Amor et odium

Отчего судьба так жестоко подшутила над Курапикой? Как так получилось, что, спустя год после их последнего столкновения в Ёркшине, она позволяет заклятому врагу дышать на расстоянии вытянутой руки от нее? До смехотворного просто. Куроро Люцифер, двадцатишестилетний глава самой лютой и беспощадной труппы бандитов на планете, вор, проходимец, убийца и просто плохой человек, собственной персоной пожаловал к ней два дня тому назад в съёмную однокомнатную квартирку в городке Орино. Там Курута проводила последние две недели отпуска в поиске очередной пары алых глаз, на которую дал наводку Бачо. Он пришёл глубокой ночью. Без оружия. Но зато с бутылкой дорогого красного вина. Сначала, открыв трясущуюся от многочисленных ударов дверь, полусонная Курапика подумала, что окончательно съехала с катушек, ибо стоящего перед ней мужчину объяснить по-другому не могла. Но нет, тупо вперив взгляд в лидера Рёдан и постояв с минуту в молчании, она поняла, что он вполне реален, и зрение (в совокупности с мозгом) её не обманывает. Глаза тут же налились ярко-алым, а сонливость как рукой сняло. Всё это время Куроро мило улыбался, но больше не делал никаких лишних движений. Не предпринимал ничего, что могло бы дать Курута сигнал к атаке. В итоге, железные нервы девушки не выдержали. - Значит, всё-таки снял... - процедила она спустя пять минут молчаливого созерцания друг друга. - Неа, - беззаботно ответил парень, с умиротворением любуясь небогатым интерьером коридора, чем изрядно удивил ещё не отошедшую от первичного шока Курапику. - По правде говоря, я как раз за этим и пришёл. - Что, прости? - Говорю, холодно у тебя тут. Может, впустишь? - Ты... издеваешься? - Разве так встречают старых врагов? Какая-то ты не-гос-те-при-им-на-я, Курута. И вообще... Эй! Тише, тише... давай без нервов. Поговорим, как два взрослых человека. Как мужик с мужиком. Ты же мужик, в конце концов? Первым порывом Курапики было что есть мощи ударить наглеца цепью. Блондинка встала на изготовку, но тут её взгляд упал на бутылку с алкоголем, которую глава Пауков крепко держал в руке. Она была почти пуста. Следовательно, содержимое кто-то выпил. И как подозревала девушка, этот кто-то сейчас стоял перед ней, нещадно дыша перегаром в лицо. - Ты пьян, - заключила Курута. - Иди, проспись. - Кто пьян? Я пьян? Да я к-как стёклышко, - чуть заикаясь, пропыхтел Куроро. - От тебя несёт как от ликёроводочного завода, стёклышко. И действительно, фон стоял такой, что можно было смело закусывать, просто находясь рядом. - Правда? - Куроро удивленно вскинул чернявые брови и подул на ладонь. - Ой, а ведь и на самом деле... Брезгливо попятившись, Курапика попыталась закрыть дверь. Но не тут-то было. Несмотря на изрядную дозу самогона в крови, Куроро каким-то магическим образом сумел сохранить прежнюю реакцию и мигом поставил левую ногу между дверью и косяком, так и не дав им встретиться. - Куда? Я ещё не договорил. Знаешь, нехорошо держать человека на пороге, не находишь? - Уходи. Ты здесь нежеланный гость. - Куда ж я пойду? Ночь на дворе... Неужели выгонишь? - Ты ещё спрашиваешь?! На хрен ты вообще припёрся? - Мне стало скучно. - И что мне теперь, прикажешь развлекать тебя? - Ну-у… если порассуждать, то именно благодаря тебе я вынужден быть неприкаянным страдальцем в этом бренном мире, обреченный на вечное скитание... - Не утрируй. Мне тебя не жаль, сволочь, - сквозь зубы прошипела девушка и, смерив Люцифера презрительным взглядом, добавила - И цепь я не сниму, так что зря пришёл. - Жаль... Может, договоримся? - И думать забудь. Вали к чёрту, пока я тебя не добила. И пока поддатый юноша усердно пытался сфокусировать взгляд на картине, висящей на стене за спиной Цепочницы, Курута хлопнула дверью перед его носом. Судорожно заперев замок, Курапика медленно осела на пол и закрыла лицо дрожащими руками. Что это было, мать вашу!? Осознание свалилось внезапно, как кирпич на голову. Несколько секунд назад она была в смертельной опасности, и даже не успела этого понять. Мозг начал медленно прокручивать в памяти кусочки пятиминутной «сценки-трагедии», развернувшейся прямо перед ее дверьми. Нет. Нет! Этого не может быть. Он нашёл её. Может, это просто глупый, кошмарный сон? Девушка сильно ущипнула себя за руку. Место щипка покраснело, а резкая, глухая боль тут же прошлась по нервным окончаниям. Увы, не сон. -Э-эй... Курапика, я всё ещё здесь. Блять. - И я не собираюсь уходить, - как не странно, но игривый тон Куроро располагал к общению. А то, что недругов разделяла деревянная перегородка, внушало уверенность. Однако расслабляться не стоило - враг как-никак, пусть и пьяный. - Сейчас тронусь от счастья. Надолго думаешь оставаться? - Ну, я подумал, что если ты не хочешь меня впускать, то почему бы не провести остаток ночи под дверью? Мне больше некуда идти. По ту сторону дверного проёма послышалось плескание жидкости в бутылке, после чего прозвучал смачный глоток с последующей отрыжкой. На мгновение Курапика задумалась над всей абсурдностью ситуации. Интересно, о чём сейчас думают её соседи? Наверное, со стороны они с Куроро напоминают сварящуюся парочку голубков. От этого сравнения Курута передёрнуло. Решив