Черная карта

Тайвин ненавидел розыгрыши, тем более, если их автором был Русе, черт бы его подрал! В этом блядском клубе стоял дым коромыслом, и было полным-полно фриков. В своей обычной одежде Тайвин выглядел среди них белой вороной, что причиняло ему массу неудобств, хотя это им должно было быть неловко. Он решил немедленно уехать, но — черт! — обстановка была просто невыносимой, и чтобы смириться с этим, необходимо было принять на грудь, пусть и пришлось бы спонсировать местный бар. Уже один вид бармена вызывал негодование: бледнокожий, с фиолетовыми глазами и длинными серебристыми волосами, тот отлично вписывался в толпу других чудаков — он выглядел так же вычурно и искусственно, как и все они. Тайвин мог бы сказать, что это был отличный коммерческий ход. К слову, и работник по-своему привлекательный, хоть и не хотелось этого признавать. Проклятый Русе был бы в восторге, узнав, что Тайвин пялится на бармена. Еще бы и предложил Тайвину снять этого шлюховатого паренька на ночь, говорил бы своим тихим ничего не выражающим голосом… А на самом деле здорово веселился бы, скотина, наблюдая за позором любовника! Бармен окинул взглядом наряд Тайвина и ухмыльнулся — и это было последней каплей: Тайвин изменил свои планы. Какой нахрен отъезд?! Он не позволит, чтобы смех сошел этому самодовольному кретину с рук! Тайвин Ланнистер не прощает насмешек в свой адрес. Его обязаны уважать, даже если он придет на вечеринку голым, в одном носке!.. — Самое крепкое, что у тебя есть! Бармен приподнял бровь: — Немного промахнулись в поисках VIP-зала? Тайвин швырнул на стойку черную кредитку и банкноту в пятьдесят долларов. Бармен не изменился в лице, но пробежался кончиками пальцев по краям карточки. Тайвина едва не встряхнуло от вида его ногтей — длинных, нечеловечески длинных, похожих на когти диковиной рептилии или подходящих для узловатых птичьих лап. Золотым маникюром Тайвин почти залюбовался. — Когда я о чем-то говорю, люди делают это, — произнес он. — Я просил налить мне выпить. Если я останусь доволен, эти пятьдесят долларов — твои. Но бармен ответил довольно странным жестом — он крепко прикусил купюру зубами и разорвал ее пополам. Тайвин не сказал бы, что реакция была предсказуемой. — Говоришь так, будто ждешь, что я отдамся тебе за эти деньги, — отметил бармен и подмигнул. — Каждого можно купить — не за одно, так за другое. — Тайвин предпочел проигнорировать эти подмигивания. Однако они волновали его. Как засранцу Русе Болтону удается ставить его в ситуации, вызывающие волнение? Тайвин должен всегда сохранять спокойствие и хладнокровие! Бармен хмыкнул и покачал головой: — За эту стойку еще никогда не садились бизнесмены, желавшие обсудить со мной свои жизненные принципы. — Это принципы любого здравомыслящего человека. И если бы ты призадумался о них, у тебя мог бы появиться шанс устроиться на нормальную работу, а не разливать напитки в клубе, полном ряженых идиотов. Бармен фыркнул: — Благодарю, с меня довольно здравомыслия, я прекрасно знаю, чем хочу заниматься. — Он повернулся к ряду бутылок за спиной. — Я налью тебе выпить. Тебе же так не терпится использовать свою черную карточку. Тайвин наблюдал, как тот смешивал джин с соблазнительно искрящимся содержимым зеленой бутылки — должно быть, с абсентом (эти готы чего только не сделают, чтобы оставаться верными стереотипам, серьезно...) А потом, к ужасу Тайвина, бармен опустил мизинец в стакан и, глядя прямо в глаза, нежно коснулся кончиком ногтя поверхности напитка. Тайвин не ожидал столь очевидного вызова. Очевидным было и то, что сам напиток интересовал его все меньше. Куда меньше, чем этот порочный жест… Бармен толкнул стакан в сторону Тайвина и демонстративно облизнул ноготь. — Великолепно, — проговорил он. — Попробуй. Тайвин сделал глоток — напиток был очень крепким. Он не шел ни в какое сравнение с гипокрасом Русе Болтона. — Я работаю и в приватном порядке, — заметил бармен, когда Тайвин отхлебнул еще. — Знаешь, могу организовать классный секс в подземельях с толпой симпатичных девчонок. Спорим, ты из тех извращенцев, кто любит подобные развлечения… — Его таинственный шепот терялся среди пульсирующих басов и визгливых звуков синтезатора. Последние слова прозвучали в такт музыке: — Я как раз такой. И он достал из кармана визитку. На черной матовой карточке был вытиснен серебряный дракон, обнимающий крыльями имя владельца — «Эйерис Таргариен, второй этого имени». Тайвина поразили две вещи: во-первых, надпись «второй этого имени» была самой пафосной из всех, что он встречал на визитках, а во-вторых, он знал, кем был этот человек на самом деле. Тайвин вскинул брови от удивления: — Так значит, ты… — Замечено, что людям в определенных кругах мое имя уже