Новый мир

„Пора закрываться, — Тентен взглянула на часы — 9:00. — Сегодня мало продаж было. Эх, не те, к счастью, времена, — войн нет. Оружие никому не нужно.“ — Предпринимательница, ты скоро? — прозвенел возле входной двери мужской голос. В магазин зашёл черноволосый мужчина тридцати четырёх лет. Высокий и худощавый. Мужчина обладал выразительными чертами лица, говорящие о его хорошей выносливости и силе, что не сказать было по телу мужчины. Голову украшала бейсболка со знаком Конохи, одет он был в футболку и шорты, в которых, как правило, играли в мяч. Мужчина держал за руку темноволосую девятилетнюю девчурку, рядом стоял пятнадцатилетний юноша с каштановыми волосами, подстриженными под спортивный стиль. В отличие от мужчины, парень был крепко сложен и подтянут. Он несколько часов назад вернулся с миссии и поэтому не успел снять жилет и защитные доспехи, лоб был закрыт банданой шиноби. — Уже собираюсь! — воскликнула Тентен и поцеловала детей. — Папа — самый лучший футболист! — воскликнул юноша. — Мананда, — сердито покосилась женщина на мужчину, — Кохаку только с миссии вернулся, а ты даже переодеться сыну не дал! Что за муж у меня? Рури, а что ты забыла у мяча? Мананда нежно обнял жену за талию. — И это говорит девочке женщина-оружейница? До дома идти было далеко, но семья не заметила, как быстро пролетели 40 минут пути. Мама рассказывала о плохих делах торговли, отец про весёлые будни директора школы, в отличие от жены он не скучал: подготовка к экзаменам, встречи с родителями хулиганов, выступления на школьных выставках и концертах. — Сегодня мне ученики шишку набили! Сбили с ног, когда я обрадовал их, что уроки отменены, — смеясь, пожаловался Мананда. Дети щебетали, перебивая друг друга. Рури получила сотую похвалу от учителя, а Кохаку с успехом закончил очередную миссию джоунина. — Мой друг гордился бы тобой, сын, — улыбнулся мужчина. — Пап, — подскочила девочка, — а экзамены на чуунина сложные? Отец потрепал по головке дочь. — Не знаю. Я же не шиноби, а простой директор школы для простых детей. Спроси у мамы и брата. Тентен и Кохаку переглянулись и в один голосом торжественно промолвили: — Экзамены — сложнейшие, но с друзьями прекрасными любые горы преодолеешь, все моря проплывёшь. Тот, кто способен на жертву ради близкого, все трудности пройдёт. Дом огласился смехом детворы, взрослые зажгли свет. Как же уютен был их маленький мир. На стенах висели портреты их близких: мать Мананды, родители Тентен, Гай и Ли, подруги и друзья — их семья велика. — До-дорогой, — вдруг разрушил веселье тревожный голос Тентен. — Я ключи от магазина потеряла. — Вот растяпа, — пробурчал по-доброму муж. — А ну-ка, сын, помоги маме. — Есть, командир! — отдал парень отцу честь. — Бьякуган! Вены возле глаз у Кохаку набухли и стали видымими. Юноша прищурился и направил взгляд в сторону магазина. — Нашёл! — воскликнул он. — Под скамейкой возле раменской. Я мигом их принесу! Кохаку выпорхнул из дома и поскакал в сторону раменской по крышам домов и столбам. Только его и видели родные. «Как же он быстр! — подумали домочадцы. „Неджи, — прошептала Тентен. — Наш сын такой талантливый, как и ты. Ты можешь им гордиться“, — и женщина устремила свой взор к портрету длинноволосого мальчика, который стоял возле неё на самой первой фотографии команды. Кохаку явился через 5 минут и протянул матери ключи. — Фух, запыхался! — и снял жилет чуунина и бандану Конохи. Тентен смотрела на сына. Мальчишка выглядел старше своих лет, но улыбался он детской чистой улыбкой. Мускулистое тело и красивое лицо давно делали его любимчиком у девчонок, но юноша уже приметил одну-единственную и любимую. — Как ты похож на своего родного отца, — с грустью, но гордостью заметила Тентен. — Только у твоего отца волосы были до колен. А под банданой он прятал печать клана. Кохаку, я счастлива, что ты и остальные Хьюги избавлены от этой проклятой участи. — При тёте