Херк и Чпок

Я не знаю точно, какое именно стечение обстоятельств послужило отправной точкой для всей этой истории, ведь причин была целая уйма, но при всем при этом я могу со стопроцентной уверенностью сказать, кто конкретно внес львиную дозу вины в это безумие. Угадайте-ка, кого я имею в виду? Конечно же, Эрика Теодора Картмана – жирную коровью лепеху с амбаров фермера Билла… Вы, наверное, спросите, что он такого предосудительного сделал кроме того, что выскочил из матери пятнадцать лет назад и за эти годы своей низменно активной жизни более сотни раз попытался повергнуть мир в пучину зла и боли? Да, по сравнению с этим ничего особенного. Но не стоит забывать, что даже самая маленькая и безобидная на первый взгляд Картмановская шалость может вылиться вам на голову Ниагарским водопадом фекальных масс, спасибо, что хотя бы не в прямом смысле слова. В общем, начну по порядку и без прикрас. В тот поистине роковой день мы всем нашим дружным классом собрались на очередной вечеринке Токена, которая была затеяна по случаю окончания учебного года. Наш богатенький одноклассник мог позволить себе практически все. На его личных праздниках, которые закатывались по любой маломальской причине, все буквально ходило ходуном от веселья: алкоголь лился рекой, громкая музыка дробила в крошку даже стены соседских домов, а народу собиралась тьма тьмущая. Я обычно старался игнорировать приглашения на столь шумные и многолюдные мероприятия, у меня всегда были дела, преимущественно связанные с учебой, но в этот раз я решил изменить своим привычкам. Все-таки ботанил, как проклятый, весь этот год, потому мог со спокойной совестью себе позволить упиться в хлам и захрапеть со спущенными штанами где-нибудь между диваном и журнальным столиком. Короче говоря, я ожидал веселья до беспамятства, но мое настроение было подло изгажено очередной тупой выходкой Картмана. Жиробас по причине своего безграничного идиотизма решил поспорить с Крейгом и Клайдом, что сможет засунуть в рот сразу пять бутербродов с ветчиной и при этом внятно пропеть песню Бритни Спирс, типа «мама, я люблю бандита». Естественно его ждал провал. Рот, может, у жиртреста и обладал вместимостью черной дыры, но глубокое алкогольное опьянение сыграло с неудачливым спорщиком злую шутку. Картман подавился хлебной коркой, что и привело его к поражению, а сияющий чистотой ковер Токена к несмываемому блевотному пятну. Когда жиртреста вернули в чувство шлепками по щекастой морде, то тут же принудили к выполнению спорных обязательств, условия которых были не только оговорены устно, но и намалеваны кетчупом на салфетке. Так Картман оказался в платье мамаши Токена в опасной близости от меня. Я был сначала шокирован этим вульгарным туалетом, исполненным в розовых тонах с крупным белым горошком, а после нагло облизан. Жирный попросту взял размашисто и слюняво мазнул по моей щеке своим мерзким языком и сказал что-то вроде «ой, как вкусно, но пересолено». Несложно было угадать мою реакцию на эту отвратительную выходку. Я был так зол, так зол, что, казалось, пускал струйки едкого дыма из носа и ушей. Оставлять это безобразие без отмщения я не намеревался, потому назначил Картману встречу на заднем дворе. Там как раз было достаточно пространства для того, чтобы начистить его круглую самодовольную физиономию. А еще там был бассейн, куда по завершению экзекуции можно было сбросить труп. Но все пошло не так, как должно было. Всем известно, что жиртрест был редкостным трусом еще с детства. Ему закономерно не хотелось, чтобы я своими кулаками помял его желейные бока, потому он выкручивался что было сил. - Кайл, будь благоразумным, не стоит так спешить. Давай сначала все обсудим наедине, - пока никто не видел, тихонько нашептывал мне жиртрест, обдавая винными парами, а потом громко так, на всеуслышание, орал другую версию: - Кайл, ты серьезно собрался драться со мной? Да, как ты ходишь с такими стальными яйцами? Одумайся! Посмотри на себя и на меня, еще раз на себя, а потом на меня. Я на коне… - Да хоть на единороге! Научись отвечать за свои тупорылые выходки, жирная жопа! Я тысячу раз говорил, чтобы ты не втягивал меня в подобное дерьмо! Встречаемся через пять минут на заднем дворе, - непреклонно заявил я и в десятый раз обтер облизанную щеку, мне казалось, что на коже не слюна, а суперклей. Картман выпучил глаза, скривил губы, всеми силами пытаясь безмолвно показать, что он не может говорить иначе, но в душе хочет перемирия. Я на такую хрень не велся, потому тыкнул ему в нос средний палец и отправился на назначенное место. - Какой отчаянный! Вы только гляньте на него! Можешь не надеяться на поблажки, Кайл, я не посмотрю на то, что тебя природа наказала и сделала убогим тощим жидом! И на нашу дружбу не посмотрю! – бравируя своей показной крутостью, крикнул мне вслед Картман, а потом стушевался и забухтел себе что-то под нос. Блаженный ломоть сала, трусливая жирная овца. Я весь взбешенный явился во двор, где уже собрались все, кому было в удовольствие посмотреть на бои без правил. Возможно, драка бы и не состоялась, если бы Стэн и Кенни отговорили меня месить Картмана подобно тесту, но друзья были заняты своими важными делами. Стэнли искал в темноте беседки сиськи у плоскодонной Венди, а Кенни то ли трахал кого-то, то ли и вовсе сдох. Короче, моральной поддержки мне не светило. Картман чуть припоздал. Он шел нехотя, запутываясь в своих жирных ногах. Подойдя ко мне, он выставил вперед ладони, прося пощадить хотя бы на секунду. - Ка-а-айл, ну, не упрямься, - снова залебезил подлец. – Просто на минуточку отойдем в сторонку и обсудим условия