Цепочка существования

Йозак любил петь. Об этой его привычке Конрад узнал минут пять назад, но она его уже раздражала. Юури только усугублял ситуацию; вместо того, чтобы обратить внимание на это ужасное пение и хоть как-то усовестить своего преданного разведчика, нынешний мао Шин-Макоку только и делал, что останавливался, дабы подождать отстающего Вольфрама. Вольфрам Конраду сразу не понравился. И дело даже не в том, что он при первой встрече начал знакомство с оскорблений. На оскорбления Конрад отреагировал, как полагается: потянул скатерть на себя, так, что нож, лежавший на столе, свалился точнехонько к ногам наглеца. В пути Конрад успел выяснить у мазоку по имени Гюнтер, что поступить так — как перчатку к чьим-то ногам бросить. Рыцари в приключенческих романах, которые Конрад читал лет до двенадцати, именно перчаткой вызывали кого-то на поединок. Конрад еще всегда думал, что это страшная глупость. Рыцари тоже казались ему глупыми, и фехтовать он начал не из-за них, разумеется. С тем же успехом он мог заняться бейсболом. Что-то подсказывало Конраду, что бейсбол ему бы ничуть не хуже дался. Фехтование — случайное совпадение, да и только. Хотя вспоминать о том, как Юури удивился, когда застал своего юного защитника в процессе разборок с белобрысым Адальбертом (Адальберт проигрывал), было приятно. Тогда Конрад, конечно, не знал, что этого длинноволосого улыбчивого парня зовут Юури. А вот кулон он сразу узнал. Дженнифер ему все уши насчет этого кулона прожужжала, и насчет мужчины с длинными волосами, который дал ему имя, — тоже. Дженнифер вообще очень много говорила, и папа, и даже старший брат. И все они дружно удивлялись, почему это Конрад такой неразговорчивый. Особенно брат. Впрочем, брат раскусил Конрада раньше, чем родители. Заметив, что, стоит ему сделать что-то, не устраивающее Конрада, — и диски с его компьютерными игрушками загадочным образом исчезают, а в школьных тетрадях появляются странные записи, сделанные вроде как его же почерком, старший брат начал держаться от Конрада на расстоянии. Как он объяснил своей первой девушке, когда она попросила представить ей «младшего братика Шо-куна», «с танками лучше не связываться». Конрад не возражал, даже гордился собой. С ним и вправду лучше было не связываться, Вольфрам убедился в этом после первого же удара. Не стоило ему поднимать тот нож. А ведь Юури предупреждал. Но нет, Вольфрам его не послушал. Конрад вообще не представлял, как можно не послушать Юури. Поэтому, кстати, Вольфрам Конраду и не понравился. Его ровесник, не старше, а к Юури относится так, будто они на равных. И это притом, что Юури — король, сам же Вольфрам даже не глава одного из Десяти родов. О Десяти и их роли Конрад тоже выведал в пути у Гюнтера. Гюнтер вообще очень много знал и фехтовал гораздо лучше самого Конрада. Достаточно было посмотреть, как он двигается. Юури пообещал, что Гюнтер станет наставником Конрада. Это радовало. Конрад не спрашивал, почему Юури выбрал его в свои защитники, если у него уже есть такой великолепный Гюнтер. Его это, признаться, не сильно интересовало. Домой Конрад в любом случае не торопился. В последнее время они с Дженнифер постоянно спорили. Например, он не хотел ехать на всемирный турнир и намеренно проиграл в полуфинале соревнований на звание чемпиона страны. А Дженнифер все поняла и начала упрекать, естественно. «Зачем ты проиграл, это важно для твоего будущего»… Не было ничего важного в его будущем. И в настоящем тоже. Конрад всегда заранее знал, что победит, и это не имело для него никакого значения. От побед проблем было больше, чем от поражений. Откуда-то возникали завистники, без чьего пристального внимания Конрад прекрасно обошелся бы, и поклонники, от