Сказка о короле и крестьянине

— Волейбольный клуб… — недовольно, проверяя каждого, с каплей презрительности протянул декан, — я надеюсь, у вас все готово к завтрашнему фестивалю. Савамура и Сугавара переглянулись, ища поддержки в глазах друг друга. Незаметно, чтобы декан ничего не заподозрил. «Я и думать забыл», — мысленно сказал Дайичи с каплей сожаления. Суга-сан приободрил его, кивнув головой и поджав губы, мол, да и я тоже. Асахи, оказалось, был совсем не в курсе, и чуть не выдал всю команду, задав прямой вопрос, что именно должно быть у них готово. Ноя вовремя наступил ему на ногу и с профессиональным артистизмом уверил, что у них все на высшем классе. Танака поддакнул ему с небывалым драйвом. Декан прищурился и с недоверием развернулся, сложив ладони за спиной и зашагав медленной походкой вон. Стоило ему удалиться, как все в зале опустили вниз напряженные плечи и протяжно выдохнули задержанный воздух. — Вы не готовы? — поняла, но на всякий случай поинтересовалась Кьеко. Ответом ей послужили кривые улыбки. — Простите, мне нужно было… — Не-не-не! Кьеко-сан, даже не думай извиняться! — замахали ладошками Танака и Ноя, при этом краснея и глупо улыбаясь. Шимизу только недавно выздоровела после небольшой простуды. Еще при первых симптомах она сообщила о предстоящем школьном фестивале, о том, что их клубу нужно что-нибудь приготовить… Остальные же, заметив нездоровый румянец и покашливания у своего милого менеджера, доблестно попросили ее пока полечиться и взяли на себя все ее обязанности. Она, в принципе, знала, что их волейбольные головы загружены только волейболом, но понадеялась на более ответственных Савамуру-куна и Сугавару-сана. Увы, и они подвели ее… Или себя, скорее всего. Теперь волейбольные головы кипели идеями на номер к завтрашнему фестивалю. Они пробовали и петь, и танцевать, но все заканчивалось, даже не успев начаться, так как кто-нибудь обязательно начинал смеяться или подкалывать другого. Приближался вечер, а с мертвой точки они так и не сдвинулись. Некоторые оболтусы уже плюнули — так долго думать над чем-то им было слишком тяжело. Еще и руки чесались взять скорее мяч. Ну подумаешь, не покажут номер на фестивале. Что там, без них мало номеров, что ли? — Нет, мы должны что-нибудь придумать. Декан и так к нам не очень относится, — твердо сказал капитан, и оболтусы откинули мячи обратно в корзину. — У кого какие таланты есть? Может, хотя бы одного человека отправим. В зале повисла тишина, пока ее не нарушила Ячи, до этого судорожно искавшая чего-нибудь стоящего в Интернете на своем телефончике. — Сценка! — сказала она воодушевленно. — Вот тут есть коротенькая сценка, несложная, и ролей как раз хватит. Большинство — просто массовка. С декорациями, в принципе, я могу управиться. Вместе с мамой. Да и с костюмами что-нибудь надумаем. С каждой последующей фразой ее воодушевление сменялось смущением — а вдруг это бред полнейший? Но многие ее поддержали, такой вариант показался им очень даже неплохим, и Ячи радостно улыбнулась. Уже темнело, времени было совсем мало. — Давайте сразу распределимся по ролям и пойдем прямо по сценарию! Нечего время тратить еще и на слушание сюжета, — предложил Ноя. — Хорошо, — кивнула Ячи, — тогда сразу. Действующие лица: король, крестьянин, жена крестьянина, несколько министров. Можно также двух детей и для массовки добавить еще одного крестьянина… О, это же я, крестьянин Б, — отвлеклась она, чуть поникнув, оттого что вспомнила, что во всех сценках всегда играла либо деревья, либо крестьянина Б. — Да ладно тебе, — подбодрил ее Хината, — я вот тоже всегда крестьянин, подумаешь! — Вот и решили: Хината будет крестьянином. И король у нас уже есть! — заулыбался Танака, стукнув Кагеяму по затылку, что тот еле устоял на ногах. — Пусть Асахи-сан будет разбойником! — весело предложил Ноя. Сам Асахи состроил при этом бровки домиком и прикусил нижнюю губу. — Такой роли нет, вообще-то… — Там еще была жена чья-то… — вставил слово Савамура. — Кто будет играть ее? — Давайте я, — спокойно согласилась Кьеко, и Хината покраснел. Танака и Ноя тут же начали упрашивать его, чтобы он отдал кому-нибудь из них роль главного крестьянина. — Хорошо. Так… министров нужно четыре. Остальные могут быть декорациями — деревьями или домами. — Ячи закатила глаза, удивляясь собственным словам — каким образом кто-то мог играть дом?.. — Ладно, тогда выберем министров и детей, а остальные будут деревьями, — решил Суга-сан. Цукишима попытался по-тихому