Никому не скажу...

— Саундвейв, — с рычащими нотками в голосе, обыденно произносишь ты по коммлинку. — Определи мои координаты и открой мост. Для тебя эта фраза не столь важна, как и многие другие твои обращения ко мне, но для меня, каждый раз это что-то большее. Я быстро выполняю твою просьбу… нет. Приказ. Ты никогда ничего не просишь! Ты только приказываешь. Медленной, властной походкой выходишь из моста. Я неотрывно смотрю на тебя, на твою широкую серебристую грудную броню, на массивные плечевые пластины… Но ты не видишь этого… никто не видит и не увидит никогда. Ты молча проходишь мимо. Думаешь, я как все? Уважаю, потому что боюсь? Нет. Я тебя уважаю, потому что восхищаюсь тобой: ты был великолепным гладиатором, что завораживал своей техникой боя, грациозностью движений, умением сражаться до конца. Ни один твой противник не пережил схватку с тобой. Ты был политиком с невероятной харизмой и грандиозными планами по устранению несправедливости, поселившейся на нашем Кибертроне. А теперь ты строгий, местами очень жестокий, лидер. Тебя боятся, а такие одаренные, как Старскрим, пытаются ровняться на тебя и твое величие… Тебя называют тираном, заслуженно, не спорю, но ты даже не думал меняться! Каким был, таким и остался: смелым, гордым, решительным, безжалостным… одиноким. До всей этой войны ты был один… и сейчас один. Твоя Искра никому не принадлежит, не принадлежала и не будет принадлежать никогда. Во всей Вселенной не найдется ни один мех и, тем более, фем, что не побоится согреть тебя, сделать счастливым… а мне так хочется! Но кто я, по сравнению с тобой? Я лишь связист, шпион, подчиненный и, как говорят белковые, «жилетка». Тебе нет до меня дела. Главное, чтобы делал все, что велят, вот и все. Да, у меня чуть больше «привилегий», я пользуюсь твоими расположением и доверием, потому что еще никогда тебя не подводил, не заставлял злиться из-за неудач или поражений. Я знаю, что пользуюсь большим уважением, чем Старскрим или же Нокаут. Только Дредвинг, пока был жив, тоже твоим уважением был одарен, но не в той степени — ему ты не доверял, говорил со мной о нем, комментировал его действия, даже несколько подшучивал над его решениями, но не доверял. И ты никогда не боялся поведать мне все то, о чем ты думаешь, часть своих мыслей, все свои решения. А все только потому, что тебе известно: все, что ты мне доверишь, останется только со мной — я никому ни о чем не скажу.