Убийца Питер Гумбольдт

Джим покинул автобус, спрыгнув с последней ступеньки на остывший за ночь асфальт, и замер. Раздражение и ненависть – не самые лучшие чувства перед встречей с любимой девушкой. Но как Джим ни старался, он не мог избавиться от лишних мыслей. Неправильный день. И неправильный год. Он гулял здесь ребенком. У Барбс тогда был голубой велосипед с рамой, расписанной белыми птицами, а у Джима – первая влюбленность и сломанная лодыжка. Барбс уезжала в цветущее поле, и он старательно не смотрел ей вслед, но многие часы проводил у открытого окна. Проколотые камеры заменялись за пару минут. Птицы порхали по железной раме, а в спицах застревали цветы и травы. Джим не знал, что делать с этими воспоминаниями. Он начинал ненавидеть утренний холод. За последние несколько лет прилежной учебы он впервые покинул школьную модель жизни, он вычеркнул первый день учебного года ради короткой встречи с Барбс. И это был самый правильный поступок за последние несколько месяцев. Барбара стояла у машины. На ее плечи был накинут пиджак отца. Она следила за погрузкой багажа. Она уезжала в частный пансион, улетала из клетки, и Джим отчаянно ей завидовал. Он остановился в тени, не решаясь показаться. Горькая радость от того, что он успел вовремя, уступила место безжизненной отрешенности. Тонкие плечи Барбс тонули в отцовском пиджаке. Джим скривился от боли, когда горло сжал спазм. Его тело сопротивлялось, его ноги примерзли к земле. Ей следовало уехать, не заметив Джима. Ей не нужно было видеть его глаз, но когда дело касалось их отношений, она все всегда делала наоборот. И она махнула ему рукой, сорвалась с места и, перебежав пустую дорогу, повисла у Джима на шее. – Я боялась, ты не вернешься. Он обнял ее крепче, словно показывая, как надо. – Кажется, я застрял тут надолго, – улыбнулся Джим. – Я буду приезжать на выходные. И на праздники. И мы будем звонить друг другу каждый день. Джим кивнул. Он согласился бы забраться в один из ее чемоданов. Пусть даже по частям. Пусть увезет его отсюда. – Как ты? Джим пожал плечами. Сильные парни не жалуются на кошмары по ночам. К сильным парням не приходит мертвый отец, не спрашивает: «Какого черта, Джеймс? Маленький слабовольный гаденыш. Посмотри, что со мной стало. Посмотри, что этот город со мной сделал». – Держись, Джимми. Он полюбил холод этого утра: когда Барбара отступила, убрав руки с его плеч, холод заполнил пустоту. – Я рада, что ты приехал, но пообещай, что снова не исчезнешь. – Мы будем звонить друг другу каждый день. Так? Я обещаю, – проговорил Джим. Велосипед с белыми птицами давно покоился на помойке. Самый честный прокурор города лежал в могиле, а Джим на год собирался похоронить себя за стенами колледжа Аркхем. Ему нужен был этот последний год и хорошая запись в личном деле после того кошмара, каким обернулся недавний срыв, иначе накроется его мечта об армии, и значит, на этом все. Последняя остановка, выходите, приехали. Таков был расклад.