Глава 25
7 марта 2016 г., 23:14
Наруто передвигался очень быстро, не останавливаясь и не отвлекаясь больше ни на что. Даже голос исчез. Сколько бы Удзумаки не пытался вновь заговорить с ним, тот все равно не отзывался. После пятнадцати минут безрезультатных попыток поговорить и узнать кто же это все-таки был, блондин ощутил себя полнейшим придурком, разговаривающим с самим собой, и убедил себя, что это все-таки шизофрения. Тем более что он вспомнил, что и ранее не раз слышал этот голос.
Из размышлений Наруто выдернул неожиданно начавшийся дождь. Он не был сильным. Капли падали мягко и нежно, не так, как пару месяцев назад, когда они шумно ударялись о многочисленные мохнатые ветви деревьев. Сейчас они тихо шуршали, стекая вниз по изумрудной листве, мистическое празднество, таинственный ток капель к корням деревьев, от которых они поднимутся снова вверх и превратятся в листья, скучающим летними ночами по дождю.
Удзумаки всегда любил дождь. Этот мерный звук тяжелых капель мягко касающихся земли и разлетающихся в тысячи радуг. Ток воды по лицу. Дождь всегда освежал это чертово место. Наруто скучал по дождю, он радовался ему как маленький ребенок. Удзумаки обожал сильные ливни, когда погода была щедра, изливая на землю огромное количество воды. Когда кажется, что вода набирает всю силу именно сейчас, чтобы смыть все то дерьмо, что происходит в этом забытом Богом месте.
Наруто считал дождь чем-то мистическим. Дождь рождается, живет и умирает, чтобы возродиться вновь. Дождь несет жизнь всему живому на земле. Он дарит утешение и радость. Он навевает уныние и скуку, он дает силу жить, и он убивает. Наруто считал дождь царственной особой. Дождь никогда не приходит сам по себе. Он является в окружении многочисленной свиты: ветра, облаков, шума деревьев, шелеста листьев, грома и сверкания молний, тумана, запаха намокшей земли и листвы.
А после дождя, особенно после ливня, Удзумаки никогда не мог надышаться. Воздух казался вкуснее самых изысканных блюд, которых ему доводилось испробовать. Город светился как чистейший бриллиант в сотни карат, а ночь очень искусно прятала обыденную серость и обреченность этого города. Обычно, в такие моменты, ближе к окраине локации, старый дуб замирает под тяжестью влажной листвы. А возле дома Сарутоби появляется небольшая поляна драгоценных камней, они переливаются миллионом граней. Это дождь дарует клумбе различных цветов украшение на каждый лепесток. А надо всем этим огромное небо, красивое манящее небо... и тишина.
Наруто останавливается. Он замирает лишь на мгновение и блаженно щурится, вспоминая локацию, в которой он вырос, а затем резко срывается с места, продолжая свой путь. Но трава, устилающая лес изумрудным ковром, намокла и Удзумаки поскальзывается. Он падает, вытягивая руки вперед, спасая лицо от удара, и вдыхая так полюбившийся ему запах влажной земли.
Падая, Удзумаки совсем не ожидал, что его тут же перепрыгнет существо, похожее на человека, но без ноздрей и с лошадиными ногами, бормочущее что-то про проклятый дождь, от которого совсем нет житья и о мерзких людишках, развалившихся у него на пути и мешающих ему добраться до укрытия. Истерично хихикнув, Наруто вскочил на ноги и с удвоенной скоростью кинулся к больнице, тем более, что она уже была довольно близко, а он промок до нитки. Конечно, самому-то Удзумаки было совершенно наплевать насколько сильно он промокнет, ему это совершенно не мешало, но вот Гаара его за такое отношение к своему здоровью не похвалит. А уж если Наруто все же умудрится заболеть, то вообще. Нет, Гаара его конечно вылечит, но вот потом убьет, а затем воскресит и опять убьет. И это будет продолжаться до того момента, пока не надоест рыжему.
До больницы блондин добежал довольно быстро. Он больше не останавливался и, что неимоверно радовало, не встретил ни одного мутанта. Забегая в здание больницы, Наруто уже не осторожничал, за что и получил гневный вопль в голове:
– «Совсем страх потерял, чертов придурок?», – с рычащими нотками. – «А если здесь какая тварь схоронилась?»