Ханаби у нас всё по-другому, — сын поцеловал маму в щёку и приобнял. — Тётя Хината и тётя Ханаби не без помощи дяди Наруто и деда Хиаши разрушили трёхвековые устои клана. Мой отец погиб не зря. Наступила ночь. Полная добрая луна взошла и смотрела в окно, освещая комнату ярким светом. Трудно было представить, что когда-то она налилась кровью шарингана и хотела уничтожить весь мир. Тентен задёрнула штор и поцеловала спящую Рури. Женщина заглянула в комнату к сыну. Опять, негодник, играет в компьютерные игры по ночам! Тентен пригляделась, и лицо расползлось в улыбке: Кохаку писал стихи любимой девушке. Уже целых две печатных страниц исписал, совсем как его родной отец… Тентен зашла в свою спальню и переоделась. Муж рассматривал в зеркало голову. — Я, наверное, единственный в мире директор, которому ученики набивают шишки, — пробурчал Мананда. — Ну почему со мной вечно что-нибудь приключается? Женщина подошла к мужу и обняла его со спины. — Зато тебя уважает вся школа, никогда не видела от учеников и учителей таких похвал директору. Ты у меня самый прекрасный. Пойдём спать. Муж и жена лежали в кровати, Тентен положила голову на грудь Мананды. Женщина не могла заснуть. — Дорогая, — подал тихо голос мужчина. — Ты до сих пор его любишь? Я вижу, что ты думаешь о нём. — Да, — ответила Тентен. — Сегодня он мне даже приснился. Мы стояли возле Академии, он смотрел на меня и улыбался. Неджи изрёк всего лишь несколько слов: „Ты замечательная мать и жена. Я рад за тебя, за моего друга, за нашего сына и вашу дочь. Лучшей жизни для тебя я не мог и желать“. Мананда, — прошептала куноичи, — Неджи пожертвовал своей жизнью не только за Хинату и Наруто, но и за нас. Он дал мне и тебе надежду на новую жизнь, он воссоединил нас. Если бы не он, мы бы никогда и не соединились вместе. Тентен помнила прекрасно каждый день, когда объявили о скором начале войны. Возможно, скоро наступит её смерть, возможно, мир никогда не будет больше прежним. Что её там ждёт, на настоящем поле боя, по сравнению с которым миссии ранга А — детские махания кулачками? Каждый день мучительного ожидания с ней стоял Неджи. „Мы вернётся домой, — шептал он ей на ухо. — Обещаю. Тебе я умереть не дам.“ Он давал ей силы, она чувствовала, что больше не боится войны и с каждым днём смелела. В последний день перед сборами в Кумо он заглянул к ней в комнату сквозь окно. Родители не услышали ни звука постороннего человека в доме — вот что значит истинный шиноби. Он хотел всего лишь пожелать ей удачи. Никогда она не чувствовала себя так прекрасно с ним. С восходом солнца Неджи покинул её комнату, девушка чувствовала, что возлюбленный подарил ей частичку себя. Под своим сердцем теперь она носит его ребёнка. Тентен почувствовала, как её глаза становятся мокрыми, она протёрла их руками и сквозь темноту взглянула на Мананду. Как так получилось, что она с ним? Как так вышло, что сын Неджи называет отцом другого человека? Только один ответ находила Тентен. — Мананда, я люблю тебя. Нас с тобой связала судьба. — проговорила чуть громче она. — Неджи был прав — она существует. — Всем и всегда руководит она? — спросил её муж. — Другого ответа я не нахожу. Почему двоих людей связывают прочные нити? Как это объяснить? Общие интересы, взгляды, характеры? Иногда их просто нет. Саске и Наруто, один талантливый шиноби, другой клоун… Сакура и Ино в детстве — застенчивая девочка и гроза всех хулиганов… Я и Неджи — помешанная до сумасшедствия на оружии девчонка и холодный, серьёзный юноша. Мы не могли связать наши жизни сами. Тентен услышала, как из груди Мананды вышел глубокий вздох. Мужчина встал с кровати и подошёл к окну, раскрыв занавески и дав лунным лучам осветить жену. — Холодный, серьёзный, умный, расчётливый — таким был Неджи. Горячий, ветреный егоза сегодня и хмурый ленивый меланхолик завтра — я менялся как погода в октябре. Он мечтал стать великим шиноби, доказать клану, что