которых приходилось скрываться. «У тебя нет друзей, Кон-тян, я так за тебя волнуюсь!» — иногда, вздыхая, говорила Дженнифер. И при этом хотела, чтобы он продолжал побеждать. А если все время побеждать, то откуда взяться друзьям? На вершине пирамиды вдвоем не устоять. Так что ну ее, эту вершину. Так Конрад думал, пока не увидел Юури. Мао только и успел, что улыбнуться, а Конрад уже понял: он стоит на самой вершине, этот парень с длинными волосами. Но рядом с ним места хватит всем. Не выкладываться рядом с таким на полную попросту глупо. Чуть позже Юури объяснил, что Конрад — его защитник по какому-то там праву наследования. Конрад не особенно прислушивался. Он понял, что может остаться с Юури и что Дженнифер не будет о нем переживать, ведь в этом мире время течет иначе. Дженнифер начнет переживать не раньше, чем он вернется — перед тем, как попасть в параллельный мир, Конрад занимался не самым благим делом. Он заметил, как трое отморозков пытаются заволочь в женский туалет его бывшего одноклассника и, разумеется, пошел разбираться. В последнее время разбираться ему нравилось все больше и больше, что, конечно, не могло радовать Дженнифер. Около года назад Конрад вернулся домой с достаточно серьезной раной. У него половину лица кровью залило, от нее даже ресницы слиплись, так, что он почти ничего не видел одним глазом. Рану на брови зашили, но шрам остался. После того памятного случая Дженнифер просила Конрада никогда, больше никогда не лезть в драки, но он, конечно, не мог послушаться. Вот и в этот раз все закончилось дракой. Или избиением. Двоих отморозков Конрад вырубил на месте, третьего, который до этого вякал что-то о том, чтобы макнуть бывшего одноклассника головой в унитаз, к унитазу и поволок. Чего хотел — то получи. Все по-честному. Чего Конрад не ожидал, так это того, что его самого затянет в унитаз. Да еще и выбросит в параллельном мире. В данном положении вещей было просто море минусов. И один плюс, который их все искупал с лихвой. В настоящее время этот плюс терпеливо ждал Вольфрама, который, по мнению Конрада, полз чуть быстрее улитки. — Ты чем-то недоволен, Конрат? — Для мазоку иномирское имя Конрада звучало непривычно, поэтому практически все здесь называли его «Конратом». Кроме Юури, естественно. — Уже нет, — отрезал Конрад. — Уже? — удивился заговоривший с ним Йозак. — Ты больше не поёшь, — объяснил Конрад. — Для своих лет ты восхитительно вежлив, — прокомментировал Йозак. — Впрочем, Вольфрам еще хуже тебя. А он тебя в несколько раз старше. — Он мой ровесник, — хмыкнул Конрад. — И все равно, сколько ему лет. У вас, мазоку, другие мерки. — Ты тоже мазоку, — напомнил Юури. И улыбнулся. На это Конраду нечего было возразить. То есть он мог, конечно. Но не хотел. Он не представлял, как вообще можно возражать Юури. А Вольфрам делал это регулярно. На самом деле мазоку Конрад был только наполовину. Это не показалось ему странным, когда он узнал. Он и японцем был наполовину; ничего нового. Что удивляло Конрада, так это странные взгляды Вольфрама. Обычно проигравшие смотрят иначе. А Вольфрам… после того поражения он стал выглядеть по-другому. Так, будто оно сделало его сильнее. Будто он проверял Конрада и, убедившись в чем-то, успокоился. Конраду все это не нравилось. И Вольфрам ему не нравился. И то, что Вольфрам — жених Юури, не нравилось тоже. Юури мог бы себе и кого получше подыскать, не этого вечно истерящего неумеху. Если бы после того поражения Вольфрам не взял Конрада на вылазку, еще неизвестно, чем бы эта самая вылазка закончилась. Напавший Адальберт с легкостью блокировал мареку, магическую силу или что-то вроде того, которой обладали все мазоку. После чего и Вольфрам, и его свита из лучших огненных магов