боя, - он указал в направлении кустов. - По яйцам не бить – единственное условие, Картман. На этом все, - сурово произнес я, а жиртрест драматично закатил глаза и положил свою пухлую ручонку мне на плечо. - Кайл, всего пару слов, и мы приступим. Ты же не думаешь, что я хочу увильнуть от драки? – осуждающе спросил этот хитрожопый мудак. - Именно так я и думаю, жиртрест, - выдал я скептически. - Еврей, всего гребаная минута! – вроде как разозлился Картман, сдвинув брови к переносице и вперившись в меня недовольным взглядом. - Ладно, - пошел я на попятную, - но что бы ты ни сказал, драка состоится. - Замечательно, - осклабился Картман и под разочарованный вопль толпы направился прямиком через декоративный куст. Я потопал следом. Пройдя пару метров, мы оказались вне зоны видимости, в самой гуще непроходимого Токеновского сада, в той его части, в которой даже фонарей не было. Отсюда из-за высоких раскидистых деревьев нельзя было разглядеть двор и бассейн, зато вдалеке четко белела свечкой беседка, где развлекались Стэн и Венди. Интересно, нашел ли мой друг ее неуловимые сиськи? - Так что тебе нужно, Картман? – сразу перешел к делу я, приготовившись слушать эгоцентричные мольбы о пощаде. Жиртрест миленько так поправил на себе платье и, глянув на меня глазками невинного ангелочка, начал нести очередной бред. - Ты не подумай, Кайл, что я не хочу драться или что-то еще… - протянул он и привел неоспоримый аргумент: - Просто я против насилия, я вроде как подцепист. - Кто? – переспросил я. - Поцесист, - у Картмана определенно язык за зубы зацепился. – Ну не тупи, Кайл, это те чуваки, которые не принимают никаких форм насилия, - раздраженно пояснил жиртрест. - Пацифист, вероятно? – уточнил я, скривившись. - Да, да, а я что только что сказал? – состроил из себя дурачка жирный. – Ну, так что давай это все прекратим и разойдемся, вроде как ты передумал драться, потому что побоялся, что я тебя покалечу, ну, или что-то типа того… Я усмехнулся. Хитрость высшего уровня прямо. С таким дебилизмом я еще не сталкивался, а нет - вру, не первый же раз с Картманом общаюсь. И как только я решил ответить отказом, случилось что-то из ряда вон выходящее. Мы как будто очутились на съемках фантастического фильма. Сверху резко ударил ярким светом мощнейший прожектор, вокруг поднялся ветер, раздался загробный гул, по коже пробежал холодок. Мы с Картманом оказались в центре голубого пятна, отбрасываемого каким-то необыкновенным лучом. Я попытался разглядеть источник света, но глазам было невыносимо больно. - Что это? – крикнул я Картману. - Я не знаю! – сложив у рта домиком ладошки, отозвался жиртрест. А дальше все завертелось, закружилось в вихре голубого свечения, и мы исчезли…

***

Я с трудом разлепил тяжелые веки и поднял затекшую спину. Все тело отдалось болью, создавалось впечатление, что по мне буквально минут пять назад пробежало стадо антилоп. Перед глазами все расплывалось, вокруг была одна мутная белесая пелена. Спустя минуту и пару сотен энергичных морганий я вернул себе ясность зрения и огляделся. Я сидел на полу какой-то странной комнаты, небольшой, вытянутой прямоугольником. Все здесь было отвратно белого цвета, насыщенного такого, кипенного. Не было ни единого выступа, стыка в этой пугающей коробке, материал которой на ощупь походил на стекло, но был при этом теплым и слегка шероховатым. Изучив помещение, я обратил внимание на лежащего в уголочке Картмана. Он точно был жив, такое заключение мне позволил сделать его противный храп. Жиртрест спал, как маленький ребенок, подтянув к животу колени и положив под щеку две ладошки. Зрелище мне показалось мерзким и неуместным в ситуации, в которой мы находились. Я, не решившись встать на еще слабые ноги, пополз к сопящей паровозиком туше моего товарища по злоключениям. - Картман, - позвал я, легонько встряхнув этого говнюка за плечо. - Ммм… я не хочу сегодня в школу, отстань, мам … - капризно протянул Картман и отмахнулся от меня, как от назойливого насекомого. - Твою ж мать, Картман, вставай, - я толкнул жиртреста сильнее, но тот не поддавался – продолжал видеть сны, полагая, что я – его мягкосердечная мамуля. Но я все-таки не был его мамулей, потому с легкостью вписал Картману пяткой в мягкое пузо. - Какого хрена, мам?! – завизжал жиртрест, подлетев на месте. - Поднимайся, кретин ты тупой! Мамочки тут нет! У нас проблемы, а ты дрыхнешь! – упрекнул я и всплеснул руками. Картман потер кулаком свои заспанные поросячьи глазки и, моргнув, открыл рот буковкой «о». - Куда это ты меня затащил, подлый еврей? – осведомился он, насупившись. - Гениальный вывод! – мой голос сочился злобой. - Может, это ты заманил меня в эту дыру, откуда мне знать? - Нет, зачем мне это делать? Если бы я хотел тебя запереть, то сам бы оказался по ту сторону двери, - заверил меня Картман и поднялся на ноги. - Аналогично, - ответил я тем же. – Я бы тоже с тобой не остался на душевные посиделки. Картман меня уже не слушал. Он прошелся вдоль стены, пощупал белую поверхность, даже принюхался к ней, словно собака-ищейка, а затем, подперев пальцем подбородок, с умным видом резюмировал: - Мое внутренне чутье подсказывает, что здесь нет выхода. Я ударил себя ладонью по лбу. Какие же классные у Картмана выводы! Не знаю, что бы без него делал. Я хотел сострить, как обычно, но мое внимание отвлекло кое-что занятное. Белое марево стен начало подозрительно тускнеть, будто бы растворяться. Через стекло потихоньку проступала картинка окружающего нас мира. - Картман, посмотри, - испуганно сказал я, указав за его спину. Жиртрест обернулся и с визгом отскочил от прозрачной