С этой минуты / From This Moment

Ужасно глупая мысль приходит мне в голову, когда я подхожу к его клетке. Он теперь в Мемфисе, спасибо Чилтону Долбаному Придурку, который не смог удержать свой грёбаный рот закрытым. Клянусь, есть какая-то причина, почему те или иные люди выбирают определённые профессии. Допускаю, Чилтон не самый лучший - мягко сказано, ха-ха - директор больницы, но, слава Создателю, он хотя бы не агент ФБР... и он едва ли заслуживает даже работы в "Тэттлере". Лучше бы ему стать смотрителем зверинца. Вот, точно, это как раз для него. Чёрт побери! Ну почему мужики всё постоянно портят? Я была близко, очень-очень близко. А теперь можно считать, она мертва. Кэтрин Мартин мертва. Но это не моя вина! Я ведь почти убедила Лектера заговорить. Он был готов всё рассказать мне. Я точно это знаю. Может, ещё через одну или две встречи, но рассказал бы. А теперь, что бы это ни было, оно ускользнуло от меня. Мы бы уже могли найти маньяка. Мы бы уже могли спасти девушку, и... Лектер знает, что я солгала ему. Я сама знаю, что обманула. Он бы помог нам, но ничего не получил для себя. Могла ли я смириться с этим? Ну, у меня и не было особого выбора. Мне нужно было просто расслабиться, зная, что я собираюсь хитростью выманить всё у этого высокомерного болвана, а потом оставить его с носом. И тогда я бы стала не лучше всех тех, кого он ненавидит. Подходя ближе, размышляю, станет ли он вообще разговаривать со мной. Честно говоря, я не знаю, чего ожидать. Ему известно, что я пыталась надуть его. И что мне это удалось. Теперь, когда тема наших разговоров мертва и находится вне зоны досягаемости, я позволяю себе подумать, что могла бы сделать после поимки Буффало Билла в смысле какой-либо компенсации, чтобы склонить Лектера на свою сторону. Я знаю, недостаточно будет просто... разговаривать. После того, что было между нами. Звучит, как речи полоумного. Я тоже как считаю. В конце концов, я - курсант ФБР, а он... Что-то совершенно иное, определённо. Пусть и не к месту будет сказано. Я всё же хотела бы знать, какого хрена мужики всегда мешают женщинам. Это что, какие-то комплексы по Фрейду? "Смотрите, я мужик. Смотрите, у меня есть пенис. Смотрите, я могу разрушить карьеру своей сотрудницы, чтобы продемонстрировать мужское превосходство". И это о тебе, Пол Крендлер. Не думай, что я не вижу тебя насквозь. Фу-у-у... Насквозь... Следующий вопрос, пожалуйста! Хорошо, я иду. Иду, иду. А он всё ближе. Мои каблуки гулко стучат по полу, и я отчаянно сожалею, что не надела какие-нибудь другие туфли для этой встречи. Хотя, сомневаюсь, что кеды с джинсами и толстовкой помогли бы мне выглядеть профессионально. Он уже и так нанёс удар по моим туфлям. Не хочу его побуждать к этому снова. Ближе, ближе, ближе... Игнорирую порыв броситься бежать без оглядки. Теперь понимаю, как сильно я нервничаю. Не так-то легко встретиться с ним лицом к лицу после того, что я пыталась провернуть. И хотя он не может до меня добраться в физическом плане, я-то знаю, что его слова ранят в сотни раз сильнее, чем зубы. Да, я знаю. И мне стыдно, что чуть ранее ему удалось заставить меня плакать. Ладно, признаюсь. Иногда я веду себя по-девчачьи. Но ... ш-ш-ш... не говорите никому. Ха... я точно нервничаю. Дурацкое чувство юмора уже тут как тут. Он сидит спиной ко мне, чему я рада. Не хочу, чтобы он заметил мою нервозность, хотя знаю, что он всё равно почувствует запах. Но по крайней мере я могу попытаться успокоиться. Он читает, но я не решусь поинтересоваться, что именно. Последняя попытка... Да-а... последняя. Время Кэтрин