Я принадлежу только тебе

У некоторых персонажей в хеталии, нету человеческих имен или придумал несколько возможных. На свой страх и риск пришлось выбирать и придумывать персонажам имена. Бельгия – Лаура Монако – Моника На протяжении пяти дней я находился в своей комнате. Мои раны болели при движении. К счастью, покидать комнату приходилось не так уж и часто — только для того, чтобы пойти поесть или сходить к доктору Сильвио на перевязку. Ну и не хотелось показываться другим ребятам, так как вся база знала про мой позорный провал на сделке. Радовало одно: боль с каждым днем постепенно утихала. Когда же наступил шестой день, боль ослабла настолько, что я решил на время покинуть базу и съездить в одно место. Не долго думая, хватаю сумку, открываю ящик стола с двойным дном, под которым хранятся все мои сбережения, достаю оттуда десять тысяч долларов, закидываю их в сумку и выхожу из комнаты, заперев за собой дверь на ключ. Здание, в котором находится наша база, является торговым центром «Атриум», хозяин которого, естественно, Фернандес. В центре работали обычные люди, которые даже не подозревали, что под их ногами живут и работают преступники. «Атриум» был прикрытием нашей группировки, которая промышляла на все сто процентов. Единственный выход из подземного помещения — это лестница, которая выходит на заднюю сторону здания. Над ней висит вывеска «Только для персонала» и встроенный кодовый замок. Код знают только члены группировки. Пройдя несколько коридорных пролетов, я наконец вышел на лестницу, которая выведет меня наружу. — Ловино, ты куда собрался? – окликнул меня девичий голос. Обернувшись, я увидел Лауру и Монику. — О, привет, девчонки! – приветливым голосом поздоровался я с ними. — Как дела? — Хорошо… Ты тему-то не меняй, я тебе вопрос задала, — сердито повторилась Лаура. Ох уж эта бельгийка! Вечно сует свой нос, куда ее не просят. Она меня невзлюбила с первого дня, как я тут появился. Причиной являлась банальная ревность. Ведь всем известно, что Лаура без памяти влюблена в Антонио. Только ему она совершенно безразлична. А по ее мнению, я слишком много времени провожу с ним. Когда она мне это заявила, я подумал, что она окончательно чокнулась. — Это не твое дело, старушка! – по-хамски ответил ей. Лаура старше меня на три года. Поэтому я частенько называю ее «старушкой», отчего она приходит в бешенство. И этот раз не исключение — она аж, бедная, покраснела от злости. — Ах ты, ублюдок! Тебе жить надоело? – бельгийка так прошипела эти слова, что Моника затряслась от ужаса. Лаура двинулась ко мне, но подруга обхватила её руками сзади. Бельгийка пытается вырваться, но из крепкого захвата Моники фиг кто вырвется. Пусть девушка на первый взгляд маленькая и хрупкая, но силы у неё, хоть отбавляй. Между девушками началась потасовка. Воспользовавшись моментом, я быстренько поднимаюсь по лестнице, открываю входную дверь и оказываюсь снаружи. Солнце заходит за горизонт. По радио рубке слышится объявление о том, что торговый центр скоро закроется. По-быстрому выхожу на центральную улицу, на удачу быстро ловлю такси. Открываю дверцу заднего сидения, сажусь в машину. — Куда едем? – спросил шофер, заводя машину. — В кабаре «Трио». — Хорошо. Машина тронулась с места, начав свой путь. Где-то через двадцать минут такси остановилось возле кабаре. Расплатившись с таксистом, я вышел из автомобиля. Возле входа, что удивительно, никого не было, хотя время уже семь вечера. Поднявшись по ступенькам, я вошел внутрь. Я шел по коридору, отовсюду доносились музыка и шум толпы. Когда я вошел в зал, перед моими глазами появились танцующие на сцене девушки. Возле сцены стояли столы, за которыми сидели люди, большинство — мужчины. Слева от меня находились игровые столы. А в стороне от всего этого находился бар. Подойдя к нему, я сел за барную стойку. Ко мне подходит бармен. — Давненько не виделись Ловино. Чего хотел? — Привет, Эмиль. Ваш здесь? – серьезным тоном обратился к нему я. — Да здесь. Да вообще все начальство здесь, – беззаботным голосом ответил бармен. — Понятно… Можно пройти к нему? — Ага, можешь подняться, он у себя. Только я захотел встать, как на левое плечо опустилась чья-то рука. Я обернулся и увидел того, чье лицо мне хотелось видеть меньше всего. — Гильберт! — Ох-ох, кто тут у нас! Сам Ловино Варгас! Зачем пожаловал? – веселым голосом спросил