стенки, упав на пол рядом со мной. - Что за на хрен? – выдал он пискляво, когда перед нами предстало невообразимое зрелище. Мы находились в какой-то научной лаборатории или же в кабине летающего корабля, сложно было определиться, если учесть то, что я видел подобное впервые. Сверкающий фиолетовый металл вогнутых стен, яркие экраны с неизвестными мне зелеными символами, светящиеся голограммы, удивительные приборы, установки, но все это меркло перед кое-чем более жутким… Прямо за стеклом, в опасной близости от нас стояли два инопланетянина, высокие тощие уродцы с вытянутыми головами, черными глазами-каплями и короткими прорезями ртов. Они походили на фигурки, слепленные детсадовцем из серого пластилина. Эти твари изучающе смотрели на нас и переговаривались. Их голос напоминал безумную трескотню, будто бы средь травы разрывалась стрекоза. Слушать было противно и жутко. Первым пришел или, лучше сказать, ушел из себя Картман. - Опять зондирование! Не-е-е-ет! – заверещал он, схватившись за свою многострадальную жопу, в которой чего только по детству не побывало. – Ыыыыаааа, хочу к мамочке!!! Спасите, помогите! Я живым не дамся! – истошно завопил он и тут же получил от меня пощечину. - А ну соберись, тряпка! – командным голосом приказал я, сам от себя такого не ожидав. Наверное, я на морде Картмана выместил свой стресс. – Просто заткнись и сиди тихо. Может, твоя жопа и не пострадает, - сообщил я пораженному моей выходкой жиртресту и повернулся к инопланетянам. Наши внеземные похитители о чем-то активно спорили, изредка пялясь на нас. Они вертели в руках светящуюся пластину, напоминавшую мне обычный планшет. Спустя минуту жарких стрекочущих дискуссий, они уселись за огромный компьютер, нажали какие-то кнопочки, потянули за рычажки, и тут стало действительно страшно, потому что в нашей стеклянной коробке раздался шипящий звук. Пустили газ? Мы умрем в страшных муках?! - А-а-а мы сейчас сдохнем, еврей! Я не хочу умирать! Я так молод и красив! – Картман в панике заметался по нашему огороженному пяточку, а потом прилип к стеклянной стенке и начал тарабанить об нее своими тяжелыми кулачищами, вызывая у инопланетян недоумение, а у меня раздражение. - Картман, заткни свой рот и сядь на место! Умри с достоинством, жирная сука! – советовал я ему, но сам в смерть не верил. Стекло снова начало белеть, скрывая от наших глаз серых человекоподобных уродцев, а шипящий звук все не исчезал. Я попытался задержать дыхание, но вскоре сдался и вдохнул полной грудью. Ничего не произошло, и я позволил себе очередной вдох, а потом еще один и еще. Страх исчез. Кажется, нас не пытались отравить, и это было чертовски хорошо. - Кайл, - подал голос Картман, присев напротив меня. - Да? - Если мы умрем, то знай, что ты нормальный парень, не такой уж и евреестый еврей, - своеобразно раскаялся жиртрест, уставившись в пол. - Картман, я и правда еврей, и ты это все уже мне однажды плел. - Да ладно тебе, не наговаривай на себя… - Придурок, - заключил я и отвернулся. Лучше уж смотреть в белую стену, чем на Картмана, который просто источал волны уныния. Время тянулось, как резинка трусов. Мы сидели молча, не зная, о чем поговорить, да и не хотелось особо общаться. Я пытался думать о хорошем, но мысли каждый раз возвращались к образам родителей, которые горько плакали над моим надгробием. Будет отстойно, если нас с Картманом похоронят рядышком или вообще в одной могиле. А может, все решат, что мы просто уехали из страны и поженились. От последней тупой мыслишки меня потянуло на «ха-ха». Я коротко хмыкнул, а Картман глянул на меня исподлобья и тут же снова вернулся к созерцанию гороховой россыпи на своем платье. Давно мог бы уже снять этот позорный наряд. Подыхать в бабских шмотках как минимум стыдно. Спустя некоторое время шипение стихло, и наша комнатушка погрузилась в напряженную тишину. Я почувствовал кое-что неладное буквально через пару минут, может, чуть больше. Мне вдруг стало душно, тело погрузилось в какое-то знакомое состояние приятной расслабленности, ворот футболки начал давить, как в прочем и штаны в районе ширинки. И тут я понял, что до чертиков возбужден! Мой член был настолько тверд, что им впору было гвозди забивать. Но какова природа моего внезапного стояка? Почему именно сейчас? Я же даже ни о чем таком не думал! Место и время неподходящие! Я почувствовал очередной острый прилив желания и впился ногтями в кожу руки, чтобы хоть немного сбавить эти неестественные позывы. Уж лучше бы я захотел в туалет, чем передернуть. Тут же, мать его, Картман, а у меня стояло так, что хоть флаг на член вешай. Мне даже дурно стало от этого, и терпеть было невмоготу. - Чего пялишься? – огрызнулся Картман, когда я ненароком поднял на него взгляд, чтобы убедиться в том, что моя проблемка не замечена. С чего вдруг такая агрессия? Говнюк! Мои щеки пылали, я задыхался, теснее прижимал к груди бедра в целях конспирации. Я просто каждой клеточкой ощущал ткань своих трусов, хотелось снять их к черту и покончить с этим безобразием быстрыми движениями руки, как я делал это бессонными ночами. - Я не пялюсь, - прокряхтел я и прикусил губу. Боже, что со мной не так? - Отвернись вообще, жидяра, - Картман продолжал необоснованно наезжать на меня. Его лицо было похоже на спелый помидор. - Пошел на хуй, мудозвон, куда хочу, туда и смотрю, - выплюнул я гневно и снова уставился на жиртреста. На его необъятную фигуру, на напряженные плечи, на пухлые ручонки, которые отдыхали между его тесно переплетенных ног, прикрытых подолом платья. Раздался тихий звук расстегивающейся ширинки. Наши взгляды встретились. Картман