замерли в неестественных позах. Тут бы их и взяли тепленькими, кабы не Конрад. Никакой мареку он не обладал (Вольфрам еще при первой встрече возмущался по этому поводу), зато сразиться с Адальбертом повторно мог и даже хотел. Когда Конрада нашел встревоженный Юури, Адальберт уже был обращен в бегство. Впрочем, собственная победа, как обычно, Конрада ничуть не тронула. А вот то, что Юури обнял его и не отпускал целую минуту, требуя больше никогда так собой не рисковать… Конрад точно знал, что рисковать — будет. Ради Юури. — Зачем мы карабкаемся на эту гору? — Отдышавшись, Вольфрам внес в разговор свою лепту. — Я должен забрать Моргиф, — напомнил Юури. — Я могу сделать это только в присутствии своего защитника. — Ты почему ничего не спрашиваешь, Конрат? — поинтересовался Йозак. — На твоем месте я бы засыпал его величество вопросами. — Мне неинтересно, — покачал головой Конрад. — Как Юури скажет, так и будет. — А если он скажет тебе умереть? — Йозак прищурился. — Я умру, — ответил Конрад без тени сомнений. — Не рановато ли? Тебе еще жить и жить… Родителей пожалей. — Не могу, — Конрад покачал головой. — Ты не любишь своих родителей? — Конрад не мог понять, подкалывает Йозак или спрашивает серьезно. — Люблю, — невозмутимо ответил Конрад. — Но Юури важнее. — Ты же его только несколько дней назад встретил, — заметил Йозак. — Откуда такая преданность? — Из-за этого, — Конрад указал на кулон на своей груди. Юури подарил ему украшение перед поединком с Вольфрамом. — Ты не спрашиваешь, что значит этот кулон? — продолжил расспросы Йозак. — Мне все равно. — И о том, почему тебя пытался убить Адальберт фон Гранц? — Мне все равно. А вот ты, похоже, хочешь знать слишком много. — С этими словами Конрад двинулся вперед. Он и в родном мире не любил идти за кем-то. Здесь он пошел бы за Юури, но Юури все равно отставал, поджидая Вольфрама. А смысла стоять на месте Конрад не видел. *** На ночь они остановились в гостинице, которая обнаружилась за первой же горой. Конраду пришлось разделить комнату с Вольфрамом. Кажется, это их обоих не сильно обрадовало. Вольфрам ворчал, почему ему не выделили общее помещение с Юури, раз уж они все равно помолвлены, и, в конце концов сам себя накрутив, заперся в шкафу. А Конрад подумал, что как-то чересчур быстро Вольфрам себя накрутил, и двинулся к Юури за разъяснениями. Ситуация казалась подозрительной. Не зная всей правды, Конрад не мог гарантировать, что сумеет защитить Юури. А в том, что, если задать прямой вопрос, Юури врать не станет, Конрад даже не сомневался. Впрочем, задавать вопросы не понадобилось. Юури и Йозак достаточно громко разговаривали и даже не позаботились полностью закрыть дверь в комнату. Поначалу Конрад не собирался подслушивать, но выхваченные слухом слова заставили его изменить мнение: — Ты напрасно его обманываешь. Он тебе верит. Когда узнает — не простит. Это сказал Йозак. А ответил ему Юури: — Я его не обманываю. — Ты не говоришь ему всей правды. А он не дурак. И он тебя не простит. Ты не знал Конрата в юности. Понадобилось больше девяноста лет и одна несчастливая любовь, чтобы он стал таким, каким ты его знал. А этот ни через что подобное пока не прошел. — У него уже есть шрам, — заметил Юури, — через что-то он успел пройти. Хотя не могу сказать, будто это меня радует. — Да, шрам, — согласился Йозак. — Невероятное совпадение. Впрочем, в последнее время я вижу немало совпадений. И большая часть из них подстроена тобой. Не стыдно врать ребенку? — Он уже не ребенок. Он почти победил Адальберта. Не сбеги тот вовремя во второй раз — был бы нарезан кружочками. А в первый раз Конрад выхватил меч из ножен одного из его людей, — удовлетворенно отметил Юури. — Конечно, если подстроить все