Малой

Прекрасный день. Замечательный день. День, когда желание убивать притупляется. Вру, даже такой день может что—то испортить. Например, мой брат. - Дим, пошли пить чай. - Умри. - Ты опоздаешь в школу.- настойчивее. - Умри! – кричу я. - Или я включу реп. - ААА! – накрываю голову одеялом. Наверное, я выгляжу как истеричка. Я даже расплакаться готов. Но мне так хреново, я умереть готов, а меня будят. Ну что я сделал своему брату? Я его никогда не обижал, я разрешаю ему жить в моей квартире. Да я вообще святой. Так, все хорошо, сейчас я вылезу из—под одеяла, и он исчезнет. Он исчезнет, главное верить. Дрожащей рукой спускаю одеяло с лица. - Да почему ты здесь?! – слезно кричу. - Дим, ты не заболел? Ты как—то странно себя ведешь. - Сгинь! Тебя не существует!.. – нашептываю только что сочиненное мной проклятье. - Помогите, оно не работает! Ты не человек, Андрей, уйди! Вздыхает и, выходя из моей комнаты, говорит: - Я уже и забыл, как это, жить с тобой.       *** - Дима, просыпайся. - на этот раз меня будил Слава. Почему—то именно этот факт заставил меня открыть глаза. – Вот, выпей это. - перед моим лицом появляется таблетка и стакан воды. Магия. - Что это? – сажусь на кровати, испытывая неприятную усталость. Скорее всего, это от того, что я спал слишком много. - У тебя высокая температура, нужно ее сбить. Пей. Температура? Черт. Ну чем я так провинился? Забираю таблетку, и проглотив, запиваю водой. - Лучше тебе сегодня остаться в кровати. Укладываю свою «тяжелую» голову на подушку. Когда меня будил Андрей, я чувствовал себя совсем не так. Болела голова и только. А сейчас не болит, но я чувствую себя таким уставшим, как будто весь город оббежал и после этого пошел людей через ручей переносить. Люди были тяжелые, я уверен. Ну и что я несу? Ах, точно, людей. - Не веди себя, как заботливая мамочка.-пфыкаю из—под одеяла. - Я пошел в школу, если тебе станет хуже, позвони. Телефон лежит здесь. - я даже не стал смотреть, где это «здесь», потому что догадывался, что он на прикроватной тумбочке. Когда хлопнула входная дверь, я снова погрузился в сон.       *** Холодная рука на моем лбу. Приятно, потому что мне до ужаса жарко. А нет, теперь холодно. Открываю глаза и вижу Женю, который обеспокоенным взглядом смотрит на меня. - Что ты тут делаешь? – я наверное, должен разозлиться, но даже на это не хватает сил. - Андрей попросил присмотреть за тобой, он сказал, что в таком состоянии ты «беспомощное насекомое». - так, по—видимому, меня назвал мой любимый брат. Спасибо и на этом. - За мной не нужно присматривать, иди домой. Отодвигаю его руку от себя и отворачиваюсь к стене, бубня, что я сам могу о себе позаботиться. Но я же могу. - Я не уйду. - вздыхает парень и проводит рукой по моему плечу. Мурашки волной пробегают по всему телу, и я невольно вспоминаю прошлый день. Я же так и не извинился. А ему, наверное, противно. А мне… а я, блять, чертов педофил! Поворачиваюсь обратно к парню и смотрю на его поджатые губы. Я прав, скорее всего, ему сейчас отвратительно находиться со мной. Осознание этого факта немного злит, хотя чего я, совсем не немного. - Что ж… - открываю ящик прикроватной тумбочки и достаю кошелек, в котором лежат мои единственные деньги. У меня их немного, мне в общем—то не особо нужны деньги, но когда я хочу себе что—нибудь купить, то устраиваюсь на вечерние подработки. Достаю пятитысячную купюру (прощайте, денежки) и протягиваю Жене дрожащей рукой. - Вот, держи, и прости за вчерашнее. Не секунды не медля, берет деньги. Какой послушный, даже неожиданно, я—то думал, он еще будет говорить что—то вроде «не стоит, мне не нужно». Но так даже лучше. Убираю кошелек обратно в тумбочку, и ложусь на спину, глубоко вздохнув. Проходит минута, и со стороны малого слышатся всхлипывания. - Я же... люблю тебя… правда люблю. - перевожу взгляд на парня, который сидит весь в слезах, не поднимая взгляда и всхлипывая, продолжает: - Ты меня использовал и теперь платишь деньги? Я… шлюха, да? Бросает деньги рядом со мной на