отвлечься от печальных мыслей, Курапика сосредоточила свой взгляд на ночном пейзаже за оконной рамой. За стеклом мерно качался кипарис. А луна одиноким блюдцем висела на чаше небосвода, освещая комнату каким-то своим, внеземным светом. Казалось, что ты находишься не в одном из сотен тысяч городских муравейников, а в уютном деревенском домике с видом на рай. Хозяин квартиры не соврал, ей действительно достался чудесный номер. Красота. Девушка прислушалась. Ей показалось, или стало подозрительно тихо? Может, ублюдок помер от передозировки? - Давай поговорим? Увы, чудес не бывает. - Нам не о чем с тобой разговаривать, Люцифер. - Ну, пожалуйста... - Тебя пробило на откровения? - усмехнулась блондинка. Пьяным, Куроро нравился ей гораздо больше. В такие минуты он даже был похож на человека. - Называй, как хочешь. Мне просто нужно высказаться. - Так сходи к священнику. - Прикалываешься, да? Меня с такой фамилией ни в одну церковь не примут, ироды. Ну так что, как насчёт весёлой истории из моей неудавшейся жизни? -Ага, как же... нашёл слушателя, - фыркнула Курута и, встав на ноги, пошла в ванную комнату, чтобы охладить разгорячённое лицо. Но, не пройдя и нескольких шагов, остановилась. - Не хочешь? Ну и ладно, - надулся Люцифер. - Тогда я буду петь. О со-оле, о соле ми-иоо... Видимо, знаменитая итальянская песня ограничивалась для лидера Пауков исключительно данной фразой, и поэтому она словно заезженная фальшивая грампластинка звучала вновь и вновь, заставляя содрогаться единственную слушательницу после каждого не взятого верхнего "до". Наконец, когда пресловутое "о со-о-оле" прозвучало в пятидесятый раз, терпение лопнуло. Вздохнув, девушка вновь поплелась к двери. Как бы то ни было, а соседи не виноваты в её вечных разборках с рёдановцами. А потому, слушать заунывные завывания нажравшегося в хлам Куроро им было абсолютно ни к чему. Занеся руку над замочной скважиной, Курапика посчитала до десяти и шумно выдохнула. Главное - не показать ублюдку, что в его присутствии ноги начинают подкашиваться от страха, а в горле пересыхает. Щёлкнула чугунная застёжка. За дверью тут же замолкли. - Заходи, - быстро процедила она, устремив взгляд в темноту коридора. - Быстро и без шума. Дёрнешься - убью. Без суда и следствия. Будешь послушным - завтра с рассветом уйдёшь на своих двоих и больше никогда не посмеешь попасться мне на глаза, тварь. Понял? Прозвучало достаточно грубо. Но по-другому бы до него просто не дошло. Сначала глава Рёдана недовольно скривился, вероятно, демонстрируя жуткую обиду за такое непочтительное обращение со стороны подростка, но потом, пораскинув мозгами, решил, что лучше провести остаток ночи в тёплой постели, чем морозить задницу на ступеньках в коридоре. Придя к этому выводу путем сложнейших логических умозаключений плохо работающей головы, брюнет растянул губы в улыбке и отсалютовал. - Так точно, капитан. Оттолкнувшись от дверного косяка, юноша несмело пошагал навстречу неизвестности. - Обувь сними. Идиот. - Оке-ей… с-час всё будет... - промурлыкал Куроро, но, не сумев совладать с противными шнурками, порвал ботинок, ударился о кушетку, рухнул на пол и затих. Спустя пару минут Люцифер всё-таки предпринял попытку подняться на ноги, но, видимо, гравитационной поле Земли оказалось сильнее и потянуло нерадивого обратно на пол. Поэтому парень снова прилёг на коврик и, решив, что, в принципе, и там неплохо, повернулся на бок и тотчас засопел. Курапика печально посмотрела на поджарое двухметровое тело, растянувшееся вдоль ковра в прихожей. Его нельзя так оставлять. И пусть здравый смысл твердит обратное. Снова вздохнув, телохранительница Нострад взвесила бугая на плечи и потащила в гостиную. Там, не подающее признаков жизни туловище приземлилось на довольно-таки старый, но от этого не менее крепкий английский диван. Куроро еле-еле разлепил веки и чуть слышно прошептал: - Спасибо… ик… ты мой спаситель. - Да иди ты, - бросила она через плечо, борясь с желанием придушить козла на месте или же заснять все происходящее на видео с целью дальнейшего шантажа. Да он на себе волосы рвать будет, когда увидит это! Заманчиво, так заманчиво. Но, посмотрев на мирно спящего-храпящего Куроро, мстить почему-то расхотелось. И это жутко пугало. Прикрыв за собой дверь, ведущую в гостиную, Курапика направилась на кухню и снабдила себя кофе. Выспаться теперь всё равно не удастся. Она и глаза не сомкнёт, зная, что Люцифер дрыхнет без задних лап в двух метрах от нее. Хотя, учитывая его нынешнее плачевное состояние, он сейчас не опасен. Недееспособен, так сказать. Сделав пару глотков, блондинка уронила голову на руки. За время, проведённое в компании с лидером Пауков, она морально истощилась и была не способна даже дойти до собственной постели. Произошедшая картина никак не выходила из головы. Абсолютно сломала сложившиеся годами стереотипы. Раньше девушка и подумать не могла, что у лидера Пауков существует слабое место. Теперь же, из всего увиденного Курапика сделала твердое заключение, что Куроро Люцифер и алкоголь - вещи несовместимые. Уголки губ дрогнули. Это можно использовать в борьбе с Рёданом. Ведь, несмотря ни на что, они все еще враги, жаждущие смерти друг друга.