Почитай отца своего

Голду принадлежало здание, в котором он меньше всего желал присутствовать, и это был первый раз, когда он находился на своей арендуемой собственности в рабочие часы. Ростовщик не хотел быть здесь, если начистоту, он бы предпочел обременить этим делом кого-то другого, чтобы разбираться с вопросами транспортировки и денежных взносов, которые будут тяготить его ум следующие 14 лет. Эмма крепко держа Румпельштильцхена за руку, с нетерпением тащила его в сторону своего будущего класса. - Папуль, идем скорее! Он посмотрел на свою маленькую девочку и, прихрамывая, последовал за ней. Небольшой розовый рюкзачок Эммы подпрыгнул, когда она двумя своими шагами пыталась поспеть за одним отцовским. Он не отпускал ее потому, что она, вероятнее всего, вырвется и убежит, а здесь было слишком много народа – он бы потерял ее в толпе. Голд ненавидел школы; вся эта затея воплощалась лишь потому, что Мэри-Маргарет настаивала на том, что Эмма должна находиться в окружении детей ее возраста. И вместо того, чтобы нанять на дом репетитора, ростовщик вынужден был привести дочь в городскую школу. Он не сказал девушке, что детей «возраста Эммы», на самом деле, здесь не было – единственной причиной, по которой он согласился, были воспоминания о том, как одиноко было Бэю, не общаясь со сверстниками. Вскоре девочка поймет, что дети вокруг не взрослеют вместе с ней и Румпельштильцхен должен будет рассказать ей о ее предназначение. Он бы хотел, чтобы Эмма побыла ребенком чуть дольше, прежде чем на ее плечи опустится бремя Спасителя. Эмма радовалась пребыванию в школе. Это было единственным, о чем она без умолку болтала, в течение последнего месяца. Воспоминания о дочери, сидящей за обеденным столом и болтавшей не достающими до пола ножками, останутся с Румпельштильцхеным навсегда. Она была такая… счастливая. Он жалел, что когда-то давно не был таким же чистым и счастливым. После преодоления небольших трудностей, они вместе нашли класс Эммы; и лишь вошли, Голд наткнулся на улыбку мисс Сталк, которая сползла с ее лица, как только женщина увидела ростовщика, стоящего рука об руку со своей маленькой дочерью. Эмма помахала отцу рукой и попыталась убежать играть с одноклассниками, но Румпельштильцхен был рассеян и не заметил, что так и не отпустил руку девочки. - Папа! — Малышка хмуро взглянула на отца. Мужчина наклонился к ней и взглянул в глаза. - Эмма, если ты хочешь домой, мы уйдем. Девочка отрицательно покачала светловолосой головой. Она хотела остаться, и не понимала, почему ее отец беспокоится о том, чтобы она всего лишь на шесть — восемь часов в день была в окружена кем-то, кроме него самого и мисс Бланшард. - Эмма, — Румпельштильцхен понизил голос и взял ее маленькую щечку в ладонь, — если тебе понадобится помощь… только найди телефон и позвони мне, я приеду. Ты ведь знаешь мой номер? Она кивнула. Голд был вполне уверен, что дочь помнила номер его телефона с четырех лет. Но ему все еще не нравилась эта идея. Он бы хотел думать, что Эмма будет в целости и сохранности среди других детей и взрослых. Она будет в безопасности. Но беда была в том, что малышка, находясь среди скопления детей, может потеряться. Это был только пробный раз – Эмму примут в школу в любой удобный для Голда момент и, если тот Безумный мальчик или Злая Королева сделают хоть шаг в направление маленькой Спасительницы, ростовщик тут же заберет дочь для обучения на дому. Да, он узнает, если кто-то из этих двоих попытается приблизиться к Эмме – у него были "глаза" по всему городу, сообщающие ему обо всех передвижениях молодого и богатого мистера Хеттера, живущего в особняке на холме, и мэра Миллс, извечной опоры маленького, затерянного в лесах Мэйна городка. О наблюдении Голд позаботился еще год назад и не считал себя обычным родителем, озабоченным безопасностью своего ребенка. Эмма была угрозой всему злу проклятого Сторибрука, а это самое зло, естественно, было угрозой ей. Будучи Тёмным, Румпельштильцхену не был знаком термин «паранойя». - Я люблю тебя, малышка, — прошептал он и поцеловал дочурку в щеку. – Будь умницей и, может быть, когда школа закончится, мы отправимся в лавку мороженого. Эмма ликующе взвизгнула и обвила шею отца своими маленькими ручками. Он вернул жест, еще раз поцеловав ее в щеку, и отпустил играть с другими детьми «ее возраста». Она будет в порядке. Она будет в порядке. Она будет в порядке.

***

- Ваша дочь уже влезла в неприятности, мистер Голд. Ростовщик взглянул на дочку. Ее учительница пригласила его после уроков. Эмма выглядела грустной и напуганной. - Что она сделала? – О, он ожидал, что девчушка что-то натворит, ей ведь было лишь четыре, но не выдергивать же его из лавки по этому поводу в самый первый день. - Сегодня, когда дети играли во дворе, у них случилось небольшое противостояние… Голд снова посмотрел на дочь. Эмма ведь уже играла с детьми прежде – Мэри-Маргарет брала ее с собой на игровую площадку, но когда ростовщик впервые увидел дочь с другими детьми, он заметил, что Эмма была среди них главной и именно она решала, в какие игры играть. С первых секунд он понял, у девочки будет сильный характер. - Похоже, что один из мальчиков дразнил другого, помладше, когда Эмма пришла на площадку. Я не видела сама, но из того, что мне рассказали, я поняла - ваша дочь ударила того мальчика, который был старше и он расшиб голову о тротуар. Ему наложили швы. - Я оплачу это, — Голд сохранял не поддающееся чтению выражения лица. Эмма обхватила себя руками. - Да, еще она поцеловала того маленького мальчика. Я просто подумала, вам нужно знать. По какой-то причине, это заявление заставило Румпельштильцхена улыбнуться, и он совсем не знал почему. Он постарался одарить мисс Сталк самой обаятельной из своих улыбок. - Они ведь дети. - Мистер Голд… - Я уверяю вас, впредь Эмма будет аккуратнее и не доставит вам проблем. Ростовщик взял дочь за руку и вместе с ней вышел из классной комнаты.

***

По дороге домой в машине было тихо, пока Румпельштильцхен не собрался сказать то, что должен был. - Ты понимаешь, почему наказана, Эмма? - Я подралась, — угрюмо ответила девочка. - Эмма… Знаю, ты постояла за того мальчика и это хорошо… но то, что ты ударила его обидчика – это плохо. Видишь разницу? - Нет. Он тоже разницы не различил. Но нужно было дать отцовское наставление и отругать за хулиганство. Но, если честно, Румпельштильцхен гордился своей маленькой дочкой. - Ты поймешь, когда станешь старше. Он вздохнул. Это было универсальное оправдание для девчушки, пока она действительно не подрастет.