на исходе, а я должна что-то придумать, чтобы спасти то немногое, что осталось от наших разговоров в Балтиморе. Да, она мертва. Определённо мертва. Когда я подошла и остановилась, он неожиданно заговорил. Если бы я не подозревала, что так будет, подпрыгнула бы на месте футов на десять. Повезло, ага? -Доброе утро, Клариса. Как же мне это нравится. Никто, кроме него, так не произносит моё имя. Выделяя каждый слог. И это заставляет меня чувствовать себя какой-то... целостной. Глупо, знаю. Определённо, я не философ. Он, что, сказал: "Доброе утро"? Но я уверена, что сейчас ночь... О Боже мой. Повернулся в крутящемся кресле и теперь смотрит прямо на меня. Здесь совсем другое освещение, нежели в балтиморской психушке. Невероятно другое. Он и одет иначе, чем там. Я не могу оторвать от него взгляда. А его глаза словно обволакивают меня целиком, и я чувствую себя... О... Господи... Ещё одна странная мысль возникает у меня в голове. Я не могу её сдержать, и потому слегка прикусываю внутреннюю поверхность щеки, чтобы не засмеяться или не улыбнуться, выдавая собственное изумление. Сексуальный ти-и-ип, он такой оди-и-ин... Я точно умею делать правильный выбор, да? Что? О чём он говорит сейчас? Догадался, что я думаю о... ну, в общем, об этом. О чём бы я там ни думала. (Я вовсе не в настроении сейчас жертвовать своим рассудком ради утверждения правды). Я решаю не переспрашивать его, чтобы не попасть в неловкую ситуацию. Он говорил что-то ... о супе? Я подхожу ближе, но на достаточное расстояние от прутьев решётки, а затем отступаю назад. Мы по-прежнему смотрим друг другу в глаза. Теперь рисунки в его распоряжении. Я не собиралась отбирать их у него, Барни тоже. -Как предусмотрительно с Вашей стороны, - задумчиво произносит он. Я испытываю облегчение, слыша безразличие в его голосе. И видя такой же равнодушный - извиняюсь за чрезвычайно плохой каламбур - взгляд убийцы. Уровень моей тревоги опускается на пару отметок, однако я всё ещё настороже. -Доктор Чилтон просто в восторге от того, что вас с Крофордом вышвырнули из расследования. Или Вы здесь в последней попытке обольстить меня? Фу! Меня просто передёргивает. Так вот, о чём ты думаешь, ты, напыщенный... Однако следующую фразу я произношу быстрее, чем успеваю подумать. -Меня никто не подсылал. Я пришла сама. И пусть правда облегчит вам душу! В его глазах заплясали весёлые искорки, когда он услышал мои слова. Я не вздрагиваю на этот раз. Возможно, потому, что меня не беспокоит эта мысль. -Люди скажут, что у нас роман, - отвечает он. Чёрт возьми, Вы не читаете газетных заголовков, доктор? Люди не скажут, они уже говорят. С тех самых пор как я в первый раз пришла к Вам, они болтают про нас. Вот, что действительно меня раздражает, а не сама мысль. Билли Рубин... что? Ах, да. Детки, никогда не позволяйте серийному убийце клеиться к вам. Особенно если это убийственно привлекательный убийца. Такие вещи немного сбивают с мысли, знаете ли. Конечно, он клеится не так нахально, как некоторые. Сомневаюсь, что мне бы такое понравилось. И ему тоже. С его точки зрения, подобное поведение является грубым. Кстати, насчёт грубости. Слышали, что случилось с Миггзом? Ха, этот жалкий подонок получил, что заслужил... Тьфу. Что это со мной? Я ведь не должна думать о... Но не стану отрицать, как это приятно. Ладно, Старлинг, ближе к делу. Кстати, а о чём речь...? Ах да. -Доктор Лектер, - говорю я, затаив дыхание и стараясь не показывать, о чём только что думала. Избегаю смотреть ему в глаза, чтобы не увидеть в них... удовольствие. Я уверена, что это оно и есть. Хотя сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь подозревал его в... ЧТО я ТОЛЬКО ЧТО говорила о том, чтобы не уходить от темы? -Я нисколько не ... подвергаю сомнению то, что вы рассказали сенатору Мартин, но, скажите, Вы бы посоветовали мне дальше разрабатывать идею о... -Подвергаю сомнению? - насмешливо повторяет он. - Я ничего Вам не советовал и не собираюсь. Хорошо. Я этого и не ждала. -Вы пытались одурачить меня, Клариса. Думаете, я в игрушки играю с этими людьми? О, доктор Лектер... Именно это Вы и делаете. Не притворяйтесь. Тем не менее моё сердце подпрыгивает, когда я слышу прямое обвинение, каким бы истинным оно ни было. Я перехожу в наступление, возможно, слегка преждевременно, но не могу позволить паузе в нашем диалоге слишком затянуться. -Думаю, в Балтиморе Вы говорили мне правду. Я не думаю. Я это точно знаю. -Жаль, что Вы пытались надуть меня, не правда ли? - отвечает Лектер. Наши взгляды не отрываются друг на друга, хотя сейчас он закрыл лицо ладонями, и я ничего не вижу, кроме красновато-карих глаз. Его глаза - это всё, что мне сейчас нужно. -Бедняжка Кэтрин Мартин больше не увидит солнце. И Вас это радует, доктор Лектер? Мы ведь оба знаем, что Вам солнышка тоже видать. Да, это был выстрел в темноте. Ещё один каламбур. Мы оба знаем, что это не продлится вечно. И у меня такое чувство, будто я сделала что-то очень, очень плохое... в смысле, для ФБР. Противные предчувствия. -Бог отвернулся от бедняжки Кэтрин, - подытоживает он. Ладно... Ты хочешь сыграть по-крупному. Я тоже умею быть стервой, мистер! Не думай, что можешь запугать меня. Не теперь. И потом, кто знает... Я могу завоевать уважение, изображая дурочку, которая не решается возражать. -Жаль, что Вам теперь приходится угождать и тем, и этим, - быстро говорю я. Ха! В яблочко! Я тебя сделала! Сделала! Ха-ха-ха! Э-э-э... продолжим. -Но жаль, что мы так и не смогли закончить наш разговор. Сама Ваша идея об имаго... в ней была какая-то законченность, элегантность. От этого трудно так просто отказаться. Ты идёшь тёмным переулком, девочка. Ещё бы в этом не было элегантности. -А теперь вся теория разрушена, как будто кто-то оставил недостроенную арку. -Половина арки стоять не будет, - замечает Лектер. В его голосе я слышу издёвку, но заставляю себя не обращать внимание. -Кстати, об арках. Думаете, они позволят Вам ещё что-нибудь сделать? У Вас уже забрали удостоверение? Через мой труп. -Нет. Он отводит взгляд, быстро, как будто указывая куда-то. -А что это у вас под пиджаком, агент Старлинг? Табельные часы, как у папочки? Честно говоря, приятель, угадываешь ты плоховато. -Нет. Это скорозарядное устройство. -Значит, Вы сейчас при оружии? А, динь-динь-динь! Что у нас есть для него, Джонни? Знаю-знаю... Вернёмся к делу. -Да. -Тогда Вам нужно немного отпустить боковые швы своего пиджака. Вы сами шьёте? - он делает многозначительное ударение на слове "шить", однако я не обращаю на это внимания. Относись я повнимательней ко всем словам, которые он выделяет голосом, сейчас бы побежала со всех ног, словно обезглавленный цыплёнок. Ха-ха. Очень смешно. К теме нашей беседы. В школе я посещала уроки домоводства, если Вы об этом, доктор. -Да. -Вы сами сшили этот костюм? А на что похоже, на вечеринку по случаю Хэлллоуина? Я вроде не на маскарад одета. -Нет. Доктор Лектер, вы ведь всё знаете ... И ля-ля-ля. Наконец я говорю по делу. И всё такое прочее. Говорю ему, что он знает досконально о Билли Рубине, или предполагаемом Билли Рубине, ну, или знал бы - если бы встречал его лично. Лектера, кажется, весьма развлекают