чуть не обгадился, поняв, что я его раскусил. У него была та же проблема, что и у меня, и этот гад решил незаметно вздрочнуть! При мне живом, ни разу не глухом и не слепом! Бесстыжий скот! - Картман, - произнес я твердо. - Чего тебе надо, еврей? – сдавленно отвечал мне жиртрест, будто бы тужился на горшке. - У тебя это… тоже, да? – у меня, кажется, уши вспыхнули, как две свечки. - Да, - поцедил сквозь зубы Картман и недоверчиво глянул сначала на мое лицо, потом ниже. Снова скрежещущий шум собачки замка. Расстегнул все-таки! Платье Картмана чуть заколыхалось, жиртрест запыхтел, заерзал. - Не смей! – выдвинул я свой протест то ли от стыда, то ли от зависти. Конечно, ему хорошо! У него платье, которое все прикрывает! А я вот не могу при нем достать свой…черт… - Отвали, мне надо, - бросил Картман и начал активно двигать рукой у себя под юбкой. – И не пялься сюда, - пристыженно прибавил он, прикусив губу и откинув со лба взмокшую челку. Просто жесть, Картман дрочил в метре от меня, а я сам вот-вот готов был заняться тем же развратным делом. После такого лучше сразу умереть! Я покраснел пуще прежнего и чуть не завыл от отчаяния. Как же хотелось секса, которого у меня, к слову, еще ни разу не было. Я, кажется, подал какой-то жалобный звук, потому что Картман хриплым голосом мне посоветовал: - Хватит скулить, еврей, просто подрочи себе. Только отвернись, не хочу видеть это. - Что б ты сдох, - пожелал я, но все-таки последовал его совету. Мы оба справились быстро. Я так спешил обогнать Картмана, что чуть не оторвал себе самый дорогой орган, но все равно кончил практически в унисон с ним, а все потому, что этот придурок так необычно страстно застонал в конце. От его голоса я тут же пришел к финишу и залил ладонь спермой. Моему телу стало гораздо легче, а вот на душе сдохло какое-то животное. Ничего более позорного, чем дрочка в одной комнате с Картманом, со мной еще никогда не происходило. Такое я во век не забуду, если не помру здесь конечно. Закончив свои дела, мы разошлись по разным углам комнаты, чтобы снова поиграть в молчанку и гляделки в пол. Не только мне было жутко стыдно, в этом я был уверен. Так мы и просидели, пока не заснули от усталости и скуки. С этого началось наше заключение, которое продлилось неизвестное нам количество времени. В первый день я думал, что хуже уже быть не может, но ошибался. Хуже все-таки быть могло, еще как могло! Я не знаю, сколько мы проспали, может, час, может два, а может, все двадцать четыре. Время тут определить было невозможно, а прислушаться к организму и подавно. Когда я проснулся, то не почувствовал себя ни отдохнувшим, ни уставшим, как будто не спать ложился, а просто закрыл на пять секунд глаза. Не было ни голода, ни позывов в туалет. Вообще ничего. Единственное, что я первым делом ощутил, так это прикосновение моего тела к шершавому полу. На мне не было одежды, и это стало «утренним» сюрпризом, от которого у меня пошла кругом голова. Я уставился на свой обнаженный живот, промежность, ноги и отчаянно взвыл. Гребаные извращенцы инопланетяне! Что им от меня надо? - Денечек добрый, еврей, - донесся угрюмый голос Картмана. Жиртрест в абсолютном неглиже сидел на полу, подперев коленкой подбородок. И это было нечто, при виде этого далекого от идеала тела мой мозг получил неизлечимую психологическую травму. - Где наша одежда? – спросил я отчаянно. Картман меланхолично пожал плечами. - Когда я проснулся, мы уже были голыми, - поведал он и грустно поскрёб коленку ногтями. - Что вообще происходит? Когда они нас успели раздеть? А главное – зачем им это? – закидывал я вопросами, не ожидая получить ответа. - Кто знает, - философски вещал жиртрест. - А я вот знаю, кто в этом виноват, - вдруг неприятно осенило меня. - И кто же? – с вызовом отвечал мне Картман, усаживаясь поудобней, чтобы послушать обвинения в свой адрес. - Ты, жирдяй! Если бы ты не зассал со мной драться, то этого бы не произошло! – выпалил я гневно и встал в полный рост, позабыв ко всем чертям, что на мне нет ничего кроме костюма Адама. - Я не зассал, жидяра! Я уже говорил, что я подцепист! И вообще, это ты развел всю эту бадягу всего лишь из-за того, что я тебя разочек облизнул! – Картман тоже поднялся, нависнув надо мной своим огромным белокожим телом. - Всего лишь облизнул? Да, это было просто отвратительно! – взорвался я, вспомнив те адские ощущения липкой влаги на щеке. – Признай, Картман, что ты маменькин сыночек и редкостное трусло! А еще просто редчайший дегенерат! - А ну, повтори, что сказал! - А вот и повторю! - Хочешь драки, еврей, да? Так ты ее получишь! – взревел оскорбленный жиртрест и накинулся на меня с кулаками. Я был в такой ярости, что перед глазами все мельтешило и расплывалось. Мы крепко вцепились друг в друга, словно хотели порвать на кусочки. Удары осыпались один за другим, через минуту мы уже катались колбаской по полу, обмениваясь словесными любезностями и попытками задушить, отбить что-нибудь, а то и вовсе откусить. Пока мы брыкались и вопили, в комнате снова раздалось это зловещее шипение, оповещающее о том, что скоро тут у кого-то встанет. Но к превеликому сожалению мы оба были слишком заняты дракой, чтобы обратить внимание на такую ерунду, за что и поплатились. Толчки и удары стали медленней, ругань стихла, и уже я тупо обнимал Картмана, лежа под ним, а тот еще пытался подать признаки жизни, чуть шевелясь, елозя по моему телу и жарко сопя мне в шею. Когда я ощутил чужой стояк, упирающийся в мой живот, то пришел в себя. - Слезай, Картман, немедленно, - сдавленно выдал я, хватая ртом воздух. Как же жарко, я весь обливался потом, лип