Материнский инстинкт.

Алекс шел по людной улице, привычно и грубо расталкивая прохожих плечом. Всего каких-то два дня назад они оборачивались, кричали ему вдогонку какие-то угрозы, некоторые даже пытались дать сдачи. Сейчас все было иначе. Уже никто не оборачивался от резких толчков, никто вообще не обращал на Алекса никакого внимания. Сломленные войной с мутантами, гниющие изнутри, люди безвольно шли вперед. Кто-то, еще не утратив остатки разума, шел на работу, пытаясь сохранить в этом безумстве хоть каплю привычной жизни. А кто-то, подчиняясь Вирусу, шел навстречу смерти – в ближайший улей или прямиком на базу военных. Уж лучше умереть от пули в лоб, чем превратиться в монстра. Алекс нисколько не жалел их, ведь сам отчасти был таким же. Сейчас он, как и эти люди, просто шел вперед, потому что Вирус учуял где-то рядом еще одно звено из цепи событий. Естественно, Мерсер уже давно мог бы нагнать свою жертву и прилюдно раскроить ей череп об асфальт, а потом поглотить труп и увидеть долгожданные воспоминания. Но сегодня Алекс почему-то не хотел устраивать «казнь на площади» и сеять панику, а потом до самого вечера скрываться от военных. Повернуть за угол, перейти улицу, снова шагать прямо… Вирус внутри затрепетал – звено было где-то рядом. Алекс уже и сам видел цель – женщина в строгом костюме, то и дело оглядывающаяся по сторонам. Благо, Мерсер подошел к ней сзади, поэтому та и удивиться не успела, как тонкие щупальца обвили ее тело и словно втолкнули в тело своего хозяина. Сам Алекс, приняв облик женщины, стоял на месте. От нахлынувших образов, звуков, мелькающих фрагментов он едва пошатнулся, но быстро взял себя в руки и прислонился к стене здания, пытаясь осмыслить увиденное. Почему Вирус выбрал эту женщину? Она не связана с Гентеком, Черной стражей… Судя по воспоминаниям, она была примерной дочерью, верной женой, любящей матерью, у которой было два сына. Воспоминания обрывались резко, дальше следовали какие-то обрывки. Последнее, что Алекс увидел, - только смерть ее мужа, застреленного вояками, но что с ее сыновьями – неизвестно. - Я не знаю, что за игру ты затеял, - прошипел Мерсер, словно обращаясь к Вирусу внутри себя. – Но она мне не нравится. Нравилась она ему или нет, но он все равно решил отыскать этих парней. Кто знает, может, их мать была промежуточным звеном, и они сами кроют в себе гораздо больше информации. * * * - Не подскажете адрес Розы Дэвис? - Секунду… А не могли бы вы повторить имя? Впервые за эти дни Алекс по-настоящему удивился. Полгорода лежит в руинах, по улицам толпами маршируют охотники, заражено почти семьдесят процентов населения, а диспетчер еще работает. Люди такие упрямые создания… Записывать адрес не пришлось, так как из-за Вируса память у Мерсера развилась феноменальная. Определив, опять же по памяти, в какую сторону нужно двигаться, Алекс, даже не разгоняясь, взлетел по стене дома на крышу. Где-то внизу нечеловеческими голосами завопили зараженные. Скоро здесь образуется новый улей, и одна из немногих «чистых» улиц будет потеряна. Жаль. Алексу всегда нравился парк, находящийся рядом. * * * Квартира Розы Дэвис встретила Мерсера гробовой тишиной. Дом, в котором располагалась квартира, находился в полукилометре от улья, но был в довольно приличном состоянии, по новым Нью-Йоркским стандартам. Алекс, уже начавший сомневаться, есть ли тут кто живой, прошел по коридору, но резко остановился из-за громкого хруста. Мужчина посмотрел себе под ноги – он наступил на фоторамку, стекло которой тут же треснуло. Алекс уже хотел было наклониться, чтобы подобрать ее и вытащить фотографию, но вдруг из соседней комнаты, слегка пошатываясь и потирая заспанные глаза, вышел паренек. «Боже, какая прелесть, - рыкнул про себя Мерсер. – В ста метрах от него находится рассадник монстров, а он дрыхнет». Однако, при тщательном рассмотрении становилось ясно, почему парень не пытается спастись – он был заражен. Это подтверждали бледная кожа, красные, местами кровоточащие язвы на руках и налитые кровью глаза. Прямые черные волосы торчали в разные стороны, грязная синяя водолазка была местами порвана, джинсы - потертыми, а некогда белые кеды стали бурыми от запекшийся крови. - Кто вы такой? – наконец, поинтересовался у замершего посреди коридора Алекса юноша, сухо прокашлявшись