мои умозаключения, так что он слушает, не перебивая. Похоже, я тут единственный настоящий мужик - ну, не в прямом смысле, конечно. Он говорит о римских императорах, потом критикует моё совершенно не читающее поколение. А потом наконец упоминает кое-что интересное. -Он страстно желает... Ну конечно же! Как просто... и почему только сумасшедший сумел меня подтолкнуть к этой мысли? Да, доктор, что ещё? Я вся внимание. -На самом деле, он страстно желает стать тем, чем являетесь Вы. Какого хрена? Он что, хочет стать богиней секса? Ха-ха. Это совершенно НЕ смешно. Настолько, что мне впору застрелиться. Интересно, заметил ли это Лектер. Он продолжает: -Желать и домогаться - в его природе. Когда мы начинаем желать чего-то, Клариса? Мы разве ищем то, чего можно страстно хотеть? Постарайтесь ответить. Я смущена, и не боюсь признаться себе в этом. -Нет. Мы просто... -Нет. Не просто. Мы начинаем желать то, что видим каждый день. Разве Вы не чувствуете на себе взгляды случайных встречных? С трудом могу представить, чтобы Вы их не замечали. Хммм... Чилтон, Миггз, Алан... И Вы, доктор. Постоянно Вы. И мне любопытно, а Вам самому известно, что я всё вижу? Знаете, я ведь тоже умею быть проницательной. После его следующей фразы мне становится ясно, что он всё знает. Знает так же хорошо, как и я. А ещё знает, что мне это известно. -Разве Ваши глаза не ищут то, что Вы желаете? Да. Тебя, дурак. Блин! Блинблинблин!!! Я с трудом удерживаюсь от искушения кивнуть головой. Это принесёт ему только большую радость. Я борюсь с собой, пытаясь восстановить самоконтроль, или, по крайней мере, дыхание. -Хорошо, а теперь скажите мне, как... Лектер качает головой. -Ваша очередь рассказывать, Клариса. Больше у Вас нет для меня путёвок на остров по изучению рогов и копыт. О! Ну ладно, я поняла! А тебе приходило в голову, мистер Напыщенное Высокомерие, что моя часть в нашей сделке причиняет боль? На самом деле, очень сильную боль. Хмм... рассказывать тебе... А зачем? Из-за Кэтрин. Да... Расставляй приоритеты, Старлинг. Чёрт возьми. Сейчас не время для этого. И... я рассказываю ему. Открываю самую глубоко запрятанную и мрачную часть меня. Продаю свой рассказ, историю своих слёз, которая, возможно, заставила бы плакать тех, кому не всё равно. И мне становится больно. Очень, очень больно вспоминать. Я в смятении от этого. В конце концов, разве не должны люди держать такие вещи в себе? Я рассказываю ему и вижу, как он выпивает мою боль. Однако, возникает ощущение, будто он сочувствует мне и даже понимает. О нет, Старлинг. Не делай этого. Он может быть убийственно сексуальным, но не надо наделять его человеческими чувствами и эмоциями. Ничего хорошего из этого не выйдет. Вспомни, кто он и что делает. Он разочарован, что Ханна мирно умерла во сне. А я хочу откусить ему голову за это. Откусить. Ха. Сегодня глупые каламбуры сыпятся, как из рога изобилия. -А твой приёмный отец в Монтане случайно не трахал тебя, Клариса? Вопрос нацелен, точно ядовитое жало, но я замечаю что-то в его глазах. Гнев? Возможно. Гнев от того, что я могла подвергнуться изнасилованию в детстве? Ммм... Голодны, доктор? Хотите нагулять хороший аппетит к тому времени как Вам принесут ужин? Я играю, давая ложный ответ, но знаю, что он прочтёт в нём всё, что нужно. -Нет. -А пытался? -Нет. И вот, наконец, мы подходим к ягнятам. Меня со всего размаха бросает в воспоминания, и я снова, с отчётливой ясностью, слышу, как они кричат и плачут в темноте. Ждут, зовут на помощь и, возможно, уже знают свою судьбу. Я должна была сделать хоть что-нибудь тогда. Как