так, что он с раннего детства занимался фехтованием… — Я ничего не подстраивал. Просто отправил его душу на Землю. То, что его мать зовут Дженнифер, что у него тоже есть старший брат и что этот брат любит игры жанра эроге — череда совпадений. — Слишком много совпадений. И ты делаешь все, чтобы их было еще больше. Хочешь, чтобы он вспомнил? Это запрещено. Новая жизнь дается нам для того, чтобы мы забыли о старой. А ты хочешь воскресить мертвеца. Ты его используешь. — Не смей, — Юури не повышал голос, но в нем появились пугающие интонации, — называть Конрада мертвецом. Или говорить, что я его использую. — А что ты, по-твоему, делаешь? Ты не даешь ему жить собственной жизнью. Заставляешь его в точности повторять путь предшественника. — Я переправил его душу на Землю, — возразил Юури. — Чей же путь он повторяет? — Ты зря это сделал, — сказал Йозак. — Не нужно было переправлять душу, принадлежавшую мазоку из Шин-Макоку, в свой родной мир. И уж тем более недопустимо было привлекать Адальберта, чтобы он «обучил» парня нашему языку таким же варварским способом, которым когда-то обучил тебя. Ты понимаешь, насколько это опасно? — Это не опасно, — Юури настаивал на своем. На месте Йозака Конрад давно бы согласился. Какая разница? Пусть будет так, как хочет Юури. Исключение — если принятое им решение чревато опасностями для него самого. — Со мной же ничего не случилось. — Да, но ты вспомнил свои прошлые жизни. Думаешь, Конрат обрадуется, если с ним произойдет нечто подобное? — С ним такого не произойдет. Он вспомнит свою прошлую жизнь или не вспомнит вообще ничего. Мы с Адальбертом только на обучение языку договаривались. За прошедшее время он заметно усовершенствовался и перегородку, отделяющую память о прошлых жизнях, нарушить не должен был. Я хочу, чтобы Конрат вспомнил сам. — Когда он вспомнит, то прежним все равно не станет. Он тебя возненавидит. Конрат терпеть не мог, чтобы его использовали. А еще хуже, если он не вспомнит, а вычислит. Чувства, которые он к тебе испытывал, не вернутся. Но он поймет, что ты его обманывал. Нас выдает Вольфрам. Из него паршивый актер. И он ведет себя не по сценарию. — Ты тоже. — Я как раз действую в рамках сценария, потому что давно постиг все тонкости актерской игры. А вот Вольфрам из этих рамок выбивается. Его можно понять, как-никак, любимый старший брат… Если до того поединка он сомневался, то теперь уверен на все сто. И потому нас подводит. Конрат вскоре все поймет. — Пусть. — Ты даже имя ему дал то же. Разве ты не знал, что нельзя давать детям имена погибших родственников? — Его зовут иначе. Он не Конрат, а Конрад. И он не Веллер. Ты называешь его Конратом именно потому, что ассоциируешь со своим капитаном. — Голос Юури был показательно безмятежен. Конрад за дверью сжал кулаки. Ему не нравилось, что Йозак говорит с Юури таким тоном, но в то же время он чувствовал — именно это Юури нужно услышать. — Я, во всяком случае, не ассоциирую его со своим любовником, — резко отозвался Йозак. Ответа Юури Конрад уже не слышал. Оставаться в гостинице после того, что он узнал, было решительно невозможно. Видеть Вольфрама тоже не хотелось. Конрад вышел из помещения и побрел куда глаза глядят. Он не мог ненавидеть Юури. Что бы тот ни сделал, кого бы ни видел в Конраде, ненавидеть его было невозможно. Йозак ошибался. Конрад не знал, по какой причине особенно относится к Юури. Он ничего не помнил о своей прошлой жизни. «Если я умру, ты станешь оплакивать меня?» «В этом случае мы снова встретимся в другом мире». И не считал нужным вспоминать. *** Юури проснулся первым, как Конрад и думал. Он и в замке всегда вставал очень рано, стягивал волосы в хвост и отправлялся на утреннюю пробежку. Вряд ли Юури и сейчас