В глубине под водяными лилиями

Хёкдже никогда не думал, что осознавать свою симпатию к другому человеку бывает так страшно. И дело тут совсем не в том, что Донхэ парень, и он какого-то чёрта начал возбуждать ярого любителя миниатюрных нимф, а в причине их знакомства. Бывший сатир как никогда чётко понимал, что его навязали Хэ. Взяли и нагло вплели в судьбу по сути совершенно постороннего их миру человека. Не наломай тогда Хёк дров и не наложи колдун на него чары, всего этого можно было бы избежать. Жил бы он себе спокойно рядом с Хэ и не мучился бы угрызениями совести. Ведь Хэ это Хэ. Другого такого нет. При любом раскладе они смогли бы стать близкими друзьями. Сидели бы в гостиной по вечерам и дружно смеялись над очередной безумной выходкой Хичоля, а так… Чувствуя по всему телу тянущую боль, которая с каждым днём становилась все сильнее и сильнее, Хёкдже начинал опасаться того, что умрёт, не рассказав всей правды. Каким бы ни было второе заклятие, его шестерёнки определённо пришли в движение, и что-то подсказывало арфе, что ждать от него чего-то хорошего явно не стоит. Он поплатится за свои грехи, как пить дать поплатится. Ничто так не растравляет душу, как обманутая симпатия. Сможет ли он избавить Донхэ от такой печальной участи? Под силу ли ему это? В голове Хёкдже роились миллионы мыслей, из которых совершенно невозможно было выудить хотя бы одну стоящую. Он был на распутье и не знал, как ему стоит поступить. И жить хотелось, и правду рассказать… В какой-то момент бывший сатир почувствовал себя героем картины Виктора Васнецова «Витязь на распутье», тому тоже предстояло сделать сложный выбор, вот только витязем Хёк никогда не был, а признаться в трубадурстве даже самому себе стыдно. За всю свою долгую насыщенную жизнь Хёк хорошо усвоил всего два урока: никогда нельзя в спешке принимать важные решения и во всем нужно разбираться постепенно. Просто выйти на кухню и заявить «ЫнХёк – это я» он при всём желании не может. Кто знает, как отреагирует Донхэ. Перед своим чистосердечным признанием ему не помешало бы поговорить с Шивоном, тот плохого не посоветует, и лишь после этого начинать действовать. А пока он мучается похмельем, есть время разобраться со своей взбунтовавшейся ориентацией. И кто, как ни Хичоль может ему в этом помочь? Стащив у Донхэ мобильный телефон, Хёкдже закрылся в своей комнате и по памяти набрал номер самого голубого из своих знакомых. - Великий и божественный на проводе, - довольно промурчал Хи. - Хичоль, ответь мне честно, как ты понял, что голубой? – на одном дыхании выпалил Хёкдже, стараясь не растерять свой боевой запал. - Откуда такой повышенный интерес к моей ориентации? – безразлично поинтересовался Хи. - Вчера Донхэ засунул мне в рот банан, и у меня от этого встало. Я теперь гей? – покраснев, словно красавец мак, цветущий на поляне, прошептал Хёк. - Что? Какой ещё банан? – подвис впечатлительный ведущий, присаживаясь на диван. - В смысле банан? Тот самый? - Ну да. - И что ты сделал? – немного придя в себя, осведомился Хи, попутно пытаясь представить Хёка и Хэ в одной постели. - Попробовал его? - Откусил кусок, - серьёзно ответил Хёкдже. - От чего? – побледнел сатир. - От банана. - От банана Донхэ? - Да. - Ирод! - А что мне оставалось делать? – взвыл арфамэн. - Шкурка никак не снималась! - А зачем её вообще снимать? Оральный секс и обрезание – это две совершенно разные вещи! Хэ сильно пострадал? - Причём тут оральный секс? Банан пострадал, Хэ – нет. Я откусил кусок и прожевал. Задание в этом заключалось. - Хёкдже, а мы сейчас точно об одном и том же банане говорим? – прикрыв глаза, поинтересовался Хичоль. - Я о фрукте, а ты? - Тоже о нём, - разочарованно соврал Хичоль. - Так что? Я теперь голубой? - Ты теперь извращенец, мой дорогой друг. - Почему это? – возмутился Хёкдже. - Тебе всякую ерунду в рот суют, а ты и рад. Столетия одиночества сослужили плохую службу. Хочешь, запишу тебя к сексопатологу? - Ты издеваешься? От тебя никакой помощи! - Неправда! Вот тебе мой мудрый совет, - чуть понизив голос, прошептал Хи, – зайди к Донхэ в комнату и внимательно огляди его. Затем прикрой глаза и прислушайся к своим ощущениям. Если сердце, словно пойманная в клетку птичка, бьётся в груди, а внизу живота разливается приятное тепло, то поздравляю, ты запал на мужика. - А если всё так и будет, что тогда? - Девочки, сауна… - Понял. Так и