Путь

      До начала игры остается минут пятнадцать. Вся команда в сборе, идут последние приготовления – проверить форму, шлем, стик. Ребята взбудоражены, в крови уже играет адреналин. Ты можешь хоть каждый день выходить в финал, и все равно будет трясти от волнения. В раздевалке шумно – и Стилински как обычно в центре, только не как Джексон, у того вечно все не как у людей. - Стайлз, а ты чего такой серьезный? Ах да у тебя же свидание. Как я мог забыть - у вас со скамейкой запасных серьезные отношения, высокие чувства! - Так же как и у тебя с шипами от кроссовок. Каждую игру под них ложишься. Признайся, Гринберг, делаешь это специально? Любишь пожестче? - Стилински, пошути так еще раз и узнаешь. – Стайлз сейчас точно договорится. Гринберг уже надвигается на него. Стайлз ведь знает – у этого мудака вечно крыша перед игрой съезжает, и все равно нарывается. - Гринберг! Прибереги силы для противника, или я тебе их лично поубавлю.- Командный голос, побольше стали и вот он получает послушного, тихого Гринберга. - Джексон, я ж это так, в шутку. - А я вполне серьезен. Мне еще только в собственной команде драки перед игрой не хватало. Стилински к тебе это тоже относится. Хоть немного фильтруй то, что у тебя изо рта вылетает. - Понял капитан.- И ведь ни разу не понял, как рисковал, так и будет. Горбатого могила исправит, и то придется подкоп делать. У Джексона в голове не самые радужные мысли и это ему не нравится. Команда, с которой они сегодня играют, довольно сильная, правда, они уже у них выигрывали пару лет назад. Но ведь многое могло измениться. Обычно Джексон не задумывается о проигрыше. Им нужна только победа. Но сейчас что-то не так и он не может понять что. Его отвлекает наступившая в раздевалке тишина. Только Стайлз упорно делает вид, что до сих пор проверяет экипировку. - Тебе не надо было этого делать, я бы и сам разобрался. - Ты бы сам отхватил. Зачем ты вечно лезешь, куда тебя не просят? Стайлз подходит к нему. Спокойный, даже не привычно. Берет Джексона за руку и говорит так, будто с бешеным зверем. - Он бы мне ничего не сделал. Порычал бы, поугрожал и успокоился. Все нормально, Джексон. Я не трепетная принцесса не надо меня защищать.- Стайлз не врет, но Джексон ему все равно не верит. Он подходит совсем близко, кладет холодную ладонь на шею Джексону и целует. Не так как ночью. Без пожара, без страсти. Только какая-то убаюкивающая нежность. От этого внутри проходит дрожь. Столько трепета во всем этом движении, будто он действительно укрощает дикое животное. - Это был поцелуй наудачу? - Нет, скорее успокоительное. Твоя удача всегда с тобой. Он улыбается в ответ на улыбку Стайлза, но предчувствие, уснувшее пару мгновений назад, возвращается снова. *** Перед игрой проходит дождь, трава скользкая и это не единственная проблема. Соперники играют жестко – толчки и подсечки раздают щедро. В их сторону летят предупреждения, но у судьи раньше карточки закончатся, чем начнется приличная игра. Не проходит еще половины игры, когда Финсток делает первую замену. И Джексон не успевает его остановить. На поле выходит Стайлз. Проходя мимо Джексона, он задерживается на секунду и просит, почти шепотом, что бы только он услышал - «Дай мне шанс». И Джексон не спорит. Он чувствует себя тряпкой, потому что не может отказать Стайлзу, и никогда не мог. Судья дает сигнал. Они разыгрывают серию передач. Мяч несколько раз оказывается у соперника, но они не сдаются. Мяч, наконец, у Джексона. Он бежит прямо к воротам, уклоняется, прыгает, исполняет невероятные, для людей и обычные для оборотней, финты. Почти у ворот он краем глаза замечает, как к нему бежит капитан соперников. «Будет подсечка. И довольно жесткая» - понимает Джексон, но сейчас почти у цели он не намерен разворачиваться и бежать в другую сторону. Только вперед, только победа. Стайлз тоже это замечает и успевает остановить. Потом все смешивается в водоворот. Он падает, ногу прошивает болью, трибуны