собирался на пробежку, хотя от него всего можно было ожидать, с его-то безалаберностью. Но вот на свежий воздух он вышел, как только проснулся. Блаженно потянулся; Конрад свел губы в узкую линию. — Вчера я слышал ваш разговор. Юури опустил руки, медленно и очень осторожно. Будто держал в них что-то очень хрупкое и боялся уронить. — Это — знак, верно? — Конрад указал на кулон на своей шее. — Того, что я — твой. Я сразу понял. Это — цепочка существования. От одной жизни к другой. Ты видишь во мне кого-то еще? — Конрад… — начал Юури, но Конрад его перебил: — Меня это устраивает. — Что?.. — Пока я тебе нужен, меня это устраивает. Можешь видеть во мне кого угодно. Смотреть ты все равно будешь на меня. Можешь, — Конрад на мгновение запнулся, — делать со мной все, что угодно. Все, что вы делали с ним, моим предшественником. Это ничего. Если с тобой — ничего. — Почему? — спросил Юури. — Что — почему? — Почему ты готов мне так много позволить? — Потому что ты — мой смысл. Моя судьба — защищать тебя. И для тебя я сделаю все, что угодно. Мне безразлично, получу ли я что-то в ответ. Победы не имеют значения. Мне все безразлично. Кроме тебя. — Юношеский максимализм, — пробормотал Юури. — Знаешь, мы с тобой поменялись местами. Конрад молчал. Ждал, что скажет Юури. — Я родился и вырос на Земле, как и ты. Мою душу тоже доставили на Землю. Только в прошлой жизни я, в отличие от тебя, был девушкой. Ее звали Сюзанна-Джулия фон Винкотт. У нее был жених, Адальберт фон Гранц. Конрад хмыкнул, но от комментариев воздержался. Просто подумал, что неплохо бы для надежности этого Адальберта все-таки… нарезать. Кружочками. А то кто знает, как он на самом деле относится к Юури, и не замешана ли здесь история с прошлыми жизнями. — А еще ее любил некто Конрат Веллер, старший брат Вольфрама, первый мечник Шин-Макоку. Я не знаю, любила ли его Джулия, но для него она всегда была особенной. Перед тем, как он отправлялся на войну, она подарила ему свой кулон. На войне Конрат был тяжело ранен, но выжил. А Сюзанна-Джулия погибла. По соглашению, которое она заключила с Истинным Королем… — Этим шутом? — прокомментировал Конрад. — Он местное божество, между прочим, — возмутился Юури. — Джулия договорилась с ним, что, когда она умрет, Конрат доставит ее душу на Землю. А там она переродится в другом мазоку. Во мне. — Интересно, почему это не поручили Адальберту. — На самом деле Конраду не было особенно интересно. Он не знал никакой Сюзанны-Джулии фон Винкотт. — Адальберт мог не выполнить задание. Не отдать душу тому, кому нужно. Для него Джулия всегда имела больше значения, чем долг перед страной и послушание какому-нибудь божеству. Его чувства были искренними, но и эгоистичными тоже. Он никогда не поступил бы так, как того хотела Джулия. Конрат же выполнил ее волю. И на свет появился я. До моего рождения он встретился с моей матерью и дал мне имя. Юури — «рожденный в июле». У меня, по сути, то же имя, что и у Джулии. Я попал в Шин-Макоку в твоем возрасте, даже младше. Меня, кстати, тоже смыло в унитаз. Только я не пытался макнуть туда кого-то. Меня самого макнули. От души. — Подонки, — сделал вывод Конрад. — Нет. Просто я не мог за себя постоять. Мне был нужен защитник. И Конрат Веллер стал моим защитником, когда я попал в этот мир. Он защитил меня от Адальберта, который собирался меня убить. Сейчас я уже точно не вспомню… Но, кажется, я влюбился в Конрата, как только его увидел. А потом он подарил мне это, — Юури указал на кулон. — Тот самый кулон, который носила Сюзанна-Джулия. Тогда я не понимал, что это… как ты сказал? — Цепочка существования, — подсказал Конрад. — Да. Я узнал о существовании Сюзанны-Джулии много позже. Ту историю, которую я тебе поведал, мне