сделаю. - Девочек заказывать? - Нет, сам справлюсь. - Порно, порно - весело задорно! – пропел Хичоль. - И кто из нас двоих извращенец? - Обидеть художника может каждый… - Ладно, передай Шивону, что я хочу с ним поговорить. - На тему? - Второго заклятия, оно походу начало действовать. - Уже? – моментально став серьёзным, рыкнул Хи. – Не паникуй. Мы справимся. - Надеюсь… - Жди нас вечером. - Хорошо, до связи. Скинув вызов, Хёкдже, отогнав от себя все посторонние мысли, воспылав нешуточным энтузиазмом, бросился к Донхэ. Без стука влетев в комнату и застав, словно по заказу, Хэ в одних трусах, копающегося в ящике с носками, Хёк, следуя совету Хичоля, принялся внимательно его рассматривать. Обласкав взглядом красивую шею, слегка накачанную грудь, соблазнительный рельеф живота, арфамэн чуть пол слюной не закапал. Его владелец всегда был так хорош собой? - Ты чего? – прикрывшись руками, спросил Донхэ. – Чувствую себя ХанГеном, Хичоль обычно так же на него смотрит! - Хэ, будь другом, повернись ко мне спиной. - Зачем? – напрягся Хэ. - Надо! Выполнив просьбу Хёкдже, Донхэ, всерьёз опасаясь за его душевное здоровье, мысленно отругал себя за шутку с бананом, ведь именно после неё Хёк то и дело начал кидать на него какие-то слишком уж неопределённые взгляды. Отомстить хочет или же… Залипнув на подтянутой заднице Хэ, Хёкдже уже почти готов был согласиться на поход к сексопатологу, как вдруг потомок обернулся и, посмотрев на него, обеспокоенно проговорил: - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, - на автомате ответил Хёк. - Ты такой бледный, - подойдя к Хёку впритык и прикоснувшись ладонью к его лбу, прошептал Донхэ. – Иди приляг. Почувствовав, как от нежного прикосновения все его тело пронзило сильной болью, Хёкдже резко сделал шаг назад и в панике уставился на Донхэ как на врага народа. Неожиданная догадка осенила Хёка, словно молния ясное небо. Неужели второе заклятие как-то направленно на их взаимоотношения? Чем ближе они становятся, тем быстрее приближается смерть? Так что ли? - Ты чего? Рука холодная? – растерянно поинтересовался Донхэ. - Мне правда нехорошо, пойду к себе, - едва слышно произнёс Хёкдже, стараясь не смотреть на Хэ. - Раз так, я не пойду на работу, останусь с тобой и… - Не нужно, - перебил потомка Хёкдже. – От похмелья ещё никто не умирал, да и Хичоль скоро должен приехать. Езжай. Все нормально. - Точно? - с сомнением спросил Хэ и, дождавшись кивка, продолжил: - Я буду в офисе, если что, звони, мобильный оставлю в гостиной. - Хорошо. Вернувшись к себе в комнату, Хёкдже рухнул на постель и попытался унять возрастающую панику. Если он мыслит в правильном направлении, то ему нужно как можно скорее отдалиться от Донхэ. Но как это сделать? Хэ его хозяин… Ругаться или же просто сбегать Хёку не хотелось. Они только начали находить общий язык, где гарантии того, что, разорвав тонкую связь, образовавшуюся между ними, он избежит смерти? Может он где-то ошибся? Если правитель Ли хотел его убить, почему не сделал этого сразу? Значит есть способ выжить? Услышав, как хлопнула входная дверь, Хёк тряхнул тяжёлой головой и только было собрался подняться, дабы пойти умыться, как в его комнату вошли Хичоль и Шивон. Оглядев потрёпанного друга, Хи присел рядом и, приобняв того за плечи, проговорил: - Выглядишь паршиво. - Хи, ты как всегда, - закатил глаза Хёкдже. - С чего ты взял, что печать с заклятия снята, - присев напротив, поинтересовался хмурый Шивон. – В тебе что-то изменилось? - Вот уже несколько дней все тело пронизывает болью, - тихо промолвил Хёк. – Болит абсолютно всё, каждая клеточка. Ничего не помогает. - Нужно срочно наведаться к колдуну, - засуетился Хичоль. - Бесполезно. Кюхен словно под землю провалился. Не могу его найти, - выдохнул Шивон. – Придётся разбираться самим. Знать бы на что заклятие направлено. - Донхэ, - прикрыв глаза, произнёс Хёк. - Что Донхэ? – не понял Хичоль. - Чем ближе мы становимся, тем больнее. - Хочешь сказать, печать снята из-за потомка Ли? – опешил Шивон. - Других вариантов у меня нет, - пожал плечами Хёкдже. - Что же нам тогда делать? – округлил глаза Хичоль. - Как вернётся домой, расскажем правду и попросим помочь, - спустя минуту молчания, выдал Шивон. - А если откажется? – прищурился ведущий. - Заставим помочь. Нас больше, и мы сильнее. - Надеюсь, что до этого не дойдёт, - сник Хёкдже. – Не хочу ему вредить…