взрываются криками, к нему подбегает Скотт падает рядом, говорит что-то, наверно спрашивает как он. И Стайлзу хочется сказать, что не очень, очень не очень. Джексон разворачивается как раз в тот момент, когда вопли начинают стихать и видит, что Стайлз лежит на земле и укачивает правую ногу, одновременно пытаясь сказать МакКолу что все нормально. Дальше он не думает. Подбегает к ним, бегло осматривает ногу Стайлза, орет, чтобы быстрее прислали медиков, и отправляет МакКола к команде. Стайлз глубоко дышит, пытается отвлечься от боли и успокоить Джексона. - Иди к команде, тебе нужно быть там, с ними, вон медики ко мне уже бегут. - Заткнись, ради всего святого, я никуда не пойду пока не пойму, что с тобой все нормально. - А..? - Потерпят. Там Скотт, он разберется. Стайлзу ставят предположительно перелом, нужна госпитализация. Джексон злится, контроль еще немного и полетит к чертям. Стайлз не должен был пострадать, его вообще на поле не должно было быть. Стайлз это замечает, хватает его за руки и говорит тихо, чтобы остальные не услышали. - Со мной все нормально. Джексон, посмотри на меня, все хорошо. Я жив, через пару недель буду здоров. Посмотри на меня, ну же успокойся. Нам же не нужен оборотень посреди поля, во время матча. Джексон смотрит ему в глаза и понемногу действительно успокаивается. Стайлзу больно, но он терпит, улыбается через силу, приободряет непонятно кого, то ли себя, то ли Джексона, то ли их обоих. Пока все вокруг отвлечены – Финсток орет на судью, на тренера соперников, те орут взаимно – Джексон успевает забрать часть боли и помогает лечь на носилки. Стайлз на секунду прижимается губами к шее Джексона, и сказать «Спасибо». И ведь никогда не скажет что ему больно, не попросит о помощи. *** Тот матч они все-таки выиграли, пусть с трудом, но победа того стоила. У Стайлза действительно перелом, на несколько дней его положили в больницу, чтобы гипс высох. В палате один он практически не остается – друзья приходят толпой и рассказывают последние новости, первые дни только и разговоров, что об игре. - Джексон как озверел… - Мы думали, что он себя не контролирует… - Да, казалось, он их разорвет сейчас… - То-то они после финального свистка сбежали, будто их гнал кто-то, и все про какого-то бешеного пса шептались… - Да и сам Джексон сбежал, только мы не поняли – куда? Джексон сбежал в больницу к Стайлзу. Только ребятам об этом знать не обязательно. Им не надо знать, как он бродил по палате и, почти, кричал, чтобы в следующий раз Стайлз о таком даже думать не смел. - Джексон. - Даже если бы он меня достал, на мне бы все зажило, а тебе теперь валяться минимум месяц. - Джексон. - И повезло что трещина не большая, а если бы… - Джексон! - Что?! - Подай водички, пожалуйста. - Конечно, может еще чего-нибудь? - Не надо. Просто посиди со мной. Джексон уже успокоился. Стоит только посмотреть на такого Стайлза и злость тает, как снег в июле. Он спокоен, почти не говорит, только смотрит и от этого не по себе. Стайлз без своего привычного сарказма похож на побитого щенка. Джексон придвигает стул ближе, выключает свет, оставляя гореть лампу на тумбочке, и так же молча, садится рядом. Стайлз засыпает быстро. А Джексон еще долго сидит, держит его за руку, вытягивает из Стайлза боль, следит, чтобы его сон был спокоен, и сломанная нога в правильном положении. Напряжение последних часов отпускает. Джексон думает, что, наверное, те парни правильно назвали его псом. В другой раз он бы не спустил оскорбление, но сейчас понимает, если его хозяином будет Стайлз, Джексон не против побыть псом. *** Стайлза выписывают, и Джексон навещает его в то время, когда нет остальных. Раскрыться, даже перед друзьями, они пока не готовы. Он приносит пиццу, кино, новости со школы. Нога у Стайлза почти не болит, и он быстро возвращается к своему обычному состоянию болтливости. В этот раз Джексон не успевает заехать в прокат, и они играют видео игры. И Джексону пока не сильно