в кулак. - Ты сын Розы Дэвис? – проигнорировал его вопрос Мерсер, подходя ближе и глядя на того сверху вниз – парень еле доставал ему до плеча. - Да, но почему вы?.. - Имя. - Что, простите? - Как твое имя, парнишка? - Рейнольд. - Редкое имя, - невесть зачем брякнул Алекс, задумавшись. Он попытался вспомнить из собранных обрывков памяти, были ли у него знакомые с именем Рейнольд. Оказалось, что не было. - Действительно редкое, - заключил мужчина, ухмыльнувшись. - Я польщен, конечно, - Рейнольд, видимо, проснулся, и его голос начал обретать уверенность и дерзость. – Но что вы делаете в этой квартире и откуда знаете мою мать? - Давай по порядку, Рей. Маму я твою в лицо не знал, но на вкус… - Алекс развеселился. Он и сам не понимал, почему, но его буквально распирало. - В смысле? – дерзости в голосе Рейнольда как не бывало. Он побледнел, хотя казалось, что бледнее уже некуда, и отшатнулся от Мерсера. Тот дьявольски рассмеялся, глядя юноше прямо в глаза. - Понимаешь, чтобы восстановить себе память, я должен поглощать людей. Таким образом я обретаю их вспоминания и складываю все в единое целое. Вирус внутри меня указал на Розу Дэвис, и… - Я тебе не верю! – буквально взвизгнул Рей, мелко трясясь от ярости и страха. Алекс пожал плечами и принял облик поглощенной женщины. Юноша, увидев это, раскрыл рот в беззвучном крике и упал на колени, обхватив голову руками. Мерсер, уже приняв свой обычный вид, терпеливо ждал, когда парень успокоится. Он вообще не понимал, почему медлит и устраивает этот спектакль, а не схватит Рея за шею и, со всей дури швырнув об пол, кулаками превратит его тело в кровавый фарш, чтобы усвоилось быстрее. Но какая-то часть мужчины, вероятно, сам Вирус, решительно отказывался от такой расправы. «Все никак не наиграешься? Если тебе так скучно, давай нагрянем на военную базу в облике этой Розы и изнасилуем командира части. Всяко это лучше, чем болтовня с этим сопляком. Он уже покойник, кстати». - Она жива? - Кто? – разговаривая сам с собой, Алекс уже успел забыть суть разговора. Рейнольд поднял голову и шипящим от гнева голосом разъяснил: - Мама… ты сказал, что поглотил ее. Она живет внутри тебя? Этот вопрос выбил Мерсера из колеи. С минуту он молчал, пытаясь сформулировать то, что он чувствует, и наконец выпалил: - Это трудно назвать жизнью. Я не думаю, что она мыслит, но все, что знала и помнила она, теперь знаю и помню я. - То есть, ты никогда не задумывался над тем, что чувствуют в последний миг и внутри тебя люди, которых ты сожрал? - Да. - Ты – монстр! Чудовище! Убийца! Роли поменялись – из нападающего Мерсер превратился в отступающего. Из пылкой речи обезумевшего от потери матери Рейнольда Алекс понял, что стал, так сказать, последней каплей – сперва заразились его друзья и умирали буквально на его руках, потом заразились и отец с братом. Отец, пытаясь спасти семью, попытался просить помощи у военных, но они внемли не его мольбам, а пищанию сканера, и в упор расстреляли беднягу. Брат бесследно исчез. Рей не знал, как и когда он заразился, и просил мать уйти на базу к военным, ведь ее Вирус пока не тронул, но та не хотела бросать единственного выжившего близкого ей человека и отправилась на поиски докторов. Но не вернулась. На последней части речи Рейнольд сорвался на крик, и теперь зашелся жутким хриплым кашлем. Алекс же не шелохнулся. Внешне он казался невозмутим, однако внутри него царила буря эмоций. Это был неподдельный интерес и, возможно, уважение. История парня словно открыла Мерсеру новую дверь – общение, контакт, запоминание информации, а не ее «усвоение» посредством пожирания ее носителя. Это было ново и необычно. Да, у Алекса была сестра, с которой он общался вполне безобидно, но она была родным человеком… а данная ситуация являлась чем-то иным. Интригующим. Завораживающим. Заставляющим Алекса с нетерпением ждать, когда Рей прокашляется и заговорит снова. Но Рейнольд молчал. Молчал и с тоской смотрел себе под ноги, пытаясь вытереть с подбородка кровь, что брызгами летела из его рта в приступе кашля, а сейчас тонкой струйкой стекала по шее за ворот водолазки. От былой ярости, направленной на Мерсера, не осталось ни следа, и сейчас юноша выглядел хрупким, беззащитным, и Алексу вдруг захотелось, чтобы он снова начал кричать и истерить, а не стоять