Серия драбблов: Весна 2009

Когда Коки пространственно рассуждает об изменах, Каме зевает. "Хуйня. - говорит он и смотрит на Коки сквозь донышко бокала. - Хуйня всё это." Коки как-то незаметно пожимает плечами и сникает, а у Казуи в глазах не то, что понимание, а явное равнодушие. Коки думает, что это от усталости - весна все же. Когда Каме приходит домой, первое, что бросается в его глаза - чемоданы. Стоят, прислонившись боками к стенке - первый, и рядом с ним второй. В голове Каме странные мысли, что чемоданы не торчат пузатыми боками, и значит у него было достаточно времени, чтобы аккуратно сложить вещи. У него - это у Джина. Сам Джин сидит в комнате - там непривычно пусто, и Каме становится неприятно, его подташнивает от того, насколько это неправильно. Джин бросает на него только один взгляд - долгий, усталый, осуждающий. Или все-таки виноватый? С того расстояния, что сейчас резко возникло между ними, сразу и не поймешь. - Хуйня всё это. - говорит Каме и снимает куртку. - Хуйня. Первая пощечина от Каме тяжелая и холодная - словно хлесткий порыв ветра, но Джин терпит. Терпит даже когда Каме кусает его за плечо, в шею, и это совсем непохоже на их обычные игры. Где-то в глубине души Джин уверен, что может стерпеть любую боль, только чтобы его не отпускали вот так.

* * *

Постельное бельё на кровати Казуи прохладное, в принтах зелёного бамбука и пахнет яблоками - как и сам Каме. Джин спит на животе, словно ребёнок, зарывшись лицом меж подушек, и его голая рука свисает с кровати. - Джин. - шепчет ему в плечо Казуя, водит ногтем по руке, считая родинки. Джин в ответ только хрипло дышит, будто болеет, и дёргает рукой. Каменаши красит его ногти чёрным лаком, и ведёт кисточкой вверх, по пальцам - кисточка ссохлась, царапая кожу. Когда Джин притягивает к себе Каме, вминаясь губами в уголок рта, на щеке Казуи остаются чёрные разводы, словно тени, словно потёки туши. Казуя опрокидывает Джина обратно на кровать - от запаха ацетона его тошнит, и забирается на кровать сам. Его босые пятки липнут к полу и оставляют на постельном белье чёрные крапинки лака.

* * *

- Ты похож на рок-н-ролльщика с этой прической. - Джин бренчит пряжкой ремня и тянет на себя Казую. Дыхание у Джина прерывистое, он возбужден. Где-то дальше по коридору студия и фотосессия Resсue, и Каме ужасно неуютно в подсобке. Каме упирается Джину локтями в грудь и говорит: - Не хочу. Джин каменеет, и Казуя поспешно выпаливает доводы: - Не тут. Не сейчас. Джин потихоньку трезвеет, смотрит на Каме, как на чужого человека, и отпускает. Каме облизывает пересохшие губы и подтягивает джинсы. Каме хочет позвать его по имени, а получается - по фамилии. - Аканиши. - Каме хочет сказать, что они уже не дети, им надо быть осторожнее, что у них мало времени. Каме вспоминает тот-самый-апрель и усмехается. - Весной я не такой сексуальный, верно?

* * *

Когда Джин не высыпается - у него под глазами во-о-от такие синяки, и он становится похож на панду, что ни для кого давно не секрет. И вид у него сразу трогательный. Когда Джин высыпается, он похож на дорогого качественного хоста - говорит с нарочито английским акцентом и приоткрывая губы в молчании. - Каме. - вечером, когда они возятся в постели, и Казуя почти стаскивает с Джина шорты, тот выворачивается ужом, забиваясь к спинке кровати. - Каме. - повторяет он жалобно. - Я не высыпаюсь. Каме отбрасывает со лба челку, тяжело дышит и молчит. - Каме. - голос у Джина почти умоляющий. - У меня ужасные синяки под глазами. Каме, отдышавшись, поднимается с кровати и подходит к шкафу. Джин облегченно вздыхает, когда Казуя раздевается и складывает одежду в кресле. - Ка-а-аме... - ласково тянет Джин и успокаивается. - Я тебя люблюююю... Каме поворачивается к Джину и нежно улыбается, поигрывая сложенным вдвое ремнем: - Будешь сопротивляться - свяжу.

* * *

Машина глохнет в соседнем квартале, но все мысли Аканиши о ворчании Казуи. Когда он звонит Каме, тот напротив, спокоен и наверное даже зловредно-радостен, и Джину кажется, что именно сейчас Казуя стоит на балконе, пожимает плечами и курит. - Ты какой-то довольный. - Джин не придумывает ничего лучше, чем включить режим "Баканиши" и обвинить Каме в чёрствости. - Танака в гости пришел. У Джина от этих новостей сводит челюсть и пустота в голове превращается в оглушительную тишину. Когда Аканиши входит в квартиру, дыша через раз от быстрой ходьбы, Каме встречает его в коридоре, и при виде выражения лица Джина сгибается пополам от смеха. - Идиот. - Джин садится на пол и дуется, по-детски прижимая колени к груди. Казуя посмеивается и гладит его по волосам: - Извини, но это единственный способ заставить тебя прийти домой вовремя.

* * *

На запотевшем в ванной комнате зеркале, Джин старательно выводит иероглифы - мелкие, но четкие, ровной сетью трещин покрывающие гладкую поверхность. "Казу-тян, я ..." Джин задумчиво смотрит на продолжение фразы и стирает его широким, щедрым жестом. Когда он выходит из ванной - Каме нервно ждет его в комнате, утопая в кресле - такой хрупкий и невозможно родной. - Почему так долго? - голос у Казуи нервный и немного требовательный. Джин подходит ближе, чиркая молнией на толстовке, видя жажду в глазах Каменаши. - Я расскажу тебе утром. Джин знает, что завтра Казуя проснется рано-рано.

* * *

Каме приходит домой поздно. Очень поздно. Когда Ран-тян надрывается истеричным лаем, а Джин уже давным-давно спит на диване, свесив обмякшую руку с дивана. Каме по-очереди обследует комнаты в своей квартире, отмечая пребывание Аканиши по мелкому беспорядку. Когда он заходит в кухню, то первое, что бросается в его глаза - две идеально белые чашки на столе и свернутый из салфетки журавль, с мелкими кандзи на крыльях: "Прости, я наверное уже уснул, но кофе на моих губах все еще теплый."