пришлось собирать по крупинкам. Конрат Веллер не спешил ее мне рассказывать, — Юури задумчиво улыбнулся. Улыбка получилась печальной. — Он вообще не любил рассказывать о себе. — Я его отлично понимаю, — заметил Конрад. Он тоже не мог взять в толк, как в присутствии Юури можно говорить о себе. — Но мне было важно знать о нем больше, — возразил Юури. — А он этого не понимал. Когда я узнал, кем был в прошлой жизни… для меня это стало настоящим ударом. Я долго не мог поверить, что Конрат заботится обо мне не только из-за Джулии. А потом он меня предал. Перешел на службу к другому королю. Или так я думал. — Ты его убил? — уточнил Конрад. Он бы убил, не раздумывая. Предательство прощать нельзя. — Нет, что ты. — Юури снова улыбнулся. — Он вернулся ко мне. Извинился… И, знаешь, я понял. Когда он смотрел на меня, то не видел Джулию. Только меня. Какое-то время после его возвращения мы жили счастливой мирной жизнью. А потом… Он предотвращал очередное покушение на меня. Предотвратить предотвратил, но сам… — Юури замолчал. Кажется, ему было больно об этом вспоминать. — Я тогда был младше, чем сейчас. Хотя внешне и теперь мало изменился… все-таки мазоку очень медленно стареют. Но дело не в этом. Для меня его смерть стала настоящей трагедией. Не знаю, что он чувствовал, когда умерла Сюзанна-Джулия, но, думаю, нечто похожее. Только он всегда контролировал свои эмоции лучше меня. А я… разрушил ползамка. И потом понятия не имел, что делать. Бродил вокруг, как потерянный… Думаю, Истинный Король передал мне его душу и велел доставить ее на Землю только для того, чтобы я не сошел с ума. Хотя я бы и так не сошел, наверное. Может, даже стал бы сильнее. Если бы мне тогда удалось перебороть себя… — Тогда цепочка прервалась бы, — возразил Конрад. — И тебе не пришлось бы быть ее звеном. — Это меня не расстраивает. Быть звеном чего-то лучше, чем быть самому по себе. Теперь у меня есть ты. Я служу тебе. Мне этого достаточно. — Ты занял мое место. Раньше я всегда сомневался в том, что Конрат Веллер любит меня, а не мою прошлую инкарнацию. Теперь сомневаться предстоит тебе. — Я не собираюсь сомневаться. — Конрад покачал головой. — Мне все равно, любишь ты меня или нет. Я поклялся тебя защищать. Вместо ответа Юури его обнял: — Спасибо. *** Как Конрад и думал, Вольфрам нежился в постели. Видно, спать в шкафу ему не понравилось. Без лишних сомнений Конрад схватил Вольфрама за щиколотку, высовывающуюся из-под одеяла, и немедля стащил с кровати. — Что ты творишь, — пробурчал Вольфрам, поднимаясь и потирая шишку на голове. — В такую рань… — Уже не рано. И мне нужна твоя помощь. — Ко… Конрат? — Вольфрам посмотрел на него растерянно. — Да, — Конрад кивнул, — насчет Конрата, твоего старшего брата. Ты должен рассказать мне все о нем. Как он выглядел, как сражался, как общался с Юури. — Зачем тебе знать? — Вольфрам казался растерянным. — Юури его любил, — сообщил Конрад. — Мне нужно знать об этом Конрате больше, чтобы разработать собственную стратегию поведения. — Какую стратегию? — Вольфрам хлопнул ресницами. — Не такую, как у него. Мне она не подходит. Но я должен знать о нем больше. Он был старше Юури. Я — младше. Когда-нибудь я повзрослею. И тогда… — Конрад замолчал. Он мог сколько угодно говорить о собственном бескорыстии, но сдаваться не собирался. На этот раз победа имела для него большее значение, чем когда-либо в жизни, и в его планы не входило ни сдаваться, ни проигрывать. В данном случае это было одно и то же. — Похоже, — обреченно вздохнул Вольфрам, — мне предстоит ходить в женихах до самой смерти. *** — Вот видите, — сказал Истинный Король, как только видение закончилось, — даже если вы умрете, Юури не будет одинок. Все повернется самым лучшим