безжизненной статуей. Или это хотелось Вирусу?.. «Так вот, что за игру ты придумал… Мамашей захотелось стать? Ну, что ж, парень и так скоро помрет, давай повеселимся напоследок». - Почему ты не пытаешься спастись, Рейнольд? – холодно спросил Алекс и насмешливо добавил, желая растормошить парня. – Или надеешься, что тебя спасут вояки? Они пристрелят тебя, как и твоего отца. Пристрелят, как бешенную собаку. И будут правы… - Заткнись! И вообще, что за идиотский вопрос?! Я… - на секунду Рей задохнулся – то ли от избытка эмоций, то ли от нового приступа. – Я разваливаюсь на куски! Тело меня не слушается, а иногда я слышу голос… он приказывает идти и убивать, пожирать… мне уже плевать, что со мной будет. - Ты видел зараженных? - Что ты несешь?! Я сам зараженный!.. - Да, но у тебя, скажем, начальная стадия. Ты видел последнюю стадию, финал? Видел, во что превращаются люди? - Нет, я не выходил из дома уже неделю… - Пойдем, - Алекс бесцеремонно схватил Рея за шкирку, подошел к окну и выбил стекло ногой, - Я покажу тебе кое-что. Возможно, после этого ты наконец-то захочешь жить… или умереть по-человечески, - и, не дожидаясь ответа парня, обхватил его за торс и оттолкнулся от края ногой, взмывая над улицей. Рейнольд коротко вскрикнул и вцепился обеими руками в кожаную куртку мужчины. Тот с трудом подавил самодовольную ухмылку. С земли военные видели черную тень, скользящую по стенам небоскребов и перепрыгивающую с крыши на крышу, но тревогу не поднимали, так как знали, что «Зевс» любит гулять по крышам, и любит делать это быстро, а когда он в движении, поймать его практически невозможно. Тем временем тень с балластом преодолевала уже второй квартал. Тень угрюмо молчала, выискивая внизу мутировавших людей, балласт иногда нервно вскрикивал, поджимая к телу ноги. Наконец, Алекс остановился на крыше пятиэтажного здания, оторвал от себя Рейнольда и указал на улицу. Парень послушно устремил свой взор вниз. Мерсер с неким удовольствием наблюдал за реакцией юноши – тот то зеленел, то бледнел, то морщился, то что-то шептал, в конце концов перекрестился и отпрыгнул от края крыши. - Бог тут не при чем, Рей, - несколько брезгливо отозвался на его действие Алекс. – Это все сделали люди. А ты смотри на зараженных. Смотри хорошенько, не брезгуй, потому что завтра ты станешь таким же. - Н-неужели нет лекарства?! – впервые в его голосе мужчина услышал не просто страх, а осознание безысходности положения. - Я не помню. Возможно, оно есть. Но к завтрашнему дню я его точно не найду. - А с чего ты решил, что я м-мутирую завтра? Может, только ч-через неделю… - Не надо тешить себя пустыми надеждами, Рейнольд Дэвис. - Тогда зачем?! – из глаз юнца хлынули кровавые слезы. – Зачем ты показал мне все это?! - Чтобы ты хотя бы в последний миг по-настоящему захотел жить. - Я хочу! Я хочу жить!! Но что теперь можно сделать?! – Рей вытер слезы рукавом водолазки, и в этот миг в голове Алекса промелькнуло одно из воспоминаний Розы – ее четырехлетний сын стоит посреди зала торгового центра и плачет, прося найти его родителей. И Роза бежит к сыну и обнимает его, крепко-крепко, и шепчет на ухо слова: «Я никогда тебя не брошу»… Словно в каком-то трансе Мерсер подходит к юноше и обнимает его. Тот вздрагивает, но не отстраняется, утыкается носом ему в плечо и постепенно успокаивается. Сейчас для семнадцатилетнего Рейнольда ничего не существовало – ни царящего вокруг хаоса, ни взрывов и выстрелов, ни воя и криков. Только живой, не совсем, но человек. - Что мне делать, Алекс? - Умереть. По-человечески. - Я боюсь… - Смерть – это не больно. Поверь мне. * * * Алекс вернулся в квартиру Дэвисов уже один и нашел то, отчего ему стало как-то легче. Наклонившись, он поднял с грязного пола фоторамку с треснувшим стеклом и аккуратно извлек из нее цветную фотографию, с которой ему приветливо улыбались два брата-близнеца. Сложив фотографию вчетверо, Мерсер положил ее во внутренний карман. Вирус, который все это время словно взбунтовался, пылал внутри, порождал странные образы и желания, наконец, успокоился. Будто бы он только и хотел, что пообщаться с кем-то, попытаться кому-то помочь. Мерсер грустно усмехнулся, подходя к окну и слегка щурясь от больно бьющих по глазам лучей заходящего солнца. - Я помню тебя, Рейнольд Дэвис. Помню… по-человечески.