везет. - Не сравниться тебе с мастером, юный падаван. - Если ты берешь на себя роль мастера Йоды, то спешу тебя разочаровать – ты не маленький и, тем более, не зеленый человечек. - Ты знаешь кто это? - Конечно, то есть Денни когда-то рассказывал. - Ты смотрел Звездные Войны! - Нет. - Смотрел - смотрел! Сколько еще у тебя скрытых талантов? О чем я еще не знаю? - Не прыгай на кровати. У кого из нас двоих перелом? - Не перелом, а трещина. А тебе кто больше нравится: Marvel или DC? - Marvel. - Человек-паук, Тор, Капитан Америка, или? - Росомаха круче. - Бетмен круче! - Мужик в трусах поверх лосин? - Это трико. И это было до Бертона. - Еще круче! - А тебе, значит, нравятся небритые, брутальные мужики с железным маникюром? - Во-первых – это адамантий. Во-вторых – мне нравится парень с переломом, у которого шило в заднице, а на лице созвездие родинок, каждую из которых я целую, чтобы услышать, как он хихикает. Мне нравится слушать его смех. – Последнее Джексон говорит, глядя Стайлзу в глаза. - Джексон… - У тебя вроде была еще одна игра? Эта какая-то стремная. - Ты постоянно в нее проигрываешь, никто не виноват.- Пожимает плечами Стайлз. - Я поддаюсь раненым. - Ах, так? Тогда держись. Нужны тут кому-то твои подачки. Они включают игру, Стайлз тут же окунается в бой. Джексон успевает заметить на лице у Стайлза румянец. Это смущение. И судя по улыбке - счастливый румянец. *** Когда до выпускного остается пара недель, Джексон понимает, что серьезного разговора не избежать. Они организовывают пятничный ужин в доме Стилински. Всю неделю проводят в приготовлениях к этому дню пополам со школой и оба замечают, как быстро проходит именно эта неделя. Их родители сидят внизу. Джексон прислушивается – они обсуждают политику, новости города, конечно, затрагивают успеваемость. И даже понятия не имеют о том, что происходит и к чему эта встреча. Хотя Джексону показалось, что мама догадывается. Перед выходом она зашла к нему в комнату и, поправив галстук, сказала, что он молодец, и она им гордится. И улыбалась при этом с таким пониманием. Джексон оглядывается на Стайлза и замечает – что-то не так. Запах изменился, его сердце отбивает чечетку, и чуть погодя его начинает трясти. Джексон не знает, что делать с паническими атаками. За все время их знакомства – эта первая и действовать приходится по наитию. Как ему подсказывает волк. Впервые, после обращения (второго и окончательного), он не загоняет волка внутрь, а позволяет ему вести. Под присмотром человека, конечно. Он подходит к Стайлзу сзади, обнимает, окружает его собой и начинает шептать. Все подряд, какой Стайлз хороший, какой он молодец, как они к этому готовились. Вспоминает, сколько они уже прошли. Сколько джексоновых истерик он вытерпел. Вспоминает их самые смешные, самые неловкие моменты. Их первый секс, когда они оба понятия не имели что делать. И то свидание, когда в кафе они увидели Дерека и он пообещал хранить их секрет в обмен на его. Чтоб никто не знал, что суровый альфа Бикон-Хиллз может быть милым и ходить на свидания. Он продолжает говорить, забирая боль у Стайлза в груди. Стайлз расслабляется, откидывается спиной Джексону на грудь и накрывает его руки своими, переплетая их пальцы. - Спасибо. Сам не знаю, что на меня нашло. Я представил, что будет, если отец не поймет, не примет и… Прости в общем. - Не извиняйся. Я тоже не знаю, как они отреагируют, но не попробуем, не узнаем. К тому же уже поздно останавливаться. Нам придется им сказать. - Да и лучше сделать это раньше, чем позже они узнают сами. - Точно. Готов? - Да. - Я рядом. Все будет хорошо. Они спускаются вниз, просят родителей присесть, пресекая их вопросы, и Джексон начинает говорить. Когда он доходит до той части, где они признают себя парой и ставят перед тем фактом, что поступать будут в одно место только на разные факультеты, а про жилье они уже договорились – им сдадут комнату – они видят не те эмоции, которых ждали. Мама и мистер Стилински почти не удивлены. На их лицах больше радость и облегчение, а вот отец шокирован, и Джексон боится этого. - И давно вы..? - Уже год, пап. - Милый, но почему вы сказали только сейчас? - Не были готовы. - Ждали подходящего момента.