"Сегодня всё будет по-особенному..."

— Сегодня всё будет по-особенному, семпай, — горячий шепот заставил тело вздрогнуть. Сердце стучало так, словно готово было пробить грудную клетку. Пальцы Моринаги нежно гладили подбородок и шею Соичи, заставляя второго дрожать, а губы уже целовали нежную кожу плеча, спускаясь ниже… Тецухиро лизнул моментально затвердевший сосок семпая, вызывая сладкие стоны возлюбленного. Руки Тацуми запутались в черных локонах, всё его естество кричало о безумном желании. Прошел год, а он всё ещё бессовестно капитулировал перед настойчивыми ласками Моринаги, и ни разу за всё это время его страсть не ослабла… Что же с ним делает этот парень? А Тецу уже методично выцеловывал грудь и живот Соичи, скользя языком по каждому изгибу вожделенного тела. Оба были уже возбуждены, но у брюнета были другие планы на извивающегося под его ладонями мужчину… Взяв заранее поставленные на прикроватную тумбочку взбитые сливки, он осторожно выдавил их на тело семпая, рисуя дорожку от ключицы к низу живота. — Х-холодно, — выдохнул Тацуми, вздрагивая от каждого прикосновения. — Сейчас согреетесь, семпай, — прошептал Моринага. Методично, со всей нежностью, на которую был способен, парень начал слизывать белую сладкую пену, делая как можно больше «далеко не лишних» движений языком. Всё ниже и ниже, доводя Соичи до безумия… — Я больше… не… могу… — стонал блондин, выгибаясь навстречу ласкам, царапая ногтями плечи и не думающего останавливаться Тецухиро. А тот уже наносил сливки на возбужденно подрагивающий член своего семпая, при этом не забывая гладить внутреннюю сторону бедер любимого. Осторожно придерживая Соичи за ягодицы, он начал втягивать губами лакомство, почти не касаясь плоти. Дыхание Тацуми стало прерывистым, он уже готов был рассыпаться на миллион искр. Волна безумного, всепоглощающего желания накрыла его с головой. — Я сейчас… Я… уже почти… — скулил он. — Ещё чуть-чуть, — попросил Моринага, нанося на головку очередную порцию сливок. — Сейчас… И взял в рот дрожащий член Соичи. Коротко вскрикнув, семпай кончил. Тецухиро привстал и облизнулся, пробуя необычный вкус. — Вам понравилось, семпай? — улыбнулся он. — Ты… идиот… Не задавай глупых вопросов… — Семпай, — Моринага легонько поцеловал припухшие губы блондина, — я могу Вас попросить кое о чем? — Ч-что? О чем? — непонимающе уставился на него Соичи, уже готовясь к очередному изврату от кохая. — Вы не могли бы… повторить это со мной… — виновато опустил голову. — ДА НИ ЗА ЧТО!? — рявкнул Тацуми, заливаясь предательским румянцем. — ТЫ В СВОЕМ УМЕ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! ДА КАК ТЕБЕ ТАКОЕ В ГОЛОВУ-ТО ПРИШЛО! — Но Вы не считали меня извращенцем, когда я делал Вам приятно сейчас, почему Вы не можете уступить хотя бы раз? — в голосе обида, взгляд полный грусти и разочарования. — Я… просто не могу… Меня же стошнит! — неуверенно пробормотал Соичи. — Пожалуйста, один раз… — умоляюще протянул Моринага, — и я больше никогда не попрошу ничего подобного! — Хм… ну… если один раз… — начал семпай, — но если меня вырвет прямо на тебя, то пеняй на себя! С этими словами Соичи сел сверху и трясущимися руками попытался выдавить на тело кохая хоть немного сливок, но обессиленные после оргазма руки никак не желали как следует нажать на крышечку. — Черт, не выходит, — прорычал Тацуми, но теплые ладони Моринаги сжали его пальцы. — Если Вы не можете, то давайте не будем этого делать, — с сожалением произнес