к жиртресту. Наши напряженные члены касались друг друга, терлись гладкой чуть влажной кожей, от чего было приятно и мерзко одновременно. Мне казалось, что возбуждение в этот раз стало еще сильнее, чем в прошлый. От него даже конечности сводило. - Тихо лежи, Кайл, - посоветовал мне жиртрест и поднялся на локти, чтобы уставиться мне в глаза. Мое имя из его уст прозвучало как-то хрипло и шипяще. Черт, он выглядел опасно, не как обычный Картман, которого я только что обозвал любителем мамкиной сиськи. Такой Картман, без всякой здравой мысли в возбужденном взгляде, мог из меня с легкостью выдавить всю начинку. Сопротивления с моей стороны благоразумно оказано не было, да я и не мог ничего с собой поделать, ведь не в моих силах было справиться с ядерным желанием, которое нарастало от каждого нового прикосновения наших тел. Картман терся об меня, придавливал к полу, тяжело дышал мне в лицо, а я пытался подавить свои жалкие стоны, но сдерживать ответные движения не мог. Мне так хотелось кончить, казалось, если я срочно не сделаю этого, то мои яйца взорвутся ко всем чертям. «Да, да, еще, прижмись сильнее, Картман», - кричало мое сознание, а тело вздрагивало, подаваясь на встречу, выгибаясь. Это было чистой воды безумие, помутнение рассудка, но так хорошо от близости другого человека мне еще никогда не было. В какой-то момент Картман не сдержался и обхватил своей крупной ладонью наши члены, провел пару раз, и этого оказалось достаточно для того, чтобы мы оба излились, получив долгожданное освобождение. В итоге я все-таки застонал в голос, совсем потеряв контроль. - Черт, как же хорошо, - произнес Картман, скатившись с меня и раскинув руки в стороны. Я разделял его мнение, но помалкивал, пытаясь привести дыхание и сердцебиение в норму. Какой стыд, какой срам… Мы не обсуждали то, что произошло, хотя иногда я ждал, что Картман что-нибудь скажет. Полное игнорирование произошедшего вызывало у меня какое-то противоестественное чувство страха, будто бы жиртрест мог внезапным напоминанием испортить мне настроение или как-то унизить. Но он этого не делал, ведь мы были в одной лодке. - Мне скучно. Я скоро с ума сойду, - маялся Картман, ходя из угла в угол, демонстрируя мне свою филейную часть. Я почти привык к этому зрелищу, но все-таки старался смотреть куда-нибудь выше пояса. - Давай поиграем в слова, - предложил я устало. - Отлично, я начинаю. Первое слово – «жид», - глумливо усмехнулся мой «сокамерник». - Дебил, - ответил я сердито. - Лузер. - Рожа жирная! - Это два слова, Кайл… - Ты такой жирный, что в одно не помещаешься! В тот день мы срались, как чокнутые, чувствуя в этом привычном для нас укладе общения соломинку, связующую с реальностью. Так было проще, потому меня все устраивало. Больше всего на свете я боялся засыпать, ведь предчувствовал, что после очередной дозы сна нас будет ждать новая порция возбуждающего газа, но усталость накатила внезапно, и с ней нельзя было бороться. Было ли это следствием каких-то действий инопланетян, либо просто реакцией организма на стресс, но мы уснули, как убитые. Как я и предполагал, все снова повторилось. Опять это странное пробуждение без единой физической потребности. Я был чист, сыт, бодр, а еще отлично слышал, как в наш «аквариум» пускают новую порцию газа. Мы не договариваясь, разошлись в разные стороны и отвернулись. Я обреченно пялился в стену и пытался не думать о плохом. О том, что возможно последние дни своей жизни я трачу на самоудовлетворение, что рядышком тем же страдает Картман, что за нами при этом следят извращенные инопланетные головастики... С таким укладом жизни мне суждено было стать мастером дрочки и одновременно психом на всю голову. Ну, делать было нечего. Я тяжело вздохнул и коснулся себя смоченной слюной ладонью. Всего пару минут стыда, и я свободен, смогу, так сказать, и дальше беззаботно пялиться в стену. Но не тут-то было. На этот раз мне что-то мешало, какой-то психологический барьер. Мне вроде бы было хорошо, стояло просто каменно, я был почти на грани, но кончить категорически не мог. Не то, что вчера, когда меня придавливал к полу Картман. Тогда было все быстро и просто невероятно приятно. Мне, черт подери, нужна была помощь! Достичь разрядки своими силами после вчерашнего стало невероятно сложно, ведь в другом конце комнаты сидел тот, кто мог справиться с моей проблемой на раз-два, ускорить и облегчить. Я пытался, двигал рукой все сильнее, но никак не мог прекратить этот ад. За что мне такое наказание?! Я легонько приложился лбом о белое стекло. Мой несчастный член болел, но по-прежнему не кончал. Я думал, что умру от спермотоксикоза иль еще от какого мегауморительного недуга с участием моих многострадальных половых органов. Но и в этот раз мне не суждено было откинуться. То ли Картман прочитал мои постыдные мысли, то ли сам столкнулся с аналогичной проблемой – неизвестно, но он встал и молча сел позади меня, вплотную прижавшись животом и членом к моей спине. Его подбородок мягко опустился на мое плечо. Я покрылся мурашками от горячего дыхания, которое опалило мне ухо и тронуло волосы. Следовало протестовать, сопротивляться, но я молчал, как рыба, ведь был не против и даже благодарен. Близость Картмана меня убаюкивала, уносила в нирвану. Он вел себя крайне аккуратно как в физическом, так и моральном смысле. Картман будто бы отключил свой противный образ, ни на секунду не подав каких-либо его признаков. Если бы он хоть слово сказал в своей мерзкой тягучей интонации, то я, наверное, разрыдался бы от унижения, а потом перегрыз бы ему горло, но жиртрест даже не думал говорить гадости. Он