Климов 1.1

Услышав звук бьющегося стекла Кира и Зотов бросились в кабинет Грачева. Он стоял перед разбитым окном, опустив руки в карманы. - Тварь… - произнес он, даже не заметив, как открылась дверь. Переглянувшись с Мишей, Кира прошла в кабинет, к возлюбленному и коснулась ладонью его плеча. Он посмотрел на неё, затем снова в окно, чувствуя себя хуже, чем после взрыва, ему впервые не дали возможность поступить так, как он хотел… Запретили устранить человека, который мог убить его жену. Грачев был уязвлен до глубины души, ему хотелось что-то разбить, сломать, выместить гнев, но под рукой кроме стула ничего не оказалось. - Пап, что произошло? – спросил Зотов, ошарашено глядя на разбитое окно. - Ничего хорошего… - обернувшись к сыну, он достал одну руку из кармана и обнял Киру за талию. - Это… представитель партии, что он сказал? – Зотов подошел к окну и выглянул. - Твоего папу сегодня поимели, сынок… - сказал рассерженно Грачев, опустившись на диван, с ним вместе села и Кира. - В смысле? – развернувшись к нему, выпалил Миша. - В переносном смысле! Зимина теперь неприкасаема. И я ничего не могу сделать… Ещё будут тупые вопросы?! – с ожесточением посмотрев на сына, спросил генерал, Миша потупившись мотнул головой, понимая, что лучше не донимать отца. - Жень, тебе надо поспать, пойдем… Потом ты все расскажешь, когда отдохнешь… - бережно взяв его руку в свою, прошептала Кира. – Милый мой, пойдем… Он перевел на неё взгляд, кивнув. Кира всегда понимала, как с ним быть, она не задавала вопросов тогда, когда он был не в состоянии на них ответить, все понимала и на неё он злиться не мог. - А… Климова спровадить? – спросил Миша, отходя к дверям. - Нет, все равно сегодня выходной, потом с ним поговорю… Потом… И стекольщика вызови… - поднявшись с дивана, Грачев увел с собой Киру в спальню. Он был слишком подавлен, чтобы сейчас говорить с Вадимом, показывать свою уязвленность, бессилие, особенно перед ним – человеком, который только и ждал какой-нибудь его слабости. Грачев был искушен в политике, знал, что нужно сделать, чтобы подняться наверх, где пойти на уступки, а где проявить характер, но проигрывать Зиминой, оставлять все безнаказанно… для него оказалось слишком болезненно. Она была ниже его в звании, да и пути для продвижения по карьерной лестнице выбрала слишком циничные, даже для него…Начав службу ещё при Союзе Грачев и Петров были более человечны, более просты, хотя и хитрили, и всегда знали, с кем нужно выпить водки, чтобы получить желаемое, но вместе с тем… имели свои нормы, рамки… У Петрова были слишком завышенные принципы, у Грачева – более свободное отношение к тем или иным вещам, но Зимина… её действия не подчинялись пониманию ни того, ни другого. Достать компромат, пойти на шантаж, припугнуть, убить злодея, отмазать дочку банкира, попавшуюся на какой-то циничной шалости, пытать, повесить посредника педофилов, отрезать голову предателю, который пытался убить сына, все это было в порядке вещей для Грачева, но просто так он никогда ничего не мутил. А Зимина, вместо того, чтобы бороться с конкурентом обычными методами, приемлемыми в политических играх – начала идти по трупам. Она не смогла поднять рейтинг и решила убить конкурента через жену, эти замашки были в духе тех, кто начал службу уже после Союза, потом, когда началась вседозволенность, исчезла мораль… Зимина была младше Грачева лет на десять, а это уже совсем другое поколение, другие ценности, вернее их отсутствие и, как сказал представитель партии, «гибкость», а такой гибкости не было ни у Грачева, ни у Петрова. Однако Петров стал мэром Лесного, проявив видимую «гибкость» перед Купцовым, а в итоге решил все по-своему, не утратив чести. Но одно дело было стать мэром заштатного города, а другое губернатором Московской