– О, шизофрения, ты наконец вернулась, – весело посмеиваясь выдохнул Наруто не останавливаясь поднимаясь по лестнице на третий этаж и направляясь к самой дальней двери довольно длинного коридора.
– «Да какая я тебе шизофрения, идиот», – фыркнул голос.
– Ну а кто же ты тогда? – удивился Наруто. – Мой воображаемый друг? Или может ты мое второе я? Ну тогда чем это отличается от шизофрении?
– «Да иди ты…», – вздохнул голос.
– Ну так я и иду, – беззлобно фыркнул Удзумаки заходя в нужный кабинет.
В помещении совершенно ничего не изменилось с его прошлого визита. Стол все также был завален различными тетрадями и книгами. Несколько шкафов перевернуты, стул, на котором ранее, скорее всего, проводил свои рабочие будни Орочимару, валялся сломанной грудой в дальнем углу у окна, а пол все также покрывал толстый слой пыли.
Не долго думая, Наруто разделся до трусов и повесил мокрые вещи на чудом уцелевшую вешалку. В голове незамедлительно раздался ехидный комментарий:
– «Да ты прям красавчик в этих шикарных труселях разрисованных пучеглазыми таракашками и с катаной на поясе».
– А чего такого-то? Никто же не видит… – равнодушно, не отвлекаясь от разбора завалов на столе. – Да и вообще, ты же сам возмущался, что я не осторожен, вот я и не стал отстегивать пояс с катаной. И кстати, это не таракашки, а божие коровки…
– «Да без разницы. Все равно они стремные…».
– Эх, ничего ты не понимаешь в красоте… – вздохнул Наруто раскладывая проверенные тетради и книги в ровные стопочки рядом со столом. – Вообще-то это мои любимые.
– «Мдаа», – протянул голос. – «Дерьмовый же у тебя вкус...», – возможно он бы еще что-то добавил, но в этот момент Удзумаки вытащил из груды однотипных тетрадей одну, на обложке которой аккуратным почерком было выведена цифра два и пролистав страницы радостно вскрикнул.
– «Ты чего пугаешь, придурок?»
– Я нашел ее…
В этой тетради, в отличии от предыдущей было исписано лишь несколько страниц. Не долго думая Удзумаки садится на пол. Прямо в пыль. Не заботясь о чистоте своего белья и о том, что пол довольно холодный, а он лишь в трусах и сразу погружается в чтение.
Наконец-то все наладилось. У меня снова появился шанс. Шанс быть с моим солнышком. И хоть Минато был безутешен и все не терял надежду найти эту рыжую тварь, я верил, что однажды он сдастся, и тогда я буду рядом. Я помогу ему прийти в себя. А в это время мои эксперименты с девяткой подходили к концу. И уже появились первые результаты. Кушина родила и вместе со своим ребенком спокойно могла находиться в одном помещении с Лисами. Они их принимали как родных. И если сначала я все же немного беспокоился о сыне Минато, то со временем перестал.
Все шло просто прекрасно ровно до того момента, как малышу исполнился год. В то время мое солнышко уже смирился с тем, что Кушина не вернется, и все чаще на его лице стала появляться тень его прошлой улыбки. И хоть это была не та прекрасная улыбка, в которую я однажды влюбился, а ее жалкое подобие, но это было все же лучше, чем та всепожирающая тоска, которая постоянно смотрела на окружающий мир из его небесных глаз.
Наруто поморщился. Он никак не мог понять как можно быть такой сволочью как Орочимару.
– «А чего ты хотел от психа?» – раздался полный жгучей тоски голос в голове блондина.
– Знаешь, – фыркнул Наруто. – То, что этот врач, судя по всему, сошел с ума совершенно не объясняло его поступков.
– «Врач? – рассмеялся голос. – Ты называешь его врачом?!»
– И чего же в этом смешного? – разозлился Наруто и дерзко глянул перед собой, но ни кого не увидел. – Ах, да. Я совсем забыл, – вздохнул Удзмаки опираясь голой спиной на холодную стену и уставился ничего не выражающим взглядом в потолок. – Ты же лишь моя фантазия...