и сейчас. Как и сейчас, когда я должна спасти Кэтрин Мартин. Господи, вот оно. Это оно, это... И он тоже всё понял. -Ты до сих пор просыпаешься по ночам, правда? - спрашивает он, не слишком резким и достаточно заинтересованным тоном. Я благодарна ему за это. Я бы сломалась, услышав прямое требование. - Ты до сих пор просыпаешься в ледяной темноте под крики ягнят? И я отвечаю честно, с трудом владея собственным голосом: -Иногда. -И ты думаешь, что если собственными руками поймаешь Буффало Билла и спасёшь Кэтрин, то ягнята замолчат? Что это каким-то образом спасёт их тоже, и тогда ты больше не будешь просыпаться в темноте, слыша ужасные крики? Клариса? На минуту я перестаю дышать, и осознание приходит ко мне. Это трудно. Но, наконец, я беру себя в руки. -Да. Не знаю. Может быть. Лектер смотрит на меня не отрываясь, в глазах - выражение истинной благодарности. -Спасибо, Клариса. Я никогда не слышала, чтобы он был так спокоен. Моя боль дарует успокоение? Я моргаю. Да. К собственному удивлению, я тоже ощущаю мир и покой. Осознавая это, впрочем, где-то глубоко внутри. Ужасная тяжесть упала с моих плеч. И всё же, я не могу забыть свою главную цель. -Назовите мне его имя, доктор Лектер. Он замолкает на минуту, словно обдумывая, потом слегка опускает голову и произносит имя. Имя, не имеющее никакого отношения к личности Буффало Билла. -Доктор Чилтон. Полагаю, вы знакомы. А теперь они уводят меня. Я пытаюсь сопротивляться, но они всё равно меня уводят. Пэмбри со своим напарником. Лектер стоит в своей клетке с таким видом, будто прощается со мной на вокзале. Его голос звучит сильно и властно, а я будто слабею. -Прощайте, Клариса. Вы сообщите мне, если ягнята перестанут кричать? Не задумываясь, отвечаю: -Да. Я вижу, как он поднял бровь, будто сомневаясь, и это приводит меня в бешенство. В тот момент я совершенно забыла, что уже давала ему повод не верить моему слову, не верить, что я выполню обещанное. Теперь всё, что у меня осталось, это моё собственное честное имя. То, что я сама говорю, а не то, что Бюро заставляет меня делать. -Обещаете? - мягко спрашивает он. -Да, - мне хочется крикнуть это что есть сил, но выходит как-то вяло и тихо, потому что меня уводят всё дальше. -Тогда почему бы нам не завершить постройку арки? Возьмите папку с делом, Клариса, она мне больше не нужна. Он протягивает через решётку бумаги; их я когда-то принесла ему. Дело, которое завело меня так далеко, что конца не видно. Я не должна ничего принимать из его рук. Но мне всё равно. Я вырываюсь и в считанные секунды подбегаю к заграждению, осознавая то невыразимое словами доверие, которое проявляю сейчас. Он тоже всё понимает, и это изумляет, волнует его. Наши глаза словно сцепляются мощной силой, и я вздрагиваю, когда он быстро проводит своим пальцем по моему. Его глаза вспыхивают. -Спасибо, Клариса. -Вам спасибо, доктор Лектер. Это самый сильный и многозначащий момент, который когда-либо случался между мной и другим человеком. Я понимаю это. Осознаю в ту же секунду. А пока меня уводят прочь, я понимаю и то, что память о нём, стоящем вот так, навсегда останется со мной. Сейчас он не подшучивает и не насмехается, а просто наблюдает, как меня забирают и уводят прочь от него, возможно, навсегда. Возможно, я бы сейчас даже смогла разглядеть печаль в его глазах. И это заставляет меня чувствовать нечто, что я не могу описать. Но я не задерживаюсь на этом, а наоборот, собираю себя в кучку, делаю глубокий вдох и покрепче прижимаю к себе папку с материалами дела. По дороге домой мне предстоит хорошенько перечесть их все.