В глубине под водяными лилиями

Внимательно наблюдая за действиями Шивона, Донхэ неуверенно кивнул и мысленно приготовился в сотый раз увидеть что-то в стиле левитации карты или монеты в платке. Но, на удивление Хэ, для фокуса Шивону не понадобилось никаких вспомогательных элементов. Он просто встал за спиной Хичоля и, обворожительно улыбнувшись, промолвил: - Лёгким движением руки Хичоль превращается… Он превращается… в сатира. Произнеся последнее слово, Ши резко дёрнул Хи за волосы и тут же отскочил на несколько шагов. Во все глаза глядя на то, как Хичоль вскакивает со стула и, шипя ругательства, набрасывается на Шивона, Донхэ уже было хотел разнять сцепившихся мужчин, как вдруг заметил лошадиный хвост, что неожиданно появился из-за пояса брюк ведущего. Впав в некий ступор, Хэ на ватных ногах обошел стол и скосил взгляд на пару копыт, которые теперь заменяли Хичолю ноги. Раскрыв в немом вопросе рот, Хэ неуверенно почесал шею и, стараясь не концентрировать своё внимание на паре рогов, что отчётливо виднелись на голове Хи, как-то отстранённо проговорил: - И правда сатир. - В душе я нимфа, - огрызнулся Хичоль, наконец, отцепляясь от Шивона и беззастенчиво стаскивая с себя штаны. - Ты в порядке? – взволнованно поинтересовался Хёкдже, наблюдая за растерянностью Донхэ. – Хичоль не опасен. Он задирист, похотлив, влюбчив, нагл, но при всём этом совершенно безобиден. - Я… - не мог найти слов Донхэ. Он и верил, и не верил своим глазам одновременно. С одной стороны, если арфа может превращаться в человека, то почему бы Хичолю на самом деле не быть демоном плодородия? Но с другой… сатиры же фигурируют в греческой мифологии, почему тогда Хи выглядит как самый настоящий кореец? - Хочешь воды? – мягким голосом спросил Шивон, беря Хэ под руку и усаживая того на стул. - Я хочу выпить, - отрешённо прошептал Донхэ и взял со стола первый попавшийся стакан. Влив в себя Текилу Бум, Хэ, поморщившись, тряхнул головой и громко скомандовал: - Ещё! Не закусывая, уговорив две порции коктейля, Донхэ немного успокоился и попытался убедить себя в том, что все хорошо, и он не сошел с ума. Подумаешь, сатир на его кухне, что здесь такого необычного? Настоящий живой сатир. Сатир. Лесное божество. Жизнерадостное козлоногое существо… На миг подвиснув и вспомнив все свои скудные познания в мифологии, Донхэ, подозрительно прищурившись, посмотрел на Хичоля и с вызовом спросил: - Разве основной атрибут сатиров не флейта? - Флейта, - не задумываясь, подтвердил Хи. - Тогда почему ты владеешь арфой? - Я против устоявшихся канонов, - фыркнул Хи. – Да и струнные инструменты мне как-то ближе. - Хочешь сказать, что умеешь играть на Хёкдже? – прищурившись, осведомился Хэ. - На Хёкдже не умею… - запнулся Хи и украдкой глянул на сосредоточенного Шивона. – Понимаешь, Хёк не всегда был арфой. У него был очень стремительный карьерный рост. - От флейты до свирели, а затем до арфы? – прыснул Хэ. - От сатира до берёзы, а затем, да, до арфы. - Сатира? – выпучил глаза Хэ. – У Хёкдже тоже есть копыта? - Нет у меня копыт, - рыкнул Хёк. – Только струны. Поглядывая на пребывающего за пределами вселенной Донхэ, Шивон, опасаясь того, что парочка закадычных друзей может ляпнуть что-то лишнее и враждебно настроить потомка, решил взять всё под свой непосредственный контроль. Если Донхэ проникнется к арфе сочувствием, то позже они вполне смогут сыграть на этом чувстве. Выходит, нужно как можно деликатнее и без особых подробностей поведать потомку Ли о нелёгкой доле Хёка и заставить того ему сопереживать. Что ж, эта задача вполне выполнима. - Хёк родился сатиром, - присев возле Хэ, начал свой рассказ Шивон. – Но из-за выходки Хичоля он стал берёзой. Но затем, опять же из-за Хи, его апгрейдили до арфы. Это очень запутанная история. - Выходки? – заинтересовался Донхэ. – Какой? - Он принял участие в конкурсе красоты среди нимф и выиграл его. - Офигеть, - присвистнул впечатлительный Хэ. – А Хёк здесь каким боком? Взял второе место? - Нет же, - засмеялся Шивон. – Он знал об афере и не отговорил Хи. Королева нимф потребовала наказать их, Дионис был вынужден с ней согласиться. - Вот стерва, - выразительно выругался Хэ. - Истину глаголешь, друг мой, - просиял Хи. – Я, когда из леса уходил, отомстил ей. Соблазнил сатира, на которого она давно уже поглядывала. Теперь он по мальчикам. - Красавчик, - похлопал в ладоши успевший окосеть Донхэ. – Главное, чтобы он потом к гетеросексуальной жизни не вернулся. - Об этом я тоже успел позаботиться. Познакомил его с юным милашкой из соседнего леса. Они уже почти двести семьдесят лет вместе. Я прямо сатирий Купидон, - заржал Хичоль. - Где ты вообще того сатира нашел? – подал голос притихший Хёк. - В клубе анонимных нимф. Где же ещё? – приподнял бровь Хи. - Весело вы живёте… Улыбнувшись, Донхэ ещё раз внимательно оглядел