области… здесь все было по-крупному. Легче было управлять Зиминой, пускать с молотка землю, пополняя и её счета, бросая сладкую конфетку, имея на неё, меж тем, умопомрачительный компромат и она бы согласилась на все условия, даже если бы ей предложили теперь продавать в рабство детей. Она сама посадила себя этот крючок и пока даже не подозревала о том, что ещё могут запросить её подвижники. А Грачев отлично знал, что могут сделать люди, которые имеют компромат на кандидата в губернаторы и поэтому не очернял себя в заказных убийствах, а если и делал что-то – не оставлял следов. Он хотел быть настоящим губернатором, а не марионеткой в чужих руках, и если продавать кому-то землю, то с умом и по собственному усмотрению, а не вот так – наотмашь… Раздевшись, он лег на постель, вместе с Кирой и, закрыв глаза, попытался уснуть, это было не трудно, сон быстро им овладел, уснула и его возлюбленная. Они проспали до самого вечера, уже приехали Петровы, они все собрались в зале, говорили, Вадим пытался как-то оправдаться, дать всем понять, что он не на стороне Зиминой, что был не прав, и все же его как-то напрягало то, что Кира и Грачев не спускались к ним… Проснувшись от голосов внизу, услышав возмущенные восклицания Веры, Грачев потянулся, обнимая Киру, не зная будить её или нет, но она открыла глаза сама. - Вера там, да? – прислушавшись, усмехнулась Кира, она подняла голову к возлюбленному и пылко поцеловала его в губы. - Да, приехали Петровы… - повернувшись набок, Грачев поцеловал её в ответ, опустив руку по изгибу её талии, к бедру. Платье Киры во время сна задралось до колен, он с легкостью завел под него руку, помня, что она не надела белье. - А как же Петровы? – спросила с улыбкой Кира, прикрыв глаза, подавшись к нему навстречу. - Подождут, им там и так весело… - он взял её руку, заведя под простынь и Кира обхватила его пальцами. - Да, им весело… - она поднялась, встав на колени, на постели и сняла с себя платье. Грачев опрокинул её на постель, накрыв собой, сразу же взяв учащенный ритм. Не давая Кире вскрикнуть, он закрыл ей рот поцелуем, ни на минуту не останавливаясь, входя на всю глубину, но в какое-то мгновение, потеряв контроль, опустив губы к её плечу, усилил темп до невозможности. Кира застонала, скользнув руками по его пояснице, прошептав: «Сильнее, сколько хочешь…», затем, запрокинув голову, приподнявшись, обхватила его ногами. Она готова была закричать, но сдерживалась, как могла, зная, что в зале находятся люди, не только Миша с Машей, но и Вадим и Петровы. Движения участились, упираясь ладонями в постель, Грачев доводил Киру до экстаза, она конвульсивно сжимала его внутри, едва дышала, задыхаясь от наслаждения, но не в силах больше сдерживаться, закричала, перебивая стоны, так сладострастно, что этот крик невозможно было спутать с чем-то другим. А он не останавливался, пока они оба не насытились. Кира прижала его к себе, глотая ртом воздух, сжимая ногами, не давая выйти, её ещё била дрожь, она была точно бы в полуобмороке… - Люблю тебя, люблю… - прошептала она, целуя его обнаженное плечо, не в силах оторваться. – Мой хороший… Только когда они немного успокоились, начали приходить в себя, Кира стала понимать, что их слышали внизу, да и в зале все утихло, никто не говорил… - Надо встать… - нехотя отстранившись от Киры, Грачев надел халат. – Я спущусь вниз, а ты не торопись… Иначе если мы повторим, они разбегутся… Кира отдернула себя, сперва даже как-то смутившись тому, что их слышали, и поднялась с постели, пройдя в ванную. Включив воду в душе, провела ладонями по лицу, не понимая, почему должна чего-то стыдиться… Усталость исчезла, все же сон привел её в себя, но что она увидела, что осознала. Взрыв едва не унес их жизни, Кира стояла под струей теплой воды, глядя перед