Дрессировка

– Стивен. – Дэнни, я… - Стив попятился, выставляя руки то ли в защитном, то ли в примирительном жесте. Дэнни называл его полным именем только в двух ситуациях. В первой это был милый домашний Дэнно, тихо мурлычащий после шикарного секса или же сонный утренний, надеющийся на свою порцию ласки. Во второй же… Стив МакГарретт был морским котиком, элитным бойцом, выдерживал пытки, не раз попадал в плен разномастным террористам, но даже он боялся Дэнни, когда тот с тихой угрозой произносил это «Стивен». И, по сути, вряд ли ущерб будет превышать набитой морды (правда от этого не спасут никакие навыки супер-котика, если Дэнни хочет врезать, то все защитные приёмы бессильны) и недели, когда общение будет ограничиваться сухими ехидными подколками на работе (и это не говоря о лишении доступа к телу), но психологически всегда было жутко. – Что, ты? Ну? Скажи что-нибудь в своё оправдание. Ты всегда то и дело наезжал на мои галстуки, теперь вот так решил от них избавиться. Серьёзно? Никаких других предметов под рукой не нашлось, чтобы пережать прорванную трубу и перевязать порез от этой самой трубы? И не надо смотреть на меня своими щенячьими глазками, Стивен, я на это больше не куплюсь! Так что молчишь, а? – Ну… они удобные были… - тихо ответил Стив, поняв, что уже отступать некуда, так как спина упёрлась в стену. – Удобные? Правда? Да ты ненормальный! А я знаю, в чём дело! Ты с первого дня только и думаешь о моих галстуках, говоришь о них, обращаешь внимание. Злить меня пытаешься или просто взгляд оторвать не можешь? Да ты грёбанный фетешист и извращенец, Стив! – МакГарретт незаметно облегчённо выдохнул. Раз «Стив», значит сегодня убивать не будут, значит Дэнно уже потихоньку отходит, жить можно. Дэнни же развернулся на пятках и хлопнул дверью спальни, видимо, обозначая, что разговор закончен, пусть и только на сегодня. Длительные сексуальные отношения, как и сожительство, обязательно сказываются на осторожности и способности предугадать появление кого-либо рядом с собой во сне. Не станешь ведь вскакивать по десять раз просто от того, что твой любовник рядом заворочался, да выполнять борцовские захваты, стоит тому же любовнику обнять тебя во сне. В общем, организм вполне себе привык не реагировать на подобные раздражители, а вспомнить, что основной «раздражитель» обиделся и удалился на диван… это уже не так просто. Так что Стив очнулся лишь тогда, когда ему пропихнули в рот нечто, похожее на верёвку и завязали за затылком. – Мфмп? – очень содержательно спросил МакГарретт, открывая глаза и пытаясь сбросить с себя нападающего. Нападающий же оказался Дэнни Уильямсом, и сейчас пакостно улыбался, так как Стив не смог сдвинуться, так как его руки были связаны между собой и привязаны к спинке кровати. Привязаны чёртовыми галстуками, как показал поворот головы! – Ты что-то хотел сказать, Стив? – Мыфх! – Так и подумал. Знаешь, ты так зациклен на моих галстуках… Вот я и подумал, что стоит твой фетиш реализовать, а то, мало ли, накинешься на меня посреди расследования на глазах у всей полиции Гонолулу. Неприятно будет, правда? Надо что-то с этим делать, вот я и делаю. Ты рад? – Фыхм! – сердито и грозно, насколько это возможно в такой ситуации. Ещё Стив предпринял очередную попытку вырваться. Один из галстуков издал тонкий жалобный треск. – А вот этого не надо. Порвёшь мне ещё хоть один галстук, Стивен, будет хуже, – игривость из голоса куда-то пропала. Полное имя вновь окатило словно холодным душем, МакГарретт замер и попытался расслабиться, насколько это возможно. Дэнни же не сделает ничего такого? Не сделает? Это же… Дэнни… Пусть