слинять, чтобы не участвовать в этом безобразном «лесе», но Ямагучи упрекнул его — это же весело, лучше всем вместе поучаствовать! — Да, ты прав, Ямагучи, — улыбнулся Дайичи. — Мы команда, мы должны вместе сделать это. «Вы ведь хотели сказать, что если позориться, так всем?» — мысленно спросил Цукишима. — Ладно, кто хочет быть министром? Желающих особо не было. — Я, — вдруг вызвался из тени мрачный Кагеяма. Он отчаянно смотрел на всех, нахмурившись и выпучив глаза. — Ты же король, — усмехнулся Цукишима. О, если его заставляют мучиться, пусть хоть он помучает кого-нибудь тоже. — Я не хочу быть королем, — раздул ноздри Кагеяма, взглядом прожигая дырку в светлой голове противного очкарика. — Да, точно, давайте Кагеяма не будет королем, — неловко поддержал его Хината, вспомнив, что его почему-то ужасно раздражает это прозвище. — Давай ты не будешь крестьянином? — хором спрашивали Ноя и Рю. Начался спор за роли, пока капитан не перекричал всех, заставив замолчать. — Тихо! В общем, предлагаю написать на бумажках все действующие роли, включая деревья, точно по количеству состоящих в клубе. И пусть каждый по очереди вытягивает себе роль. — Хорошая идея, Дайичи, — кивнул Сугавара. На том и порешили. — О! Я король! — обрадовался Хината, вытянув листочек. В отличие от связующего Карасуно, ему всегда хотелось бы иметь такое высокое прозвище. — А Кагеяма крестьянин. Вы поменялись местами! — подглядел в листочек Кагеямы Ноя. Тобио лишь многозначительно нахмурился. — Давайте перетянем, — напряженно сказал Цукишима, сокрушенно глядя на свой листок. Танака ловко глянул туда и, зажав рот ладонью, начал дико ржать. — Нет, никаких перетягиваний, — устало потер переносицу Дайичи. — Мы так до утра спорить будем. — Цу… Цуки… Цукишима — жена Кагеямы, — сквозь смех и слезы выдавил Танака. — ПЕРЕТЯНЕМ! — басом рявкнул Кагеяма на Дайичи-сана. Савамура посмотрел на этих двоих. Это всего лишь сценка, но… этим двоим лучше вообще не контактировать, это да. — Хорошо. Заметь, Кагеяма, что мы уже второй раз меняем роли из-за тебя. — Тобио, встретившись с уставшим, угрожающим взглядом капитана, затаил дыхание, но все же глубоко в душе обрадовался. Играть… мужа Цукишимы… да ни за что! — Это в последний раз, и никаких пересмотров более. — Нужно скорее прогонять, — посмотрела на часы Кьеко. — Давайте сразу по сценарию пойдем. — Х-хорошо, — кивнула Ячи и начала листать сценарий в своем телефоне. — Ха, я снова крестьянин, — криво улыбнулся Хината, не удивляясь тому, что удача ему изменила так скоро. — Отлично, тогда вставай в центр. Начинается все как раз в доме крестьянина. На первом плане он со своей женой и детьми. На заднем, думаю, можно деревья. — Это что за дом такой?.. — послышался чей-то шепот, оставшийся проигноренным. Хината с легкой улыбкой вышел в центр в ожидании дальнейших распоряжений постановщика, которая рылась в телефоне, пролистывая диалоги и описания, чтобы понять суть первого действия. Рядом с Хинатой встали Ноя-семпай и Асахи-сан. — Папка, — улыбался Нишиноя — ему это все очень нравилось, судя по всему. Асахи смущенно потирал затылок — на ребенка Хинаты он явно не тянул. Сзади расположились деревья: самый гиперактивный Танака-семпай, который трясся, как осиновый лист, оттого что рядом стояла прекрасная Кьеко-сан, спокойный Савамура, высоченный Цукишима и другие. — Ну, жена крестьянина?.. Ты где? Хината понял, что, раз Ячи не участвует, а Кьеко-сан стоит сзади, то его женой будет какой-то парень. — Мамкаа! — кричал Ноя. Медленной, неуверенной походкой в центр вышел весь напряженный и хмурый Кагеяма. — Ты моя жена? — спросил его Хината, вскинув брови. Танака прыснул от смеха, а Тобио, даже не взглянув на «своего супруга», всего лишь показал листочек с надписью «жена крестьянина». — Мда, тебе что-то совсем не везет сегодня… — Можно и не комментировать. И это просто сценка. — Ну да. Хотя я все-таки лучше Цукишимы, даже? — попытался подбодрить его Хината, улыбнувшись, но, кажется, лишь усугубил ситуацию. — С Цукишимой я хотя бы… был… мужчиной. — Так, так, в общем… — подняла на них взгляд Ячи. — Дело обстоит так. Жена, то есть Кагеяма-кун, закатывает скандал мужу, то есть Хинате-куну. Ну там, что он мало зарабатывает, что шубы не покупает, например, и тому подобное. Крестьянин просто устало молчит. Давайте, попробуем! Повисла тишина в ожидании реплик. Кагеяма хмурился и смотрел на Хинату, как баран на новые ворота. — Кхм, женушка, ты ничего не хочешь мне сказать? — попытался