собой, понимая, что сейчас испытывает Грачев… И это разбитое стекло его ничуть не успокоило, он был в ярости, не мог дать ей выхода в полной мере… Опустившись на пол душевой кабинки, Кира прижала колени к груди, закрыв глаза, беззвучно зарыдав. Ей так больно было чувствовать, что она бессильна как-либо ему помочь. А он… его окрик, его руки, схватившие её, она начинала вспомнить все более четко. Грачев дернул её тогда – резко, сильно, обернув к себе лицо, закрыв спиной, не успел этого сделать до конца, пуля пробила бензобак слишком быстро, их накрыло взрывной волной, отбросило так, что он выпустил её из своих рук… Подняв голову, прижавшись затылком к стенке душевой, она взглянула на свои руки, по ним стекала вода, а она помнила, как вытирала кровь с его лица… этими же ладонями. Грачев спустился вниз в халате, не став одеваться, к тому же в доме не было особенно посторонних людей. Вера, держа в руке бокал вина, усмехнулась его виду и ничуть не смутилась тому, что слышала несколько минут назад. Петров пил зеленый чай, его эти возгласы все же привели в некоторое смятение, что уж было говорить о Климове, он сидел в кресле, сжимая кожаные подлокотники пальцами, и когда взглянул на Грачева, то взгляд этот был не слишком добрым. - Все ещё хочешь меня распять? – посмотрев на Вадима, с усмешкой спросил Грачев, но тот отрицательно качнул головой, понимая, это уже было бы верхом идиотизма. - Да, выглядишь ты… - поднявшись с дивана, сказал Петров, он не видел его после взрыва ни разу, оттого слишком сильно в глаза бросалась общая бледность и порезы на лице. – А нам Миша рассказал о том, что Зимина получила особый статус… Да и я, кстати, начинаю понимать за что… - У меня летят заказы, - подала голос Вера: - Похоже, кто-то заочно распродает землю в области, вовсю идут рейдерские захваты, мне тут один коллега звонил, тоже строительный бизнес, но немного другого рода – работает на гранты, строительство детских площадок, так вот у него была договоренность с двумя детскими садами, частным, разумеется, начали строиться, но… все свернули. - Так… - присев на диван, закинув ногу на ногу, Грачев взглянул куда-то в сторону, начиная улавливать закономерность между этими захватами и резким подъемом Зиминой. – Миш, зайди в кабинет, возьми карту области… и флажки такие, ну ты знаешь, для разработки операции… - Да, папа, - поднявшись, Зотов, точно мальчишка, на которого не так давно наорал отец, поспешил выполнять его указание, чтобы не получить очередной втык. Когда Миша принес карту и расстелил её на столе, Грачев подошел к ней и взял флажки, Вера подошла с другой стороны, называя захваченные участки. Поочередности он вставлял флажки, образуя своеобразное кольцо вокруг Москвы. - За такое… не просто убивают… - проговорил он, выпрямившись, встретившись взглядом с Петровым. – Если не все… - Я думаю, что не все…. – сказал Петров, ему самому стало не по себе от того, что он видел. - Это, что… территория захваченная рейдерами…? – переспросил Климов, подойдя к столу: - Зиминой? - Теми, кому она себя продала. Теперь у неё выбор не велик, либо стать губернатором, либо банкой тушенки, на каком-нибудь мясокомбинате… А ведь она об этом даже не подозревает… - усмехнулся Грачев, склонив голову набок, глядя на карту: - Что за дура…. - Но и у нас выбора особенного нет… Либо ты становишься губернатором, - пробормотал Петров, затем окинув всех присутствующих тяжелым взглядом: - Либо… вы представляете, что она наворотит, став губернатором, если на должности начальника отдела она оставила кучу трупов, да и в отставке уже… сколько за ней, Ткачев, ты и Кира, чуть не погибли, семья Ветровых… Климов, вздохнув, сел обратно в кресло, чувствуя себя сквернейшим образом, после того, что сам пытался помочь ей добиться этого кресла.