Арбуз

День выдался не просто жарким — испепеляющим. Солнце пекло так, будто вознамерилось зажарить живьем людей, вынужденных под ним скитаться. Барнаби и не скитался. Барнаби сидел на веранде, рядом с вентилятором, и в который раз думал: зачем Котецу затащил его сюда в отпуск. В отпуске полагается ехать покорять горы, или купаться на море, или на какие-нибудь лечебные грязи. А еще лучше — использовать отпуск с умом, продолжив поиски Уробороса. Но Котецу проще убить, чем переубедить; за ним остается только следовать, а не то как пить дать наломает дров. — О чем думаешь, Кролик? — Котецу ворвался, как всегда, неожиданно. Он выглядел еще довольнее, чем обычно — ну чисто кот, которому перепала хозяйская сметана. Для такого довольного выражения лица у Котецу были веские основания: в руках он держал арбуз. Притом немаленький. — Зачем? — коротко спросил Барнаби. Котецу приподнял брови — сама невинность: — Что зачем? Барнаби устало вздохнул. Ну вот что с таким будешь делать? — Давай сюда, — Барнаби указал, куда следовало положить арбуз, и зашел в дом за тарелками и ножом. Доверить такому, как Котецу, резать арбуз было решительно невозможно. Иначе точно без арбуза останешься. А вот про полотенце Барнаби совершенно забыл и вспомнил только тогда, когда успел откусить первый кусок. Арбуз оказался сочным, даже очень. Сладкий сок потек по руке. Барнаби посмотрел на нее сокрушенно, едва сдерживаясь, чтобы не зашипеть сквозь зубы. Сок вот-вот должен был капнуть на пол, а это значит, его придется вытирать, а это зна… Барнаби даже не успел закончить мысль, потому что в следующее мгновение его схватили за руку самым бесцеремонным образом. — Что ты… И договорить он тоже не успел — Котецу свершил свое черное дело, слизнув сок с его руки чуть пониже локтя. — Что? — Котецу простодушно улыбнулся. — Хотел вытирать пол? — Нет! — возмутился Барнаби. — Скажи мне спасибо, — потребовал Котецу. Руку Барнаби он выпускать не спешил. — Ты… — начал Барнаби — и тут же понял, что сок течет и у него по подбородку. Конечно, Котецу не мог отказать себе в том, чтобы немедленно этот сок слизнуть. Разумеется, только из соображений гигиены. Из этих же соображений, несомненно, он повалил Барнаби на пол (кусок арбуза, который Барнаби не успел положить на тарелку, выскользнул у него из руки и улетел вниз, но это, конечно же, было совершенно неважно) и принялся целовать, сначала в губы, потом — в шею, одновременно задирая на Барнаби футболку, поглаживая его живот и грудь, а после… Когда пальцы Котецу принялись надрачивать и так уже твердый член Барнаби, а потом, скользкие от смазки, проникли в узкий проход, двигаясь в нем, расширяя, подготавливая, Барнаби думать забыл об арбузе. И о жаре тоже — его внутренний жар был гораздо сильнее. Барнаби вспомнил об арбузе позже, когда кончил сам и когда Котецу кончил ему на живот — он часто вытаскивал член прежде, чем кончить, и Барнаби не мог понять, как к этому относиться, а о причине спросить не решался. За последнюю неделю это был уже десятый арбуз. И десятый раз на веранде, где их мог увидеть кто угодно из мимопроходящих и где потом всякий раз требовалось убирать. Барнаби подозревал, что к концу лета станет ярым арбузоненавистником.