выкрутиться Хината, меняя голос на более старческий. Или попытавшись сделать это. Кагеяма все еще молчал, глядя на него. Потом перевел взгляд на других. — Убери камеру, — угрожающе рявкнул он на Цукишиму, с покерфейсом записывающего их на видео. Он незамедлительно отложил свой телефон, закатив глаза. — Ну так? — улыбался Хината. Старичка-крестьянина у него не очень получалось изображать, зато какое рвение!.. — Я… — наконец сказал что-то Кагеяма, напряженно и неестественно. — Я… хочу шубу, муж. Возникшую на пару секунд тишину разорвал дикий ржач Танаки. Актер из Кагеямы никакой, по-видимому. — Ладно, — пытаясь скрыть смех, начала Ячи, — я скину все реплики вам в Интернете, выучите их. А сейчас главное примерно понять, кто и где стоит, кто за кем выходит и так далее. В общем, дальше крестьянин уходит работать, и к нему подъезжает вышедший на прогулку король. Кагеяма шустро удалился, Хината сделал вид, что вышел из «дома», направившись работать на поле. К нему подошел Сугавара. — Король спрашивает, сколько крестьянин зарабатывает. Тот отвечает — четыре монеты. Далее вопрос короля: хватает ли ему такой суммы и что крестьянин делает с этими монетами. Ответ: первую съедает, вторую откладывает впрок, третью отдает обратно, а четвертую выбрасывает. Король недоумевает и пытается отгадать такую загадку. В итоге оказывается, что съеденная монета — это та, на которую крестьянин живет сам, откладываемая впрок — это для детей, чтобы вернули заботой в старости, третья монета — отцу, благодарность за воспитание, а четвертая — жене. Жена, мол, вредная и язвительная, и деньги тратит на ерунду. Кагеяма еще больше нахмурился. — Дальше… Король сознается в том, что его не устраивают его министры, они не умеют обращаться с деньгами, как следует, поэтому он и вышел из дворца, в поисках ответов среди своего народа. Король решает загадать загадку крестьянина своим министрам, и если они не отгадают, уволить их. Крестьянину он приказывает никому не говорить ответа, прежде чем он не увидит лицо короля сто раз. Затем сцена во дворце, король загадывает министрам эту загадку и ставит условие. Министры вспоминают, что король выезжал к какому-то крестьянину, и предполагают, что он знает ответ. Крестьянин им не отвечает, так как обещал королю. Тогда министры дают ему деньги, каждый по двадцать пять монет. И крестьянин отвечает. Министры возвращаются во дворец, отвечают королю. Тот в гневе понимает, что крестьянин проболтался, что они его подкупили, и все вместе они едут к крестьянину домой для выяснения отношений. Сосредоточение всех персонажей, кульминация! Крестьянин объясняет свое «неповиновение» тем, что он увидел лицо короля ровно сто раз, так как ему дали ровно сто монет с изображением короля. Король потрясен хитростью и умом крестьянина, предлагает ему стать пятым министром. Он соглашается, жена целует крестьянина, все счастливы. Конец. — Жена… что делает в конце? — переспросил Кагеяма. — А… Ну, вы можете как бы отвернуться от зрителей и только вид сделать. Кагеяма и Хината переглянулись. У Шое как-то вмиг пропал весь запал, а Тобио окончательно готов был провалиться сквозь землю. Далее в зал вбежал разъяренный охранник, выгнав всех. Было уже поздно — пора возвращаться домой. Вопрос с поцелуем оставили на завтра, как и генеральный прогон. Договорились встретиться пораньше и хорошенько отрепетировать. А пока все устало шли в раздевалку. Кагеяма и Хината выходили последними и, встретившись взглядами, неловко пялились друг на друга. — Даже думать не смей!.. — Кагеяма ткнул пальцем в покрасневшего Шое. — Да я и не думал! Вообще без этой сцены обойтись можно… Они синхронно скрестили руки на груди, приподняли плечи и хмуро направились в раздевалку вслед за всеми. Сцену с поцелуем действительно просто убрали. Точнее, заменили радостными объятиями жены (в фантазии великого постановщика здорово было бы запрыгнуть на руки или повиснуть на шее у любимого мужа, однако зная комплекции жены и мужа…). В целом, Кагеяма повис на шее у Хинаты относительно неплохо. Относительно всей его игры. Актер из него все-таки никакой. Он был слишком напряжен и раздражен или вовсе напуган. Хуже всего то, что сам Хината перенервничал и заикался, не в силах связать и двух слов. В общем, сказка вышла невыносимо ужасной, зато у всех волейболистов остались веселые воспоминания. Особенно у Цукишимы, который незаметно заснял на свой телефон пару сцен, где Кагеяма и Хината пытались отрепетировать финальную сцену.