и странно серьёзный и даже злой. Не то, чтобы они раньше практиковали БДСМ, им и без этого хватало острых ощущений, но, в принципе, ничего же ужасного, правда? – Вот, хороший котик, так бы сразу. Стив постарался фыркнуть как можно более пренебрежительно, однако галстук во рту (а то, что это был ещё один галстук, МакГарретт не сомневался) сильно мешал правильной передачи эмоций. – Так вот, Стивен, продолжу свою мысль. Ты – неотёсанное животное, а животных воспитывают и дрессируют, чем я сейчас и займусь. Ты ведь знаешь, какая самая эффективная техника дрессировки? Кнут и пряник, Стивен, кнут и пряник. Понимаешь, о чём я? И всё было бы просто прекрасно, можно было бы лежать и молчать, презрительно фыркая на каждое подобное заявление, но Дэнни во время своего монолога привычно и так правильно надрачивал член Стива, что последнему уже было не до шуток. А учитывая, что секса у них не было уже практически неделю из-за загруженности на работе и прочих мелких бытовых неурядиц, то организм ответил быстро и вполне предсказуемо. А ещё стоило надеть хотя бы пижамные штаны или нижнее бельё, так нет, привык спать без одежды, даже когда «активности» в постели не предвиделось. – Не хочешь отвечать? Что ж, это изменится, Стивен. Кнут и пряник, верно? В нашем случае – боль и удовольствие. Будешь хорошим мальчиком и встанешь на путь исправления – тебе будет хорошо, нет же… пеняй на себя. Тебе ясно, Стивен? – Дэнни коленом раздвинул ноги Стива и заставил их согнуть в коленях. МакГарретт что-то недовольно заворчал, аккуратно подкручивая запястья, надеясь вырваться из пут. Пока не получалось… Хорошо он Дэнни научил вязать подозреваемых подручными средствами, слишком хорошо… – Я спросил: тебе ясно? – рыкнул Дэнни и со звонким шлепком ударил по ягодицам. Стив замычал ещё более недовольно. – Ясно? – ещё один шлепок, в опасной близости от поджавшихся яиц. – Тебе достаточно кивнуть, Стивен. Так, ясно? Стив закатил глаза, но кивнул, представляя, что он потом с этим шутником сделает. Сам напросился… – Вот и молодец, но пряника не заслужил – меньше выказывай пренебрежение своим прелестным личиком. Но над этим мы тоже поработаем. Итак, переходим к следующему пункту нашего обучения. Брать мои галстуки, Стивен, плохо, очень плохо, понимаешь? Портить их тоже очень и очень плохо. Кивни, если понимаешь, о чём я. Во-о-от, хороший котик. Сколько моих галстуков ты испортил? Семь? Раз ты понял, что это плохо, естественно, что ты должен получить наказание. Иногда мне кажется, что тебя надо просто отшлёпать как нашкодившего мальчишку, но ни у кого руки не доходили, сейчас у меня есть прекрасная возможность исправить эту историческую несправедливость. Узнаёшь это? Стив повернул голову и протестующе замычал. Кто бы сомневался… Его собственный военный ремень из плотной жёсткой кожи. Дэнни сложил его вдвое и демонстративно щёлкнул в воздухе, резким звуком обозначая перспективы на ближайшее будущее. Первый удар по бедру ожёг огнём, побежавшим вверх по нервам, расцветая где-то в черепушке и, что самое ужасное: отголосок боли тугим комом свернулся в паху. Никогда же, вроде, не было этих мазохистских наклонностей… Или были? – Это был раз, осталось сколько? Правильно, шесть. Ты же умеешь считать, Стивен? Стив закусил галстук сильнее, обещая себе, что не издаст ни звука. Ох, был бы на месте Дэнни настоящий противник, Стив знал бы, что может сейчас извернуться телом, забросить ноги на плечи и скрутить шею до тихого чавкающего звука ломающегося позвоночника. Знал бы, что можно подтянуть ногу под себя, а потом ударить под кадык, вдавливая косточку в трахею. Знал бы