Джинчурики Бога Смерти

"Голова кружится и тошнит," - юная девушка с черными как смоль волосами и неестественно бледной кожей лежала на мягкой траве и с безнадежным выражением лица глядела сквозь небо. Зная, что в таком состоянии нельзя засыпать, она мысленно заставляла себя оставаться в сознании. Девушка была истощена и напугана. Молодая и нежная кожа, изрезанная мелкими царапинами от хлеставших по телу веток, была как никогда бледна и суха. Голод. Девушка не ела уже пару дней, и желудок буквально скручивало от внутренней пустоты. Для нее это было маленьким открытием. Кто бы мог подумать, что от голода может тошнить? Брюнетка с усилием прикрыла рот рукой. Ей казалось, что если она не сделает этого сейчас, то ее внутренности в скором времени вывернет наружу. «Нужно идти... Нужно поесть... Вставай...» - подбадривал внутренний голос. Солнце предательски светило прямо на голову. В маленькой фляжке, что успела прихватить с собой молодая девчонка, оставалось всего пара глотков воды. Предчувствие и способности куноичи подсказывали, что где-то недалеко есть вода, скорее всего река или озеро. Совсем недалеко. Нужно только встать и пойти. Но силы постепенно покидали ее худое и бледное тело. Оставшихся не хватало даже на то, чтобы хотя бы перевернуться на живот и проползти так хоть какое-то расстояние. Слишком долго и отчаянно девушка бежала от всего ужаса, что творился с ней последние два года. Самые страшные воспоминания накрыли ее с головой. И даже солнце, так ярко светившее на кристально-чистом небе, не могло рассеять грязную тьму прошлого. Кровь… Как много раз брали на анализы ее кровь, едва не доведя девушку до анемии. И какие-то странные медикаменты, через иглы шприцов вводившиеся в вены. Опыты. Постоянное наблюдение и абсолютный запрет на выход из лаборатории. Девушка стала жертвой политических интриг самых умных и жестоких людей деревни Тумана, по иронии судьбы находящихся у власти. И собственный отец... Папа. Любимый и самый родной на свете папа предал ее. Все началось с весьма странного предложения какого-то недомедика Тумана: «А что если сотворить джинчурики для Бога Смерти?» Наверное, он и сам не понял, какую глупость предложил. Но, боги, джинчурики для бога... Разве, не это ли победа на мировой арене вечного противостояния? И самые талантливые ученые Тумана принялись за воплощение столь гениальной идеи в жизнь. Кто бы мог подумать, что лучший медик Страны Воды Наоки Микото предложит собственного ребенка в качестве подопытного кролика? Опустим подробности, сколь долго издевались над несчастной девочкой медики Тумана, прежде чем им удалось запечатать Синигами в ее маленьком хрупком теле. Джун, маленькая малышка Джун... - Смотри, Йен. Ее чакра постепенно меняется, - вспоминала она противный голос санитара, что брал на анализы ее кровь. И это было вполне себе обычным явлением, что в ее присутствии многие говорили о девушке исключительно в третьем лице. Она же всего лишь подопытный кролик. Палата была ее личной маленькой тюрьмой с железными решетками на окне. Белые стены больницы и насильственное лишение свободы морально давили бы на психику любого нормального человека. И единственное, чего боялись медики больше побега маленького джинчурики Бога Смерти, это его суицида. - Маленький укольчик на ночь, как всегда, - с тошнотворной и приторной сладостью говорила толстая медсестра, вкалывая очередную порцию снотворного. Чтобы жить и приносить фактическую пользу стране, девушке были нужны силы. А что необходимо человеку для восстановления энергии? Конечно же, сон и еда. И если еду можно физической силой затолкать в человеческое горло, то со сном дело обстоит иначе. Джун не знала, что за снотворное ей вкалывают перед сном. От него она часов на восемь-десять беспробудно теряла сознание. И сколько бы она не пыталась сопротивляться действию сонного яда, он все равно брал свое, и девушка засыпала. Днем почти все время тело было либо привязано к операционному столу, либо над душой стояло два-три сильных ниндзя, которые смогли бы в случае чего быстро приструнить маленького кролика. Но на ночь руки девушки освобождали от пут, дабы те не затекали. - Ее чакра практически полностью изменила свою природу, - поздно вечером услышала Джун родной голос отца за дверью палаты. - Вы думаете, уже пора? – спросил другой, совершенно незнакомый ей голос, принадлежавший скорее всего мужчине среднего возраста. - Я думаю да, она уже достигла детородного возраста. Нам нужно знать, передается ли эта «особая» чакра генетически. Думаю, Вы прекрасно подойдете на роль оплодотворителя. Ваши физические данные идеально подходят по нашим расчетам. «Меня собираются изнасиловать?..» - с ужасом подумала Джун. - Время ночного укольчика, - дверь отворилась, и в палату зашла противная жирная медсестра. – Ты же хочешь спать крепко и сладко? - Нет, пожалуйста!.. Я не должна засыпать! – хотела закричать она, но ее голос предательски дрогнул, и из груди вырвался лишь тихий стон. – Ай... Было уже поздно. Джун уже ощущала, как медленно, но верно медикамент вливается в ее кровь, протекает по венам. Веки мгновенно потяжелели, глаза начали закрываться. «Господи, помоги мне...» - последняя мысль, что успела пронестись в ее голове до того, как снотворное подействовало...