– «Придурок, – фыркнул голос. – Ты полный придурок, Нару. Я не фантазия. Я настоящий. А смешно здесь, то, что Орочимару не врач. Он – сумасшедший ученый. Врач – это человек который лечит душу или тело. В зависимости от своей квалификации, хотя некоторые лечат все в совокупности, но это явно не про этого психа... он никогда и ни кого не лечил, он умел лишь калечить...»
– Ну да, тоже верно... – Удзумаки не стал спорить с тем, что его назвали придурком, так как сам не знал прав ли он в своих утверждениях. Ведь в действительности, в их чертовом городке возможно все. Вплоть до того, что он с кем-то делит свое сознание. Поэтому Наруто вновь погрузился в чтение записей.
Я неоднократно замечал, просматривая записи с камер наблюдения из клетки с лисами, что мальчишка как будто чувствовал, когда ко мне приходит Минато. Он становился нервным. Начинал плакать и из-за его поведения нервничали лисы, но Кушина всегда могла его успокоить... Кушина... я сам не понял когда начал называть ее по имени. Может в тот момент, когда понял, что она действительно любила Минато? А может после того, как я резал ее на живую, а она терпела, она никогда не плакала, не молила о пощаде. За все то время, пока Кушина находилась у меня «в гостях» я слышал от нее лишь одну просьбу. Она просила не убивать их с Минато малыша...
Наруто вздрогнул, роняя тетрадь на пол.
– «Да не переживай ты так, малыш...» – и хоть голос все также был переполнен рычащими нотками, но у блондина сложилось впечатление, что собеседник изо всех сил старался его успокоить и поэтому, Наруто собрался с силами и поднял тетрадь.
Однажды, когда меня не было в больнице, мой помощник пошел кормить девятку. Этот идиот давно заглядывался на Кушину и видимо решив, что это его шанс, он как-то выманил ее из клетки и попытался изнасиловать. Кушина сопротивлялась и Кабуто, не рассчитав силу, ее убил. Позже, когда я просматривал записи с камер я был безумно удивлен. В тот момент, когда Кушина выходила из клетки ее сын спал, но когда дыхание его матери оборвалось, он проснулся и закричал. От его крика вся девятка как с ума посходила. Они бесновались, бросались на прутья клетки и рычали. А затем, сына Минато окутало огненной аурой в форме девятихвостого лиса. Все резко успокоились. Лисы расступились освобождая пространство у прутьев клетки возле которых в ужасе замер Кабуто. Ребенок не отрывая взгляда смотрел на убийцу своей матери алыми глазами с вертикальным зрачком. Кабуто отшатнулся и попытался сбежать, но не успел. Все девять хвостов ауры малыша резко увеличились в длину выламывая прутья клетки и полностью укутывая моего помощника заживо сжигая его плоть.
Когда Кабуто перестал кричать. Когда от него остались лишь обгоревшие ошметки, хвосты исчезли. Их как-будто и не было никогда, а кицуне-самец мягкой поступью приблизился к малышу и склонил свою голову заглядывая в уже вновь голубые глаза ребенка. Они будто-бы общались без слов. А затем, самец аккуратно подхватил малыша зубами за воротник кофточки, а самка, не менее аккуратно перехватила пастью тело Кушины за талию и они удалились, по пути сбивая замки со всех клеток.
Закончив читать Наруто полностью убедился в том, что Минато и Кушина – его родители, а Орочимару – мерзкий ублюдок, который посмел испоганить жизнь не только его семье, но и всем жителям этого города. Но у него все же оставался один вопрос к голосу в голове.
– Ты можешь ответить на один мой вопрос?
– «Да без проблем, малыш, задавай свой вопрос».
– Курама, это ты?
***
А где-то там, далеко за пределами этого проклятого городка, длинноволосый брюнет с желтыми змеиными глазами, на протяжении многочисленных лет сокрушался о том, что он не в Зоне, а именно здесь, среди обычных людей. Нет, он не мечтал расстаться с жизнью. Наоборот, он хотел жить. Жить и наблюдать вблизи за развитием того, на что он потратил большую часть своей жизни. – Чертов маленький ублюдок, – воскликнул мужчина фразу, которую произносил каждый вечер, сидя в кресле возле камина, потягивая виски и размышляя о том, что он сделал не так, раз вся его жизнь полетела под откос.
