Немного ревности не помешает?

Муз вдохновился отзывами и выдал продолжение))) Месть, как известно, это то блюдо, которое подают холодным. Каро это знал, но главные специалисты по этому самому делу, то есть мстители, обычно забывали, что чувство раскаяния (если оно и было) у будущей жертвы мсти тем меньше, чем больше проходит времени. Поэтому выжидать слишком долго парень тоже не собирался. Олег обращался с ним как с хрустальной вазой, парень мысленно похихикивал, но держался холодно и отстраненно, хотя хотелось броситься на шею, целоваться, чувствовать руки любимого везде, ну и далее по списку. — Солнышко, ты меня теперь никогда не простишь? — печально и безнадежно спрашивал по утрам мужчина, без удовольствия глотая холодный кофе. — Ну почему же никогда? — с улыбочкой отвечал Каро. — Отомщу и прощу! — Может быть, ты уже того, начнешь? — интересовался Олег. — Выходных жду, — мило улыбался в ответ парень, вызывая волну легкого озноба вдоль позвоночника у супруга. Прошла почти неделя с того дня, как Олежек немного порезвился, синяки-засосы-укусы еще не все сошли с нежного тела Каро, да он и не пытался их свести пораньше. Из принципа! Пусть видит и раскаивается, садист-любитель недоделанный! Выходные приближались неумолимо. Олег, конечно, догадывался, в чем будет заключаться «страшная мстя» и был внутренне готов, что его отымеют без смазки и наставят украшений, аналогичных тем, которыми щеголял любимый всю неделю. Однако перспективы его не радовали — прикрыться шарфами-платками и накрасить губы Олег не мог. Оставалась последняя надежда на благоразумие второй половины, хотя в это верилось с трудом, или на то, что любимый поддастся уговорам и не будет мстить на видных местах. — Каро, я очень виноват перед тобой, но… — Милый, ты или виноват, или «но», — ехидно прервал заготовленную речь парень, отправляя чашку в мойку. — Ты согласен, что моя мстя за ту неделю, что мне пришлось пережить, должна быть страшна? — Согласен, — тоскливо и безнадежно согласился с ним муж. — Допивай чай, доедай бутерброд и пойдем, мстить буду! Как не растягивай последний глоток чая, как не пережевывай кусок хлеба, все когда-то кончается. «Перед смертью не надышишься», — подумал Олег, отставляя пустую чашку. — Пойдем, — обратился он вслух к Каро, ясное субботнее утро перестало радовать совершенно. Залитая ярким солнечным светом, спальня вызвала неприятные ассоциации. — Проходи, не стесняйся, — супруг деловито сдернул одеяло с кровати, на которую только утром постелил свежее белье. «Мое любимое, розовое», — отстраненно подумал Олег, укладываясь под руководством Каро на спину. — Руки подними. Олег подчинился и вздрогнул от неожиданности, когда почувствовал на запястьях холодный металл. — Это зачем? — подозрительно спросил он. — Чтобы не дергался, — любезно пояснили ему подозрительно ласковым голосом. Олег видел, что Каро хотел еще что-то сказать, но в это время раздался звонок в дверь. — Полежи пока, пойду открою, — подхватился он и скрылся за дверью, оставляя мужа в одиночестве. Олег поворочался, пытаясь найти наиболее удобное положение, и подумал о том, что снять теперь с него рубашку будет сложно, наручники не дадут, да и джинсы Каро почему-то решил оставить пока тоже на месте. Проще было бы попросить все снять сразу. — Проходите пожалуйста, — раздался знакомый голос и вслед за супругом в спальню ввалился бритый амбал, короткие рукава тенниски открывали мощные руки, украшенные разноцветными тату. В правой руке был зажат металлический чемоданчик. — Что это? — задергался в оковах Олег, испугавшись не на шутку. — Это Михаил, — сообщил Каро, мило улыбаясь. — Мастер из салона тату и пирсинга. — Клиент не против? — уточнил означенный мастер. — Мне проблемы не нужны. — Клиент очень даже за, — с угрозой в голосе сказал Каро. — Он всю жизнь мечтал об этом, только сказать стеснялся. Правда, милый? Олег пересохшими губами не смог ничего сказать, только кивнул и зажмурился, молясь, чтобы это была безобидная маленькая татуировочка, а не генитальный пирсинг или того круче — анальный. Прохладные руки расстегнули рубашку, обнажая грудь и живот, это радовало — кажется на самое дорогое никто не покушается. Что-то тихо позвякивало металлом о металл, резко и неприятно запахло спиртом, стукнуло, брякнуло и постель промялась под тяжестью тела. — Не волнуйтесь, — голос Михаила был успокаивающим. — Я вам сейчас анестезию сделаю. Слова мастера сопровождались острой болью в районе пупка, вызвав у клиента недовольное «Ой!». Олег зажмурился еще крепче, видеть процесс он совсем не хотел. — Хороший выбор, — Михаил явно веселился. — Мне тоже нравится, — довольно подтвердил Каро. «Боже, что он там придумал?» — подумал Олег, скорее догадываясь, чем чувствуя, что в пупок ему вставляют украшение. — Как обрабатывать я вам инструкции дал, если что обращайтесь. До свидания! — Спасибо, — ответил Каро. — Пойдемте я вас провожу. Звук закрывшейся двери и Олег, наконец, открыл глаза. К сожалению, увидеть то, чем осчастливил его любимый, пока не получалось — надо было ждать освобождения. Олег вздохнул и перевел взгляд на дверь, за которой послышались легкие шаги. — Все хорошо? — Каро улегся на бок возле бедер супруга. — Не знаю, — честно ответил тот. — Может, ты меня уже отвяжешь? — Может, — сказал Каро. — А может и нет, может быть я сначала тебе минет сделаю, чтобы ты добрый стал, — ловкие пальцы пробрались к самому сокровенному, помогая освободиться начавшему твердеть естеству. — Солнышко, — с угрозой в голосе спрашивал Олег супруга через час в ванной, тыча пальцем почему-то в зеркало. — Что это?! — Милый, это называется пирсинг, — на полном серьезе отвечал любимый, сдерживая смех. — Я вижу, — прошипел Олег. — Но почему ты выбрал это?! — Мне понравилось, — честно ответил тот. — Я тебе дам, «понравилось», — зарычал Олег, бросаясь к Каро, но тот ловко увернулся и выскочил вон, захлопнув дверь прямо перед его носом. Олег застонал. Пупок нещадно болел, а из впадинки ехидно подмигивал бриллиантовым глазиком зайчик плейбоя.