просто дрочил мне и себе, иногда будто бы ненароком касаясь губами моего уха. Надо ли говорить, что я кончил просто мгновенно, а затем был заляпан спермой моего секс-помощника? А стоит ли говорить, что следующие дни мы без слов приходили на помощь друг другу? То, что происходило между мной и Картманом не было чем-то особо сексуальным, чувственным, мы просто механически избавлялись от естественных желаний. Сначала мы избегали прямых взглядов во время наших секс-упражнений, а потом справились и с этим, позволив себе сидеть лицом друг к другу, а иногда даже вроде как обниматься. И никогда эта тема не поднималась в наших разговорах, что было во время «газового возбуждения», то и оставалось в этом самом времени. Я не считал, сколько таких вот сеансов было, но полагаю, что около шести или семи. В свободное от взаимной мастурбации время мы собачились, играли в тупые игры, которые только могли придумать, обменивались черными шуточками, рассуждали о причинах происходящего, о намерениях инопланетян, о нашем будущем, даже пытались разработать планы по спасению себя любимых, а иногда погружались в ностальгию по дому и впадали в полнейшее уныние, подолгу молчали. Смешно было то, что засыпали мы в обнимку. Сложно сказать, кто первым это начал. Просто однажды после особо бурного недосекса мы прижались друг дружке и заснули. Вообще, я был рад, что заперт не один в этом жутком месте. Без Картмана мне пришлось бы туго, как бы это глупо ни звучало, но он поддерживал меня, не давал сойти с ума и попросту отчаяться. - Знаешь, Кайл, когда я вернусь домой, то обещаю целый месяц не обзывать тебя, - однажды сказал Картман и хитро прищурился. Я естественно не повелся. - Да, ладно? В честь чего это? - Да я просто вообще не буду с тобой разговаривать, потому что достал ты меня, наговорился с тобой на год вперед! – громко заржал жиртрест и как-то взволнованно притих, будто бы побоялся, что его шуточка могла мною быть воспринята всерьез. - Взаимно, жирный. Можешь мне даже смс не писать, - поддержал я, растянув губы в саркастичной улыбочке. - Ладно, еврейчик, - подумав, отвечал Картман, - убедил, я буду с тобой разговаривать и даже в гости приходить. - Вот еще! С чего ты взял, что я тебя впущу? – возмутился я. - Ты соскучишься по мне, Кайл, - ласково пояснил Картман и захлопал ресницами. - Самоуверенно, - последовало от меня самое неопределенное, что пришло в голову. Мне казалось, что Картман был не далек от истины. Если мы выберемся, то наши отношения точно изменятся. В лучшую сторону или худшую – никто не знает. Так мы и проводили свое время, ожидая чего угодно, пребывая в постоянной тревоге, пока однажды не произошло то, чего я боялся больше всего. Мне снова пришлось пережить целую гамму чувств, от одного воспоминания о которых мои щеки мгновенно загораются румянцем. Я в одночасье превратился из Кайла Брофловски в безумную истеричку, рыдающую девочку, актрису дешевой трагедии. Очнувшись от очередного искусственного сна, я не обнаружил рядом с собой Картмана. Никто не обнимал меня, не закидывал на меня ногу и не грел своей ручонкой мне грудь. Жиртрест никогда не просыпался раньше меня, а если такое и случалось, то всего один раз, и тогда он продолжал лежать, ожидая моего пробуждения. Сердце сразу застучало быстрее от тревожного чувства. Я подлетел и огляделся, то, что творилось вокруг, мне очень не понравилось. Наша коробка снова была прозрачной, потому во всей красе на мой обзор предстали инопланетяне, которые готовили какую-то безумную установку, походившую на врачебное кресло для препарирования космических чудовищ. Самая пугающая часть, взывающая нервный смех, была в виде громадного фаллического предмета, который висел на подвижной конструкции прямо перед столом. Что-то мне подсказывало, что эта штуковина была предназначена для изучения глубин чьей-нибудь несчастной жопы. В следующую секунду до меня дошло, кто именно окажется жертвой. - Эрик! – завопил я испуганно и кинулся на встречу Картману, но болезненно вписался носом в невидимую стенку, которая неизвестно когда появилась, чтобы разделить наше прямоугольную клетку напополам. - Кайл, - страдальчески отозвался жиртрест и глянул в сторону приближающейся к нему механической руки. Картман не сопротивлялся, потому что не мог. Его тело ослабло, а сознание помутилось. - Нет! Отпустите его, сволочи! – разрывался я, тарабаня в стенку кулаками. Я помню, что по моим щекам лилось что-то теплое, кажется, слезы. Мне было дико страшно! Остаться без Картмана в этой ужасной белой коробке – это умереть! Мне не довелось увидеть, что было дальше, потому что инопланетяне снова сделали нашу тюрьму противно белой. Это было к лучшему, я бы не пережил подобного зрелища со своей и так расшатанной психикой. Время для меня стало убийственным, белый цвет стен давил, слепил. Я сидел, обняв голову руками, и еле слышно всхлипывал. Мне хотелось сдохнуть на месте. Разные мысли лезли мне в голову. Вдруг Картмана разобрали на части, как пластиковый анатомический экспонат? А вдруг его никогда не вернут ко мне? А может, я следующий претендент на анальные пытки? Все же мое одиночество не продлилось долго. Картмана вернули таким же образом, каким забрали. Выглядел он на первый взгляд целехоньким, только слегка бледным и злым. А еще на его тушке красовалось какое-то белое одеяние широкого покроя, напоминающее тунику или безразмерную футболку. Как только перегородка между нами исчезла, я кинулся жиртресту на шею. - Как ты? С тобой все в порядке, Картман? – хлюпая носом, обеспокоенно допытывался я. Картман слегка растерялся от столь теплого приветствия и неподдельности