он не пустое место. А я приходил в академию как на каторгу. Мы никогда не должны были стать друзьями, но стали. Мананда разглядывал луну. — У нас обоих погибли отцы. Своего я вообще не помнил. Мне было 2 года, когда отряд отца напал на преступную организацию. Разразился бой. Преступники поняли, что они обречены и решили умереть, захватив с собой несколько деревень. Но отец не дал им совершить задуманное — он принял на себя пущенный ими шар раскалённый лавы. Тело отца обгорело на девяносто девять процентов, но он ещё оставался жить. Когда в госпиталь прибежала мама, он ещё успел попрощаться с ней и сказал прощальные слова мне: „Я хочу, чтобы мой сын стал защитником страны. Хочу, чтобы люди видели в нём надёжного заступника, они могли ему доверять“. Так я был отдан в Академию. Моя мать недолюбливала шиноби, сколько раз она угрожал отцу разводом, если тот не сменит профессию! Но она его любила… С детства я знал, что шиноби — мой удел, моя судьба, ведь так завещал мой отец. А я не мог не подчиниться его воли, я был сильнейшим в классе по успеваемости только ради него и мамы. Мананда повернулся к жене. — Поэтому мы с ним познакомились. Помнишь, первый учебный день? Мы рассказывали о себе. Каждый заявлял, что мечтает стать великим шиноби, воином, кто-то даже тянул на хокаге. Лишь один я проворчал: „Дались мне эти шиноби. Но стать кем-то другим я не могу. Покойный отец наказал мне стать воином, поэтому я стою с вами, будущими джоунинами и членами Анбу.“ В тот день ко мне за парту присел Неджи. Такой как я был для него презрен, но он чувствовал во мне родственную душу: в раннем детстве мы лишились отцов, у меня-то хоть осталась мама, а он был один, и всю жизнь мы должны были выполнять чужую волю, посвятить свою жизнь тому, что ненавидишь. Так мы и просидели все 6 лет за одной партой в бесконечных спорах. Судьба — она готова была сделать нас врагами. Неджи с пеной у рта заявлял, что её не изменить, кем ты рождаешься — тем и умрёшь. Но каждый день, я видел, как он противоречит своим словам — он становился всё сильнее и сильнее, он в десять раз превосходил по силе человека, у которого должен стоять за спиной — двоюродную сестру. К окончанию Академии он превзошёл некоторых взрослых из главной ветви — недопустимое нарушение законов. И ни слова почтительности своим госпожам и их отцу — вот так следование судьбе. Ну а я? Я в ответ Неджи орал, что рока не существует, всё зависит от самого человека, и продолжал ходит в нелюбимую Академии, учить надоевшие техники. Прогуливал неделями занятия, спал на уроках, но всё равно изучал джутцу и всегда являлся на зачётные занятия, поражая учителей и однокашников своими способностями. — Мананда, — вдруг заговорила Тентен. — я это прекрасно помню. Ты был ленивым гением вроде Шикамару. Но я ни разу не замечала, что тебе противна твоя будущая профессия. Я думала, ты обычный оболтус с огромным усердием и силой волей. Муж улыбнулся жене: — Я им и был. Только волей не обладал. Наши нескончаемые споры с Неджи не давали нам право разойтись по углам. Каждый хотел другому что-то доказать. Так мы стали приглядываться друг к другу, интересоваться жизнью соседа по парте, через некотрое время помогать в учёбе. Я помню тот день, в последнем классе, мы тренировались в лесу. Внезапно мы оба почувствовали, что между нами есть связь. Этой связи нет на свете крепче — она называется дружба. „Так решила судьба“, — усмехнулся Неджи. „Нет, — понял тогда я. — Мы сами решили стать друзьям. В первом классе, не судьба посадила тебя со мной, а ты сам подошёл к моей парте. Не судьба вводила нас в кино и в раменскую, мы сами выбирали какой фильм нам смотреть и как праздновать каникулы“. Мананда засмеялся. Его смех был лучистым и счастливым. — И тогда я осознал все свои ошибки. Но мне всё равно кое-чего не хватало. Мне нужен был толчок, чтобы изменить свою жизнь. Это случилось перед последним выпускным экзаменом. Неджи захотел пожелать мне удачи. „Ты талантливый шиноби, — сказал он. — Ты даже превосходишь меня. Если бы хокаге не отменил закон, позволяющий становится генином раньше двенадцать лет, ты бы им стал в девять лет. Через полгода ты с блеском пройдёшь экзамен на чуунина. В четырнадцать лет тебя сделают джоунином, а в шестнадцать ты станешь членом Анбу. В двадцать твои способности будут наравне с главой Анбу. Эта твоя судьба“. „Так думаешь?