териоморфного Хичоля и не без удивления отметил, что больше не боится его. Умом Хэ понимал, что во всей этой истории много нечистого. Да, легенда его новых друзей была весьма продумана и убедительна, но в то же время она имела слепые пятна. Вопросы давно уже начали зарождаться в голове Донхэ, но он пока не находил в себе сил их озвучить. Отпив из своей банки немного пива, Хэ вспомнил о ХанГене и на его душе вдруг стало так тревожно. Хичоль же намеревается сблизиться с Геном… Стоит ли ему вмешаться и рассказать верному другу всю правду? Но ведь правда имеет много лиц. Не сделает ли он своим откровением только хуже? Осознав, что он сам себя загнал в тупик, Хэ принял нелёгкое решение пока ничего не делать и честно отвечать на все вопросы ХанГена. Генералу разбитой армии лучше не рассуждать о сражениях. А то, что его намеренно сразили, Донхэ уже понял, но пока ему было не ясно, зачем. Внимательно вслушиваясь в болтовню Хёкдже и Хичоля, Донхэ краем глаза заметил, как за ним с нечитаемым выражением лица наблюдает Шивон. Тот был крайне сосредоточен, и казалось, будто он слышит все мысли, что подобно пчёлам жужжали в голове Хэ. Подобное напрягало и даже отчасти пугало Донхэ. Неужели его проверяют? Но для чего? Бандит или шпион из него явно не выйдет. Слишком добрый и честный. Да и какие по сути могут быть дела у мифических существ? Не поделили поляну в лесу? Наглая русалка заплыла в чужое русло реки? Нимфы объявили бойкот? Дионис не платит зарплату? Поняв, насколько глупы и несуразны его мысли, Донхэ тяжело вздохнул и залпом допил своё пиво. Сообразив, что в нём уже два коктейля и пол-литра пива, а сознание до сих пор кристально чистое, Хэ почувствовал себя чуть ли не героем. Такими темпами он и пить научиться может, вот ХанГен-то обрадуется! - Хёк, давай споём, - вернул Хэ в реальность весёлый голос Хичоля. – Нашу любимую! - Про сатира? Давай, - поддержал друга Хёк. - Не нужно, пожалуйста, - взмолился Шивон, вмиг теряя всякий интерес к Донхэ. - Я прикоснулся к ноге Марии в мае ближе к полудню. Она упала с лошади к моим ногам, а позже упало ее платье, - в один голос загорланили Хичоль и Хёкдже. - Такая мягкая, она лежала в моих объятьях, совсем не сопротивлялась, но вдруг передо мной оказался ее муж с дробовиком*. В который раз за вечер зависнув с открытым ртом, Донхэ неосознанно прикрыл уши ладонями и попытался абстрагироваться от шума. - Это надолго, - закатил глаза Шивон. Поднявшись со стула, Хёкдже, весело прыгая на одной ноге, принялся активно танцевать в такт своему фальшивому пению. Кружась и изображая не совсем изящные па, Хёк случайно скинул со стола открытую банку пива и ногой отправил её в полёт через только недавно вымытую кухню. - Ты что творишь? – прорычал Хэ. – Кто убирать будет? - Завтра решим, - не прекращая плясать, отмахнулся Хёк. - Завтра? – понесло чистюлю Донхэ. – Хёкдже, если я проснусь, а в квартире – срач, тебе несдобровать. - Ой, как страшно, - оскалился Хёк. – И что ты мне сделаешь? Припугнёшь чёрной дубинкой? - Отличная идея, - с серьёзным видом кивнул Донхэ. Поднявшись со своего места, Хэ поставил у окна свободную табуретку и вышел из кухни. Вернувшись через пару минут со знакомым Хёку фаллоимитатором, он, под ошарашенный взгляд Шивона, закрепил его на табуретке и, повернувшись к Хёкдже, проговорил: - Найду утром хоть одну крошку, посажу на него без смазки и подготовки. И так, для справки: его длина 24 см. - Какая-то тупая шутка, - стушевался Хёкдже. - А кто сказал, что я шучу? – приподнял бровь Хэ. - Вот это стимул, - присвистнул Хичоль. – Я бы не убирал. - Я не ты, - рыкнул Хёк. – Хорошо, будь по-твоему. - Вот и прекрасно, - лукаво улыбнулся Хэ. – Я спать. Рухнув на стул, Хёкдже бросил затравленный взгляд на чёрного монстра и в панике принялся вспоминать, где в их доме хранится швабра и пылесос. Шивон же, облокотившись локтями о стол, с лёгкой улыбкой делал свои первые выводы о Донхэ. То, что тот не исполнит своей угрозы, было понятно сразу. Вероятнее всего, он утром о ней даже и не вспомнит. Но говорить об этом Хёкдже, сатир не собирался. Пусть поработает немного, хуже от этого никому не станет. Шивона очень порадовала реакция Хэ на истинную натуру Хичоля. Хоть тот и был поначалу глубоко шокирован, но довольно быстро смог взять себя в руки. Единственное, что беспокоило сатира, так это то, что потомок начал что-то подозревать. Подозрительность порождает призраки. А им это ни к чему. - Узнал, что хотел? – неожиданно серьёзно спросил Хичоль. - Да, он очень своеобразный человек, - произнёс Шивон. – Нужно оградить его от колдуна. При правильном подходе мы без проблем добьёмся его помощи. - А если нет? Что тогда? - Детей у него нет, если с Хэ что-нибудь случится, Хёкдже станет свободным. - О, - задумчиво протянул Хи. - Будем надеяться, что до этого не дойдёт.