знакомо, — сказал Эйерис Таргариен, второй этого имени. О да, не только имя, но и самодовольную ухмылку на породистом лице, очевидно, доставшуюся Эйерису по наследству, Тайвин знал. — Наши отцы были деловыми партнерами, — начал он. — Мое имя Тайвин. Сын Титоса Ланнистера. Такое родство всегда казалось Тайвину унизительным, и он старался как можно реже упоминать об отце. За текущий вечер это был не первый неприятный момент, а поскольку за всем этим стоял Русе, нужно было готовиться к худшему. — О, Титос Ланнистер, — почти нежно повторил Эйерис. — Мой отец отлично отзывался о нем… конечно, до тех пор, пока не приходил домой: там он мог часами лить на него дерьмо. Мы с сестрой почти выучили некоторые истории. Например, ту, где… — Я в курсе, что у Джейхейриса был сын, — громко прервал его Тайвин. — Но я никогда не встречался с ним. Он снова глотнул мерцающего напитка и едва не пошатнулся. — Ну, фактически он отрекся от меня, — сказал Эйерис. — Когда мне исполнилось восемнадцать, отец решил, что не хочет иметь со мной ничего общего. И знаешь, я только обрадовался: теперь я живу так, что почти ничем не обязан своей семье. Я абсолютно свободен. И он улыбнулся так… торжествующе, что Тайвину тоже захотелось улыбнуться в ответ. По крайней мере, он попытался: — А у меня большая семья. И я не могу представить себе, что значит — быть ей в тягость. Если мне не изменяет память, ваш отец был хорошим человеком… Хотя, по-видимому, Титос Ланнистер не согласился бы с этим. Эйерис рассмеялся, достал из-под прилавка новую бутылку и плеснул немного в большой бокал. — О, я вовсе не горел желанием послушать о твоей семье, Тайвин. Для меня важно лишь, что моя смена заканчивается, когда закрывается клуб, то есть, после двух часов пополуночи я совершенно свободен. — Я должен тебя поздравить? — уточнил Тайвин. — В большинстве стран в два часа пополуночи работники, как правило, свободны. Эйерис выудил из кармана причудливого вида зажигалку и поднес пламя к поверхности напитка. Он раскрыл ладонь и занес руку над огнем… коснулся огня? Он был будто в самом огне… Этот готический коктейль не лучшим образом повлиял на восприятие Тайвина. В здешнем свете фиалковые глаза смотрели опасно. Но Тайвину нравилось считать себя укротителем опасного. К тому же, его возбуждал чересчур пристальный взгляд Эйериса, который не говорил больше ни слова: подобное бесконтрольное возбуждение вызывал Русе, когда смотрел внимательно, испытующе… Неужели благодаря ему подобный изучающий взгляд стал фетишем Тайвина? Ну охуеть теперь! Да, мать твою, именно в этом Тайвин всегда и нуждался! — Я собираюсь сделать так, чтобы твоя прекрасная черная кредитка задержалась в моем баре подольше, — в довершение пообещал Эйерис. — Я чувствую, ты как никогда близок к тому, чтобы завести у меня особый счет… — Наверняка рассчитываешь на чаевые? Ты просрал последние пятьдесят баксов, что у меня были наличными, — сказал Тайвин, тряхнув головой и рассыпав по плечам золотые волосы, чтобы с гордостью, достойной льва, продемонстрировать волевой подбородок. О, у Тайвина была масса достоинств, и ни одно не должно было остаться незамеченным. — Ты изобретателен и расчетлив, ты же Ланнистер, — улыбнулся Эйерис. — Ты что-нибудь придумаешь. Однако Тайвин как раз и не запомнил толком, кто из них двоих вышел инициатором. Следующее, что с ним случилось, — он пришел в себя около четырех утра. Разведя в сторону колени, он полулежал в мягком кресле посреди номера-люкс дорогущего пятизвездочного отеля. Серебряноволосая голова покачивалась над пахом Тайвина, и ее обладатель сосал его член в самом яростном ритме, перемежая резкие, нервные, чуть ли не болезненные движения губ плавными касаниями языка, обводящего контуры и мягко вылизывавшего. В комнате горел теплый розоватый свет… «У нас особое пожелание…» — всплыло в памяти Тайвина вместе с невнятными воспоминаниями о черной карте, которую он швырнул на стойку регистрации… «Да, расставьте в номере свечи, пожалуйста, я хочу, чтобы они горели… я зажгу их» — добавлял Эйерис, ни на минуту не перестававший мять ягодицы Тайвина… Ни тогда, ни теперь Тайвин никак не способствовал происходившему, но подумал, что это было лучшим из подарков, которые вообще делал ему Русе Болтон. — Как жаль, что отцы не познакомили нас с тобой, когда мы были моложе, — произнес Эйерис, оторвавшись от члена Тайвина и заменив ласкавшие губы пальцем, немедленно начавшим скользить вверх и вниз по вымазанной слюной плоти. — Мы могли бы начать заниматься этим давным-давно… — Умолкни и возвращайся к делу, — проговорил Тайвин и толкнул голову Эйериса вниз, где она только что находилась. — Не в моих принципах сожалеть о несбывшемся. Но ты уже заставляешь меня призадуматься об этом.