- Подхватывает Стайлз. - А я все ждал, когда же. - Так ты знал? - Стайлз, вы же почти не скрывались. Не нужно быть шерифом, чтобы заметить, как часто вы виделись и созванивались. - Да вы же день друг без друга не можете прожить.- Говорит миссис Уитмор. И после обращаясь к мужу.- Милый, а ты что молчишь? Этого Джексон боялся. Он прекрасно понимал Стайлза. Он никогда не знал своих настоящих родителей, и если сейчас потеряет приемных или хотя бы одного из них, Джексон не знает, как будет жить дальше, но выбирать между отцом и Стайлзом не будет. Мистер Уитмор смотрит на них обоих, на их переплетенные пальцы. Он задает только один вопрос: - Уверены? Джексон оглядывается на Стайлза, смотрит ему в глаза, видит его волнение и говорит не то что надо, а то, что чувствуют они оба: - Нет. Не уверены. Мне кажется, здесь не может быть стопроцентной уверенности. Мы не знаем, как все сложится дальше. Сейчас мы можем только сказать что приложим все усилия для того чтобы сохранить это. Джексон смотрит отцу прямо в глаза. Ждет, что тот ответит. - Это было неожиданное признание. Но за честность хвалю. Ты так быстро вырос, мы и не заметили. Что я могу сказать – дерзайте, а мы как родители вас поддержим. - Спасибо. Остаток ужина проходит тихо. Провожая Джексона, Стайлз вспоминает, что надо рассказать еще друзьям и стае. - Со стаей проблем не будет. - Почему? - Ты думаешь, они еще не учуяли мой запах на тебе? - Только не говори мне что… - Именно. - Тогда почему ты скрывался? - Просто не хотел, что бы нас видели.- Говорит Джексон, быстро отводя глаза. - Джексон! О мой Бог! - Что? - Ты смущался! - Нет! - Да! - Нет! - Ладно, нет. Капитаны не смущаются. - Стайлз! - Что «Стайлз»? Звучит угрожающе, что ты задумал, Джексон? Он ничего не задумал. Просто чтобы заткнуть словарный поток Стилински его нужно либо ударить, либо поцеловать. Желательно второе. Вернее будет. *** - Джексон, вынеси мусор. - Вернемся, выброшу. - Нет. Сейчас. - Он тебе мешает? - Вот представь себе – да, мешает. Я прям, собраться не могу спокойно, зная, что у нас мусор не выброшен. - Ну, тогда это конечно другое дело. Сейчас, подожди, я все брошу и побегу выносить мусор. - А чем ты занят, Джексон? - Ни чем важным, не торопись и собирайся спокойно. - Да нет, ты чем-то занят. - Ни чем. Не заходи в гостиную. - Джексон? - Еще секунду. - Вынеси мусор и можешь вообще оттуда не выходить. - Хорошо. Подожди пять минут. - Можно? - Да. Стайлз открывает дверь и осторожно, словно боясь, заходит в гостиную. Стена напротив входа сразу бросается в глаза. Еще вчера пустая, сегодня она вся увешана рамочками. Подходя, он замечает не только фотографии – вот висит его первая напечатанная в газете статья, а вот оторванный листок календаря – первое дело Джексона. Стайлз сохранил, хотя и без него прекрасно помнил, когда это было. Открытки – их первое путешествие. И конечно фото: Они вместе, отдельно, праздники, важные даты, с друзьями. Целая стена. Их стена. - Скажи что-нибудь. - Это необыкновенно. Спасибо, дорогой. - С годовщиной. - Ты помнишь? - Каждый год. - Десять лет. Надо же. - Многовато для тех, кто был не уверен. А ведь это только начало. - Угрожающе звучит. - А ты думал, пару лет меня потерпишь, и все – свобода? - Знаешь, иногда возникает мысль огреть тебя той битой из рябины, подарком Дитона. - Аналогично, детка. Стайлз смотрит на Джексона, потом переводит взгляд на стену и вспоминает, что они уже опаздывают. И если Скотт и малышка Сьюзи, на день рождения которой они и спешат, их простят, то Эллисон – нет. Джексон выходит прогреть машину, Стайлз шагает за ним, оборачивается на секунду и смотрит на стену. Они уже десять лет вместе и Джексон говорит, что это только начало. И Стайлз ему верит.