моих эмоций. Он неловко обнял меня в ответ, прижав мою голову к своей груди, вздымающейся от дыхания и стучащей громкими ударами сердца. Мне хотелось кричать от счастья. Картман жив! Я теперь не один! - Да все в норме, - заверил жиртрест и еле слышно пробубнил: - Проклятые инопланетяшки… задница после них печет… - Ты не представляешь, как я рад, что ты вернулся! Я думал, что больше никогда тебя не увижу, Картман. Не знаю, что на меня нашло, какой бес вселился в мою тупую голову, можно было сослаться на адреналин иль еще на какое дерьмо, но я сделал то, что сделал. Просто взял и поцеловал жиртреста в его пухлые губы, изогнутые в придурковатой улыбочке. Поцелуй вышел вполне себе целомудренным и мимолетным, ведь я тут же отстранился, почувствовав себя редкостным идиотом. Картман опешил, широко распахнул карие глаза от удивления, а мое лицо покраснело так, что слилось с цветом волос. Я захотел вырваться из кольца рук, любовно держащих меня и поглаживающих, но мне не позволили. Картман недолго думая потянулся губами за еще одним поцелуем и прижал меня к себе еще сильнее. Черт, это было хорошо, я потерял остатки разума и счет времени, растворившись в новых для меня приятных ощущениях. Мы целовались долго, увлеченно и жарко, при этом жадно трогая друг друга, обнимая, тиская. Если бы кто-то из наших знакомых увидел это, то не поверил бы, решив, что это обман зрения, мастерски выполненная иллюзия. Но это происходило на самом деле и по нашему взаимному согласию. Прекратить нежности нас заставил неожиданный гул, раздавшийся извне нашей комнатушки. - Что это? – хрипло спросил я. Картман естественно не ответил, потому что не знал. Он напряженно замер, навострив уши. В следующую секунду нас хорошенько встряхнуло, будто бы мир покачнулся, забалансировал у самого края пропасти в никуда, а затем зарябил и закружился. Нас словно прогнало в центрифуге и при этом даже не сдвинуло с места. Я крепко зажмурился и закрыл ладонями уши, чтобы не видеть этого хаотичного круговорота и не слышать душераздирающий гул, от которого, кажется, даже воздух звенел. Когда все вернулось в норму, я почувствовал катастрофическую слабость в теле, вакуумную пустоту в голове и легкую тошноту, застревающую противным спазмом где-то в горле. Картман потряс меня за плечо, заставляя глянуть вперед. А там было на что взглянуть. Стекло стало прозрачным. Инопланетяне как и в первый день собрались у нашей двухместной камеры для жарких дискуссий. Они пялились на нас во все свои уродливые черные глазища, тыкали кривыми пальцами-веточками и гневно стрекотали на разные лады. Судя по всему, им что-то сильно не нравилось, прямо-таки взрывало мозг, если, конечно, такой у них имелся. Инопланетяне ругались, суетливо бегали вокруг нас, перерывая полки со стопками загадочных дисков, светящихся внеземными каракулями особой важности. - Что происходит? – мой голос прозвучал словно через плотный слой ваты. Такой слабый, уставший. - Походу, у этих недоумков какие-то проблемы, - злорадно предположил Картман и отрывисто хихикнул, когда один из инопланетян впечатал в плоскую морду приятеля их космическую книгу. Быстро изучив писанину, а потом нас, оба уродца бурно зацокали и принялись лупить друг дружку, круша все на своем пути. Это был бой без правил с максимальным количеством потерь со стороны корабля. Задетая во время потасовки панель управления мерцала опасным красным светом, по полу в полнейшем хаосе были разбросаны всякие приборы, сосуды, инструменты, а ближе к финалу битвы в стекло нашей камеры с оглушительным звоном прилетел какая-то тяжеленная штуковина. Картман заливался здоровым смехом, лучше сказать, ржал, как сивый мерин. Я даже всерьез забеспокоился за его душевное здоровье. Зато вот мне было не до веселья, я нервничал, не зная, как и реагировать на разлад наших похитителей. Хорошо это или плохо? Оказалось, что хорошо. По окончании войны инопланетяне пришли к миру и согласию, в процессе которого взяли и сообща нажали на какую-то подозрительную красную кнопку на приборной доске. Мы даже не успели и слово сказать на прощание, потому что все снова закрутилось и завертелось в голубом водовороте, засосав нас, как сливная труба унитаза, и мы оказались дома. Вот так просто и быстро, даже толком ничего не осознав. Бах, и мы в Южном Парке. Нас встречали всем городом. Наши родители плакали и обеспокоенно кудахтали над нами, вокруг носились доктора, журналисты, наши друзья, уши рвал шум, гам. Нам сказали, что все давно нас похоронили, ведь прошел почти год! Я не мог в это поверить. Минула максимум неделя! Просто невероятно! - Никто не должен об этом узнать, - заговорщицки шепнул мне на ухо Картман, прежде чем оказаться в объятиях своей счастливой мамочки. Я был полностью «за». Это наш общий секрет, это только между мной и жиртрестом. Мы будем врать, плести одну и ту же версию, которую придумаем сообща, обговорим и отрепетируем. Никаких инопланетян, никакой взаимной дрочки, никаких слез и поцелуев… - Согласен, - ответил я и получил в ответ хитрющий взгляд, пронизывающий до самых костей. Картман не жалел о случившемся, я тоже не стану терзаться муками совести. Важно лишь то, что между нами точно все не станет прежним. Все будет по-новому. Просто поплывем по течению, посмотрим, что будет дальше. Я возвращался в реальность с легким сердцем и одним неразрешенным вопросом в голове. Мы никогда не узнаем, что именно хотели от нас инопланетяне. Зачем они нас похитили, травили каким-то странным газом, заставляя кончать до упаду? А почему так внезапно отпустили?.. Все это на веки останется за неподъемной завесой тайны.