ещё множество способов освободиться и устранить врага, но… Стив прикрыл глаза, смиряясь со своим беспомощным положением. Прямо как тогда, во время «адской недели» подготовки морских котиков. Тебе больно, тебе страшно, тебе омерзительно плохо, а командиры соблазняют обещаниями тёплой постели, горячего душа, вкусной еды… И тогда единственный шанс не свихнуться – это представить, что всё это нереально, что вырваться нельзя, что нет лёгкого пути, единственный путь – терпеть. И сейчас можно представить, что это не тройная простроченная ткань галстука удерживает руки, а стальные кандалы, что это не коп со средненькой подготовкой сидит в ногах, а какой-нибудь бронированный ниндзя, полностью зафиксировавший тело. И тогда можно начать получать удовольствие от этой извращённой ситуации, этого же хочет Дэнно? – Глаза не закрывай. Смотри на меня, Стивен, когда я с тобой общаюсь, – Дэнни жёстко схватил за подбородок, поворачивая к себе лицо. Стив посчитал, что и без того разозлил напарника, так что открыл глаза. – Вот так, молодец, видишь как просто? – Дэнни обвил рукой член Стива и медленно с силой провёл вверх-вниз два раза. – А это был твой пряник, но и кнуты не кончились, – Стив с трудом сдержал стон. – Знаешь, Стивен… Так немного неудобно, правда? А ещё я лишаю себя такой возможности увидеть красивые следы на твоей спине, заднице… Даже не знаю, чего я хочу больше: видеть твои несомненно прекрасные глаза или же задницу… Что скажешь? Хотя глаза же я уже понаблюдал, верно? Сопротивляться не будешь? Дэнни отстранился, позволил свести ноги, а потом перекатил, словно бревно, на живот, перекрутив галстуки. Раздался тихий выдох сквозь сжатые зубы, а чуть дрожащие руки огладили лопатки, спустились ниже и замерли на ягодицах. Значит, Дэнни не настолько спокоен и невозмутим, как хочет казаться, хотя хорошо это или плохо, Стив ещё не понял. А потом стало резко не до подобных размышлений, так как на спине расцвела болью широкая полоса кожи. Стон еле удалось сдержать. – Молчишь, Стивен? Ах, ну да, ты же у нас невозмутимый морпех-супермэн, не способный на то, чтобы испытывать боль и страх, – новый удар, теперь ниже, по пояснице. – Ты бы знал, как сейчас красиво выглядишь. И у нас осталось ещё сколько? Четыре? Или надбавить за излишнюю дерзость? Что думаешь? Стив не выдержал и тихо застонал в подушку. Фиксация конечностей, боль и этот спокойный холодный голос… Странным образом это вызывало такое сильное желание, как никогда. Новый удар через всю спину, и Стив попытался потереться членом о постель, подарить себе желаемую разрядку. – Да уж, вы там на флоте все больные или только мне такой экземпляр попался? Возбуждаешься от боли? Стивен-Стивен-Стивен… – ещё два удара, по одному по каждой ягодице, теперь стон был уже громким и требовательным. – Ещё хочешь, да? Вот и что мне с тобой таким делать, а? – ещё один удар поперёк задницы, последний из тех семи, Стив уже ощутимо двинул бёдрами, с силой проезжаясь членом по простыне. – Э, нет, Стивен, не так быстро. Ты же не хочешь так просто отделаться? Так дело не пойдёт… Дэнни вздёрнул его бёдра, заставив поистине по-блядски отпятить задницу и прервать контакт напряжённого органа с постелью. – Боже, Стив, ты себе даже не представляешь, как сейчас одуряюще выглядишь. Только подумать… Такая козлина как ты может стонать как последняя шлюха после небольшой порки. Как, оказывается, мало я о тебе знал. Тихо и знакомо щёлкнул тюбик со смазкой, холодная и вязкая жидкость полилась по ложбинке между ягодиц. Стив поёрзал, уходя от неприятного щекочущего ощущения, но вновь замер, стоило Дэнни приложить его