постель и вскочив, выбегает из комнаты. Секунда, две, три… Осознаю всю ситуацию и резко поднимаюсь с кровати, от чего начинает кружиться голова. Плевать. Быстро натягиваю боксеры, и вылетаю из квартиры, затем и из дома, на тридцатиградусный мороз. Взглядом ищу Женю, и тут же бегу за ним. Повезло, что я спортом увлекаюсь, догнать не составит труда. И нет, мне совсем не холодно босыми ногами бежать по снегу. И совсем не холодно без одежды. Совсем. Женя, снеговик бежит к тебе! - Женя! – все—таки догоняю парня и, схватив за руку, разворачиваю к себе. Глаза красные, в слезах, сущий ребенок. - Жень, извини, я совсем не это имел ввиду. - Ты же… - пальцем тыкает на мои ноги, которые я переставляю с места на место от холода. Черт, я почти чувствую себя сосулькой. - Жень, послушай! – встряхиваю его за плечи, заставляя посмотреть на меня. – Ты не шлюха, понял? И я не хотел тобой пользоваться, я очень виноват перед тобой. А деньги – знак моих извинений. Ты должен понять, что я не могу быть с тобой, я просто не могу переступить через себя и встречаться с парнем твоего возраста. - Я понимаю… - перебивает меня парень, снова опустив взгляд. Какой же он еще ребенок. Притягиваю его к себе обняв, и телом чувствую, как он дрожит, снова начиная плакать. Мне жаль, что я ничем не могу ему помочь. Но встречаться с таким ребенком, это… аморально, что ли. - Идем домой, ты же болеешь. - еле слышно подает голос Женя, после чего я возвращаюсь в реальность, вспоминая, что замерз. Да, блин, я же замерз! - Бежим домой. Хватаю парня за руку и со всех ног бегу домой. Дом, любимый дом. Пробегая мимо соседки, здороваюсь с ней и скорее запрыгиваю в подъезд, чувствуя, как жжет ступни ног. - Ааа, как больно. - подпрыгивая на месте, отпускаю руку парня и бегу к своей квартире, перепрыгивая через ступеньки. Уже в своей комнате с разбега прыгаю под теплое одеяло и, помурлыкав, накрываюсь им с головой. - Дим, как ты себя чувствуешь? – а сколько беспокойства в голосе, нужно выглянуть из—под одеяла, вдруг оно через уши льется, интересно же. Не, не вылезу. - Плохо. - не вру, мне очень холодно, сейчас мне холоднее, чем было на улице. И сил никаких не осталось. Я говорил, что людей через ручей таскал? Так вот, я их обратно перенес, но в этот раз всех вместе. Даже глазом моргнуть сил не хватает. Я умираю? Женя рукой проскальзывает под одеяло и прикасается к моему лбу, затем убирает и начинает что—то бубнить. Не в том смысле, что он непонятно говорит, это я ничего не слышу. Не могу понять, то ли одеяло толще стало, то ли уши заложило. Ну все, я точно умираю. Прощай, Слава, я оставлю тебе кота. Еще несколько минут лежу и размышляю, кому и что оставлю в завещании, но не успел я ничего оставить любимому брату, как с меня стянули одеяло. - Женя, холодно. - простонал, пытаясь вернуть одеяло на место. - Лежи смирно! – крикнул малой, от чего я испугался и замер в позе эмбриона. – Ложись на спину. Окей, босс, я даже спорить не стану, как—то страшно, вот это зверь, а. Послушно ложусь на спину, эту позу я назову «лодочка». Пых—пых. Неожиданно для меня, это злое чудо начинает намазывать мое тело какой—то слизкой фигней, и кожу щиплет, как будто сотни маленьких паучков решили, что у меня слишком толстая кожа и решили совсем чуть—чуть, так аккуратненько СОЖРАТЬ нафиг всю кожу. - Женечка, щиплет. - смотрю на него, стараясь сделать самый жалостливый вид, но похоже у больного меня такое не получается. - Так и должно быть, не двигайся, мне нужно намазать все твое тело. Обидно, что ли. Как труп какой—то, сейчас намажет, потом в костюмчик и в миленький розовый гробик. Была бы моя воля, ударил бы себя по голове рукой за такие идиотские мысли, да вот облом, шевелиться запретили. Парень не торопился, тщательно размазывал непонятно что по моему телу, а я лежал с закрытыми глазами и уже начинал наслаждаться происходящим мини—массажем, как вдруг осознал, что возбуждаюсь. Что делать? Женя явно не рад будет. И что вообще я ему скажу? Резко открываю глаза, посмотрев на парня…