***

Плоский диск космического корабля легко минул верхние слои атмосферы маленькой недоразвитой планетки под незвучным названием Земля, опустился ближе к поверхности и по несчастливому стечению обстоятельств завис над штатом Колорадо, а именно над маленьким горным городком Южный Парк. Прибор просканировал местность в радиусе ста метров и сразу же наткнулся на две парочки человеческих организмов, живых и предположительно подходящих для досконального изучения вопроса размножения и получения итога в виде маленькой человеческой личинки, именуемой ребенком. - Я нашел человеков, которые нам подходят, Чпок, - гордо объявил Херк – почти выпускник межзвездной академии из галактики Спирального Яйца. Он был рад, что за считанные секунды отыскал человеков для своей дипломной работы. А все говорили, что такой оболтус, как он, не справится с заданием профессора Лука. - Где? – с сомнением поинтересовался его напарник по путешествию Чпок, парниша более сообразительный, отличник престижного учебного заведения, межгалактического. - Да, вот же, - Херк ткнул в экран длинным пальцем, - вот эта большая самка и мелкий самец с ярким пучком на голове. - Ты уверен, что это самец и самка? – усомнился Чпок, ведь не доверял своему недалекому приятелю. – Вон там еще есть пара, - предложил разумный инопланетянин, указав на белеющую беседку, где прижимались друг к дружке два земных существа. - Нет, ты чего! Ты посмотри, какие они оба тощие. Это две мужские особи. У самки должно быть много подкожного жира, чтобы выносить ребенка. А еще самки на Земле носят другие цветные шкурки, не такие, как у самцов. Их шкурки к ногам не прилегают. Ты вообще, что делал на занятиях, Чпок? Это же элементарные вещи, - упрекнул Херк, заставив напарника устыдиться собственной неосведомленности в таких банальных вопросах. Выбор был сделан. – А чего они не размножаются? - осведомился Чпок. - Ты точно не от мира сего, Чпок. Думаешь, они так сразу начнут делать нам детей? Им нужно помочь. Профессор сказал пускать им газ из десятого баллона! - А... - последовал ответ. - Херк, эта это нормальное поведение? Эта самка бешеная! – испугался Чпок, когда жирная туша прилипла к стеклу своей уродливой мордой и начала колотить пятипалыми отростками по непробиваемой преграде. - Все под контролем, Чпок. Самки все бешеные. У них раз в неделю перепады настроения и красные выделения из отверстий на лице, - со знанием дела разъяснил Чпок. Уж он-то знал все на свете. - Ну, как скажешь… Первый эксперимент пошел своим чередом. - Почему они не контактируют, а сидят в разных углах и трогают сами себя? - Самка попалась злобная больно. Самец ее боится! – убедил Херк. – Надо больше газа! А еще уберем с них цветные шкурки. Зачем они им? Тут же тепло. - Да, согласен. Завтра попробуем двойную порцию, а то два раза в подряд нельзя. Мало ли что… - Поддерживаю. А то получится у нас сразу два человеческих детеныша! Зачем нам столько, правда ведь? Двойная порция газа была заготовлена на следующий день. - Но как же так… Почему самка придавила самца к полу? – обеспокоенно поинтересовался Чпок. Херк снова был железно уверен в себе. - Это нормально. Профессор говорил, что человеки часто меняются местами во время этого дела. Им это нравится. - А самец точно в порядке? Он весь красный и вроде как страдает! - Тьфу! Он в восторге! Вот посмотришь, сейчас он ее оплодотворит… Анализы снова показали, что самка не оплодотворена. Появились первые сомнения… - Еще газу! – потребовал Херк с безумным азартом в глазах. Чпок лишь пожал плечами и повторил эксперимент. «Отрицательный результат» - настаивал экран. В самке по-прежнему не было зародыша. - Профессор звонил, спрашивал, как у нас дела. Мне пришлось соврать и сказать, что самка уже оплодотворена! Что делать, Херк? - Самец просто идиот! Не может с ней справиться! Придется за него искусственно оплодотворить самку. Готова установка по искусственному оплодотворению. Самка была изъята и нашпигована генетическим материалом, как рождественская индейка начинкой. - Что дальше? У нас нет времени ждать! – паниковал Чпок, заламывая руки. - Я читал, что самки человеков вынашивают детей девять месяцев. Промотаем время вперед на десять месяцев, ну, чтобы наверняка. Согласен? Месяцы пролетели за минуту. Прибор показал отрицательный результат… - Какого хрена, Херк? Почему ничего не получилось? - Откуда я знаю? – отнекивался от всякой ответственности Херк. - Мы что-то сделали не так, мы что-то упустили! – Чпок начал перерывать электронные книги в поисках основных постулатов отдела «По изучению человеков», которым заведовал профессор Лука. Инопланетянин перечитывал документ снова и снова, пытаясь понять что к чему. И тут его осенило. Он со злостью впечатал планшет в морду тупорылому напарнику. - Читай! Читай! – крикнул он. Херк недоверчиво принял в руки свод правил и прочитал громко и вслух: - Первое правило отдела "По изучению человеков": "Человековые особи одинаковой половой принадлежности не способны давать потомство. Вообще." Инопланетянин перевел взгляд с приложенной к тексту анатомической картинки на подопытные экземпляры, потом снова уставился на картинку и понял, что и в этом году не сдаст диплом!