ладонью по заднице, наказывая за излишние движения. – Я хотел растянуть наше обучение на подольше, но, чёрт побери, Стивен, ты меня вынудил. А всё потому, что ты такая задница… очень сексуальная задница, великолепная задница… – голос Дэнни стал прерывистым, выдавая сбившееся дыхание, пальцы уткнулись в сжатое отверстие. Прошло пару недель с тех пор, как Стив в последний раз подставлялся, но кое-что мышцы ещё помнили, так что не стали сильно сопротивляться вторжению сразу двух пальцев, хотя это и принесло ещё несколько ноток боли в уже и так зашкаливающий градус возбуждения. Сдерживать свои стоны Стив уже не мог, да и не пытался, руки схватились за прутья до треска дерева. Боль от проникновения члена в плохо подготовленное отверстие потонула в настолько сладостном стоне Денни, что этот звук был как контрольный в голову, окончательно уничтоживший даже намёк на самоконтроль. Стив, не переставая, жевал галстук, не видя ничего от заливающего глаза пота, желание сводило с ума, подкрепляемое единственной оставшейся мыслью, крутившейся внутри головы как поставленная на повтор пластинка: «нельзя рвать галстуки, нельзя освобождаться». Денни знал его тело хорошо, слишком хорошо, Стив даже не представлял, что можно так хорошо узнать партнёра, чтобы несколькими точными движениями внутрь превращать в дрожащую как желе массу, распадающуюся на атомы, соединённые между собой лишь простреливающими электрическими искрами удовольствия. Несколько минут растянулись в субъективном осознании времени на целую вечность, утопающую в алом мареве. В какой-то момент и стонать больше не представлялось возможным: воздуха еле хватало на редкие судорожные вздохи между точными резкими толчками внутрь тела. Перед глазами рождались и умирали звёзды, а потом всё потонуло в ярчайшей вспышке сверхновой, лёгкие опалило огнём, и Стив наконец вдохнул, вспомнив, что не делал это уже минуты две. Давно уже не было такого… чтобы вот так быстро… даже без рук… как подросток в гоне… – Твою мать, Стивен… – Дэнни свалился на него всем телом, тяжело прижал к постели, жарко дышал в ухо. – Твою ж мать… Надеюсь, ты понял, что портить мои галстуки плохо? Стив невнятно простонал, чувствуя, как закрываются глаза. Не смог он ничего внятно сказать, и когда Дэнни со второй попытки развязал узел на затылке и освободил рот, а потом освободил и руки. – Ты… чёрт… – наконец пробормотал Стив. – Бля, я же тебя убить собирался… – Завтра? – Угу… – и отрубился. Чаще всего они просыпались одновременно, или же Стив вставал раньше для своих пробежек или утренних заплывов, но чаще Дэнни обхватывал его руками, подгребал под себя и никуда не пускал, в крайнем случае «тренировка» проходила в постели. Сегодня же Дэнни, что было вполне закономерно, поднялся раньше, сегодня была его очередь отвозить Грейс, а вот Стив был явно не в силах заняться чем-то активным, так что валялся в постели до работы. – Эй, Дэнно! – сонно позвал МакГарретт, приоткрывая один глаз. – Ты был не совсем прав. – И в чём же? – Дэнни обернулся, застёгивая манжеты рубашки. – Ты говорил, что мой фетиш – это твои галстуки. И ты ошибся. – Да ладно? – Мой фетиш – это галстуки на тебе, – Стив вытянул руку, поймал Денни за галстук и притянул к себе, закрыл рот поцелуем – достаточно долгим, но не слишком глубоким. – А теперь иди уже, стиляга, а то моя задница ещё одного раунда не выдержит, – МакГарретт хмыкнул и выпустил злополучный кусок ткани. – Эй, Дэнно! – окликнул его Стив, когда Дэнни уже был в дверях спальни. – А что ты сделаешь, если я ещё твои эти лакированные ботинки испорчу? – Лучше тебе не знать, Стивен, лучше тебе не знать…