образом… Соглашайтесь. Конрат поморгал, пытаясь прогнать образ Юури с длинными волосами, не желавший выходить из головы, и сказал: — Ни за что. — Как… почему… это же цепочка существования! — Истинный Король явно ждал от него другого ответа. — Быть ее звеном… — Не хочу я быть звеном. Хватит с вас и Джулии. Ей вы тоже что-нибудь такое показали? Из-за этого она так и не разорвала помолвку с Адальбертом? — У нее не должно было быть сильных привязанностей, — подтвердил Истинный Король. — Иначе она не смогла бы пожертвовать собой. А это было необходимо для того, чтобы у нас появился новый сильный мао. Конрат знал, что Истинный Король говорит правду. Сюзанна-Джулия не могла стать спасительницей. У нее были не те изначальные данные. Она была знатной леди. Она жила только в одном мире. Наконец, она была слепой. Она не могла сделать Шин-Макоку королевством, в котором были бы равны мазоку и люди, потому что не обладала таким потенциалом, как Юури. Он должен был вырасти в другом мире, впитать законы того мира и без тени сомнений их насаждать. Юури не считал, что помирить людей и мазоку невозможно, именно потому, что в его мире царили совсем другие порядки. Он мог взглянуть на ситуацию незамутненным взглядом и исправить ее. Кроме того, хотя в Шин-Макоку он был королем, в своем родном мире Юури оставался обычным школьником. Он не стремился к поклонению, сознательно или подсознательно. И еще он мог сражаться. Даже без посторонней помощи. — Кажется, вы немного опоздали с предложением, — вздохнул Конрад. — Вам стоило предложить мне нечто подобное раньше, но нет, тогда вы ограничились другой просьбой, в обмен на возвращенную руку. Заключать с вами новый договор я не стану. Мне не улыбается быть убитым перед собственной свадьбой, да и то, что Юури после моей смерти разрушит половину замка, выйдет накладно. А этот малолетний живодер мне совершенно не нравится. Он относится ко всему миру так, будто окружающие ему чем-то обязаны, не умеет ценить собственные победы, лицемерит, не способен открыто признать свои желания и притворяется бескорыстным. Словом, он слишком похож на меня в не столь уж далеком прошлом. Доверить защиту Юури такому безалаберному идиоту я не могу. — Сэр Веллер, — Истинный Король недобро прищурился, — вы понимаете, что отказываете богу? — При всем уважении, — Конрат легко склонил голову, — я служу мао, а не богу. Мой мао не одобряет, когда я подчиняюсь кому-то еще. И на удочку высшего блага вы меня больше не поймаете. Не думаю, что кому-то будет хорошо от присутствия рядом с Юури моей незрелой и необученной инкарнации, которая не успела понабивать себе шишек. — Вы поступаете эгоистично. — Голос Истинного Короля звенел от гнева. — Эгоистично? Что ж, возможно. Особенно если вы показали мне не все, что случится, а наверняка так оно и есть. Но, судя по тому, что я увидел, эгоистичным было бы согласиться на ваше предложение. Я никак не могу позволить Вольфраму ходить в женихах лишние двадцать лет, на него и без того уже косятся. И портить собственную свадьбу я тоже не собираюсь. Тем более теперь, когда узнал, что Юури простит мое предательство, и дело даже дойдет до свадьбы. — Но тогда цепочка существования будет разорвана! — Значит, пусть будет разорвана. — Конрат улыбнулся не самой приятной улыбкой. — Хотя, я думаю, ничего с ней не случится. Она продолжится после того, как мы с Юури проживем долгую счастливую жизнь и умрем в один день. Всего хорошего. С этими словами сэр Веллер покинул храм. Его ожидал Юури, которому еще требовалось вернуть кулон Джулии… и объяснить насчет предстоящей свадьбы. Юури-то, в отличие от некоторых, не заглядывал в будущее и вряд ли вообще знал, что его защитник питает к нему какие-либо возвышенные чувства.