Запах счастья и страданий

Страницы переворачивались с едва слышным шелестом, острыми краями разрезая тишину, которая тут же вновь смыкалась под потолком. Майк нервно передернул плечами и снова склонился над тетрадью. Учеба в голову не шла, а Эрвину книжка, кажется, шла очень даже, страницы, во всяком случае, переворачивал. Майка тревожил этот запах. Не самого Смита, а его напряжения и нарочитого, неправдоподобного спокойствия. Будто это так и надо, что он читает, лежа наверху, Майк внизу корпит над конспектами, а Нила в комнате нет вот уже пять часов. Пять часов, как тот нарядился, начистился, выбрился весь вплоть до шеи, ещё и к Майку приставал с «ну подровняй сзади, мне же не видно», и Майк, искоса поглядывая на Эрвина, подровнял. Потом Нил улыбнулся широко и нервно, шутливо отдал честь и отбыл со словами: «Меня не ждите, ложитесь спать». Кому бы он нужен был, дрыщ этот низкорослый. Но Эрвин такого не думал, лежал себе и читал, и вроде даже не догадывался куда это, собственно говоря, отбыл сияющий Нил Доук, хоть тут не то, что смитовского ума, любого бы хватило, да тот и не скрывал. Ещё через час у Майка сдали нервы. — Ложиться пора. В темноте хоть не видно будет этой спокойной рожи. Эрвин спорить не стал, сходил умыться, погасил лампу и забрался под своё одеяло. Майк вытянулся на постели во весь рост и решил немедленно уснуть и не просыпаться ни за что до самого утра. Но запах никуда не делся, висел густым напряжением и спать никому не давал: ни Майку, ни самому застывшему на левом боку Эрвину Смиту. Попытка была наивна, но Майк всё же попробовал. — Как думаешь, кто наши места займет? — Найдется кому, — ответил Смит, не делая ни малейшей попытки прикинуться, что спал. Десятка лучших была ещё не до конца определена, но насчет отдельных курсантов сомнений не было. Парочка сильнейших заранее решила от места в военной полиции отказаться, а значит кем-то эту брешь заткнут. — И всё-таки? — Майк, спасибо, не нужно. И Майк заткнулся. Подоткнул одеяло под бок и стал считать знакомых девчонок, сначала брюнеток, потом блондинок, когда дошел до рыжих, понял, что уснуть не удастся. — Эрвин, я не могу, ну поговори ты хоть со мной, нельзя так! Эрвин подтянул одеяло к уху и ровно ответил: — Спи, всё в порядке. — Да врежь ты ему, когда придет — полегчает. А хочешь, я врежу? А что, мне не трудно. — А ты за что ему врежешь? — Да за то, что живу с вами, двумя мудаками, и нюхаю весь этот напряг: и одеколон его вонючий и книжки твои пыльные. Страдаешь? Отбей её и всё, тебе это будет как нехрен делать. Раз нет, то кончай тут лежать, как бревно деревянное и спи по-нормальному! У Майка дыхание перехватило от пылкости собственной речи, но он устал и был зол. Он хотел дышать обычным курсантским воздухом: конспектами, портянками, потом, мазями и прочим разным, что бывает по утрам, а не этим тяжелым воздухом, наполненным доуковским душевным подъемом и смитовскими душевными терзаниями. Два идиота. Влюбились они. Только один думает, что вот она — его судьба, и бегает к ней с дрожащими коленками при каждом удобном случае, а другой черт его знает, что думает, только, когда Доук убегает, рядом с ним дышать невозможно. — Давай я тебя с первокурсницей познакомлю. Там такие птички есть, забудешь про эту Мари в один вечер, я тебе слово даю. Среагировав на имя, Эрвин поднял голову от подушки и сказал четко и раздельно: — Спасибо тебе, Майк. Не нужно. Я не хочу об этом говорить, — и опять замер бревно бревном, Майк встал и ушел подышать к окну. Нил вернулся за полночь, прошмыгнул, стараясь быть потише, сбросил одежду и скользнул к себе на нижний ярус, полежал с минуту и не выдержал. — Спите, эй? — Чего тебе? — прошипел Майк. — А ты ничего не чуешь? Майк фыркнул: нашел, чем хвастать. — Чую. Девкой за версту несет, — и ехидно добавил, — но ничем лишним. — Мы целовались. — Первый, что ли, раз, — это Майк и раньше унюхивал, тоже ещё новость. Нил перевернулся на бок, поджав край подушки к груди, и сказал: — Я женюсь. Эрвин рядом застыл ещё сильнее, из бревна превратившись в камень. В нос Майку ударил отчего-то холод и снег. — Сюда её приведешь? Ну давай, офицерам доложить не забудь. Было слышно, как Нил улыбнулся: — Не сейчас, конечно. Когда в полицию поступлю. Просто я сегодня решил, что женюсь. — Гулял бы, — буркнул Майк. — Не-ет, это ты всё перебираешь, а я нашел. Майк промолчал, перевернулся на спину и натянул одеяло на нос, ну их обоих в задницу.