он. — Ну, уж нет! Раз подписался, то сделаю! — рявкнул мужчина. Спустя минуту ожесточенной борьбы с баллончиком, белая субстанция была осторожно нанесена на тело брюнета. — Черт, что ж я делаю, — процедил сквозь зубы аспирант. Внутренне сжавшись, слизнул немного сливок со смуглой кожи кохая, заставив того покрыться мурашками и тихонько застонать. — Семпай, чуть смелее, — хриплый шепот пригвоздил Соичи к месту. Содрогнувшись, он продолжил нежно собирать языком сладкую пену, стараясь лишний раз не касаться кожи. И вот он, момент истины. Либо остановиться сейчас, либо идти до самого конца… Тацуми завороженно смотрел на твердую плоть, слегка сочащуюся от перевозбуждения. «И я должен взять это в рот? — содрогнулся он. — ЭТО?!» Тошнота подступила к горлу. Соичи просто физически не мог этого сделать. «Это всё равно, что добровольно лизнуть раскаленное железо! Чем я думал, когда соглашался??!!» Видя замешательство семпая, Моринага быстрым движением нанес сливки на свой член и улыбнулся, как бы приглашая попробовать лакомство. — Я не могу… — виновато прошептал Тацуми, заливаясь краской. — Правда, это уже слишком… — Семпай, я люблю Вас, — снова он по больному бьет! — Я знаю, что Вы тоже очень тепло ко мне относитесь…уступите хотя бы раз. Обезоруженный мольбой в голосе Тецухиро, Соичи опустил голову к члену парня и плотно закрыл глаза. Сначала он просто всасывал сладость, но крепкие руки Моринаги легли на голову, не позволяя отстраниться, и он, со всей аккуратностью, взял в рот возбужденную плоть любовника. Стон облегчения, смешанный с похотью, донесся до ушей Соичи. «Не так уж и противно, наверное, — подумалось ему. — В конце концов, сейчас я сделаю это, и он больше никогда не будет приставать с подобными вещами». Пряча зубы, чтобы не поранить Моринагу, семпай начал набирать темп, уже полностью отдавшись воле событий, но, ощутив как ноги парня свело судорогой, напрягся и поспешно прекратил манипуляции, отпрянув от готового кончить кохая. — Я не стану это глотать! — крикнул он. — Это отвратительно! — Я и не просил… — прошептал Моринага, руками доводя себя до кульминации. Коротко застонав, он кончил, а затем с благодарностью посмотрел на сидящего в оцепенении Соичи. — Спасибо Вам… Люблю Вас, семпай… — и он привлек к себе всё ещё шокированного происходящим мужчину. Перевернув Тацуми на спину, Тецухиро ввел один палец в узкое колечко мышц, ища «ту самую точку», и только когда до него донесся заглушенный подушкой всхлип, ввел второй палец, разрабатывая отверстие. Сам он уже снова был полностью готов удовлетворить своего возлюбленного. Когда свободно помещались уже три пальца, Моринага вошел в тело Соичи, сначала наполовину, затем, немного дав тому свыкнуться с ощущениями, на всю длину. Хриплые, срывающиеся на крики стоны заполнили комнату. Ногти Тацуми впивались в покрытую потом спину Тецухиро, оставляя красные полосы. Чувствуя скорое приближение разрядки, парень яростными толчками заставлял выгибаться податливое тело семпая, не переставая страстными поцелуями доводить того до исступления. Оргазм сотряс тела мужчин ураганом ярких ощущений, и, кончив в любимого, предвкушая взбучку завтра (Моринага знал, как его любовь ненавидит подобное), парень рухнул на ослабшего Соичи, тяжело дыша после пережитого. — Люблю Вас, — выдохнул он на ушко уже засыпающего Тацуми. — Знаю, дурак… — буркнул мужчина и мгновенно уснул. Притянув спящее тело к себе, Моринага провалился в объятия Морфея следом за любимым.