“ — спросил я друга и пошёл на экзамен по клонированию. Оттуда я вышел с гладкой бумажкой, на которой чёрным по белому было написано: „Отказ от прохождения заключительного экзамена.“ Это означало только одно — я не стал генином, я никогда не буду шиноби. Неджи взирал на меня взглядом полным недоумения и изумления. Весь прежний мир переворачивался у него в голове. Кто знает, что тогда бы с ним стало, но… Внезапно я сорвался с места и полетел к женщинам, идущим по тротуару. В миллиметре он них пролетели кирпичи, упавшие с крыши. Я спас им жизнь, используя способности шиноби. Я ни о чём не задумывался, просто сделал то, что должен. „Хоть как ты будешь прятаться и убегать, но ты не изменишь своё предначертание, — усмехнулся Неджи. — Это заложено в твоей крови“. Мананда присел к жене и взял её руку, покрытую царапинами от кунаев во времена тренировок и сражений, но нежную женскую. Лунный свет образовал на полу две тени, похожие на лебедей. — Он смог разглядеть истину, пусть и позже меня и с чужой помощью. Его борьба отныне не таилась под маской ненависти и презрения и неожиданных выплесков — избиению слабой сестры, подобным моим прогулам занятий, но обязательной явке на зачётной неделе. Когда исчезает ненависть — тогда открываются глаза. Неджи научился говорить „нет“, научился прямо заявлять о своих способностях. В том, что на нашем сыне нет печати — это и его заслуга. Тентен убрала руки мужа с колен и взглянула в его лицо. Оно сияло доброй улыбкой, которую так любила женщина. Женщина подошла к окну, возле которого недавно стоял Мананда. Звёзд на небе собралось много, и ей казалось, что они вместо привычных созвездий вырисовывают портрет её первого возлюбленного, который обещал заботиться о ней всегда. — Ты прав, Мананда. Неджи тоже был прав. Судьбу мы строим сами. Почему наш мир по-прежнему живёт, дышит, а не покоится во тьме? Потому что каждый шиноби отдал частичку себя в его спасение, отдал по собственной воле. Мананда, на войне ты выполнил наказ отца и отпустил его в вечный покой. Теперь у тебя свой путь, посвящённый людям — будущему поколению, нашим будущим защитникам. Неджи отдал во имя спасения жизни не частичку себя, он отдал свою душу. Он пожертвовал собой ради двоих близкий ему людей, которые в свою очередь спасли других человек, подарили жизнь двоим детям. Я носила под сердцем его сына Кохаку. На его похоронах я заметила тебя — это дало жизнь нашей дочери. Неджи погиб не зря, — повторила Тентен слова сына. Земля светилась от света. Словно её освещало не луна, а солнце. Холодные прежде лучи излучали тепло. Коноха спала, спала страна Огня, все пять великих деревень шиноби и их стран видели сны. Но это были обыкновенные сны, а не миражи. Уже как шестнадцать лет не слышно было ни одного выстрела, не видно ни одного врага. Люди поняли в своих генджуту, что самое главное в жизни, в чём их предназначение и смысл. Нет, не в войнах, не в борьбе за власть, а в кое-чём другом… Тентен прекрасно это осознавала, осознавали это и их с Неджи друзья. — Спасибо, любимый, тебе за всё, — проговорила женщина. — Тебя будут помнить во веки веков. Тентен обронила взгляд на мемориал, стоявший на площади возле её дома.

Вечная слава погибшим героям

Такая надпись была высечена на камне.

Неджи Хьюга, 17 лет, джоунин и великий гений

Это имя стояло на первой строке. „Пора спать“, — подумала Тентен. — До завтра, любимый. Скоро должен начаться новый день. Новый прекрасный день в новом мире.