немец. — Сам знаешь, зачем пришел. Принес деньги, дабы долг уплатить. – Как можно спокойней ответил я ему, хотя далось мне это с трудом. Гильберт убрал руку с моего плеча и сел рядом. — Да-да, карточный долг — дело чести! Сколько тебе еще осталось выплатить? — Сто двадцать тысяч долларов. — Ооо, совсем немного осталось. Так, надо Вашу позвонить, пусть тащит свою задницу сюда! – Байльшмидт достал сотовый телефон и набрал номер. Когда собеседник взял трубку, он заговорил с ним на немецком языке. Выражение его лица и повышенный тон были тому доказательством. Повесив трубку, он посмотрел на меня с улыбкой на лице. – Сейчас он спустится. Да я и сам мог сходить до него… Сейчас по любому придет злой, как собака. Но как-то странно Байльшмидт себя ведет сегодня — слишком приветливый — что-то тут нечисто. — Бармен, налей мне кружку пива, а то в горле пересохло! Гильберт в своем репертуаре, и дня без пива прожить не может. Только сейчас меня волновал другой вопрос. — Гильберт, где сейчас Феличиано? Он посмотрел на меня каким-то странным взглядом. — Он сегодня разбил вазу в кабинете Людвига,– бармен принес ему кружку пива, и он сделал пару глотков. – Не удивляйся если увидишь его с синяками. Так вот где собака зарыта! Вот же скоты! Четыре года назад, в этом самом кабаре, я проиграл шестьсот тысяч долларов Гильберту. Я уже тысячу раз пожалел, что сел тогда за игральный стол. Так как у меня нет такой суммы, мне приходится выплачивать каждый месяц не менее десяти тысяч зеленых. Что бы быть уверенными, что я верну им долг, они забрали к себе моего младшего брата Феличиано, который стал для них кем-то вроде «личного слуги». Но мой братец очень неуклюж для такой работы, поэтому ему постоянно достается от немцев. От моей ошибки страдает мой брат — единственный родной человек. — Гильберт! Какого хрена ты меня сюда позвал? – раздался знакомый голос позади. Я обернулся и увидел Ваша Цвингли. Как я и думал, он не в духе. Подойдя поближе, он посмотрел на нас с недовольной моськой. — Будто сами не могли прийти в мой кабинет! — Боже мой, Ваш! Тебе не повредит лишний раз выбраться оттуда. А то скоро грибы на голове расти будут! – Гильберт всегда любил покричать на Ваша, а тот в ответ на него. — Да что ты говоришь, пивная морда! – швейцарец развел руки в разные стороны. – Я, вообще-то, в отличии от некоторых работаю, не покладая рук, а не сижу целыми днями в баре, попивая пиво за счет заведения. Ты знаешь, сколько убытков мы терпим из-за тебя?…. Ну, вот парня понесло. Теперь целый час будет говорить какой он гениальный и как ему тяжело работать. Но все-таки есть в его словах правда — не будь у Гильберта такого человека как Ваш, это кабаре давно бы разорилось. Хотя эти ребята и промышляют воровством, обкрадывая богатых людей, мне кажется, одним воровством тут не обходится…. — Ладна, Вашик! Я тебя понял, только не кипятись! Понимаешь, нам тут Ловино деньги принес, – попытался подойти Гильберт ближе к делу. — Да? – он перевел свое внимания на меня. — Ну, тогда давай. – Он протянул мне свою руку. Я достал деньги из сумки и отдал Вашу. Тот тут же начал их пересчитывать. — Здесь десятка… Хммм.. Ты же хотел принести в этот раз больше, сам в прошлый раз говорил. Я опустил голову, чтобы не видеть лица Ваша. — Понятно.. Видимо у тебя дела вообще хреново идут, – без доли сочувствия сказал мне швейцарец. Цвингли положил деньги в карман и достал свою записную книжечку из потайного кармана пиджака. Что-то в ней записав, он положил ее обратно. — Ну, вот и все. Жду тебя в следующем месяце, – сказал мне Ваш и ушел, даже не попрощавшись. Гильберт отхлебнул пива из кружки и хихикнул. — Ох уж мне этот швейцарец! Вечно чем-то недоволен. — Гильберт, я могу увидеться с Феличиано? Он тяжело вздохнул. — Не думаю, что это получится — он все еще отрабатывает наказания Людвига, – последовал безразличный ответ на мой вопрос. Я сжал руки в кулаки. Моему терпению подходит конец, очень хочется взять да и разнести их кабаре к чертям, но я не могу. Молча встаю из-за стойки и ухожу. Байльшмидт, что-то кричал мне в след, но я его не слышал и не слушал, лишь прибавил шагов к выходу. Выйдя наружу, я глубоко вдохнул и выдохнул, чтобы успокоиться. В голове крутилась только одна мысль: как бы встретиться с Феличиано? Я направился к ближайшему магазину, чтобы купить себе сигарет. Хех, а ведь я не курил уже месяц!