Отрицающий

Гарри торопился. И эта спешка заставляла его чувствовать себя странно. Он, стремительно протискивающийся в толпе людей, чувствовал себя рыбой, всю жизнь прожившей в тихом омуте, но волею судьбы внезапно оказавшейся в горной реке. Таков он, вокзал Кингс-Кросс. Беспощадный ко всем, каждого приводящий в движение. Именно за это Гарри и не любил вокзалы. Здесь всегда были те, кто опаздывал, и, как и он сам сейчас, остервенело продирались в своим вагонам. Были те, кто пришёл раньше, и со скучающим видом ковыряли плитку мыском ботинка или нетерпеливо мерили шагами платформу. Всё кругом кипело и жужжало. Так было всегда. Постоянство. Статичность. А, следовательно – парадокс. Да, вокзал Кингс-Кросс был тем самым местом, где сталкивались противоположности. И всё это было бы просто замечательно, если бы совершенно не волновало Гарри, безбожно опаздывающего на свой поезд. Помимо пространных рассуждений у него были две совершенно конкретные причины не любить вокзалы и поезда: ни разу за все его шестнадцать лет он не уезжал туда, где бы ему действительно хотелось быть, и из этого, вероятно, произрастала вторая причина – он каждый раз ОПАЗДЫВАЛ. Всего несколько недель назад он также чуть не опоздал на поезд, который увозил его из мерзкой школы для мальчиков, где он проучился пять лет, обратно в Лондон, к Дурслям. И вот теперь новый поезд должен был везти его в новую школу, которая, (Гарри был в этом совершенно уверен) будет ещё более мерзкой. Всё в его жизни происходило по нарастающей, стремясь при этом в далеко не самую приятную для парня сторону. И вот, поглощенный своими мыслями и стремлением не утонуть в людском потоке, Гарри вдруг остановился. Внимание его привлекла девочка, старательно разгонявшая перед собой большую тележку с чемоданом и совой, сидящей в клетке. «Совой?» - подумал Гарри, но почти сразу же эта мысль утонула в волне нового удивления: девочка, продолжая разгонять тележку, вписалась точно между платформами девять и десять. Но, вопреки ожиданиям, удара и воплей не последовало. И девочка, и сова, и тележка с чемоданом благополучно прошли сквозь стену, словно никакой стены там и не было вовсе. Гарри так и застыл, совершенно не обращая внимания на то и дело врезающихся в него и недовольно ворчащих людей. Все они будто бы и не замечали того, что только что случилось. Девочка с совой и огромным чемоданом прошла сквозь стену средь бела дня в центре самого оживлённого вокзала Лондона. Всё это было совершенно невероятно, но, прислушавшись к себе, Гарри понял, что удивляет его вовсе не произошедшее, а тот факт, что он сам обратил внимание на окружающий мир. Если и было в его школе что-то хорошее, так это доступ к Британской библиотеке, предоставляемый стареньким компьютером в кабинете литературы с пяти до девяти каждый день, кроме выходных. В эти четыре часа Гарри жил, а всё остальное время и заполняющие его люди казались чем-то неважным и совершенно безынтересным. После того, как в него в очередной раз кто-то врезался, Гарри вынырнул из своих мыслей и подошел к стене между девятой и десятой платформами. Несмотря на то, что людей вокруг толпилось великое множество, этот пяточёк оставался свободным, словно какая-то сила не позволяла толпе посягнуть на него. Гарри прикоснулся к стене. Кирпич на ощупь был совершенно обычным, твёрдым и прохладным, именно таким, каким и должен быть кирпич. Но Гарри вдруг подумал, что это совершенно не важно, что это имеет ровно столько же значения, сколько цвет бита, по которому его каждый год увозили во всё более и более неприятное место. Целью этой кирпичной кладки не было разделение платформ девять и десять. Ни в коем случае! Безусловно, высшим смыслом её существования являлась девочка с чемоданом и совой, которую она пропустила сквозь себя несколько минут назад. Мысль эта Гарри отчего-то понравилась, и стоило ему совершенно увериться в её правдивости, как ладонь его легко прошла через кирпич, и сам он вслед за ней, не встретив никакого сопротивления, неловко вывалился с другой стороны стены. Невероятно, но с другой стороны вокзала оказался… вокзал. Такой же оживлённый и многолюдный, оглушающий какофонией звуков. «И какой смысл в стене, если на ней абсолютно то же самое?» - подумал Гарри, но мысль его была бесцеремонно прервана тележкой, толкнувшей его в спину. Её обладательница – девочка без совы, отсутствие которой компенсировалось куда более исполинским размером чемодана – пробормотала извинения и покатила свою ношу в сторону гудящего поезда. Невольно проследив за ней, Гарри решил поближе подойти к паровозу. Механизм его действительно работ на пару, о чём свидетельствовал идущий из трубы дым. Гарри как-то читал о такой модели: она была популярна ещё в начал прошлого века, сейчас таких не использовали и уж тем более не делали. И снова мысли Гарри прервал толчок в спину. Парень не удержался и упал, едва успев выставить вперёд руки. - Смотри, куда идёшь, - треснул где-то сверху сухой неприятный голос. Гарри повернулся и увидел высокого платинового блондина и резкими чертами лица. Парень и не думал извиняться или даже просто посмотреть на того, кого так бесцеремонно толкнул, потому быстро развернулся и направился к вагонам, продолжая разговор с какой-то девушкой. «Как и везде» - подумал Гарри, поднимаясь. Он прекрасно знал, что его внешность с потрохами выдаёт невысокое социальное положение. К угловатому подростку в одежде явно с чужого плеча редко где относились с уважением. И поезд, и люди вокруг как-то резко перестали интересовать Гарри. Да, выглядели они странно и необычно, но на самом деле здесь всё было так же, как и везде. И разделение было вовсе ни к чему. Вздохнув, Гарри пробрался к стене, стараясь всё же держаться от неё достаточно далеко, чтобы не быть вновь сбитым одной из тележек, то и дело появляющихся из разных арок стены со своими хозяевами. Присмотревшись, Гарри увидел, что над каждой аркой висит табличка с названием одного из крупных городов Англии. Повинуясь внезапно проснувшемуся азарту, парень прибавил шаг и, не глядя, нырнул в одну из кирпичных арок. Где-то рядом было море. Нет, его не было видно, но сквозь запах вокзала пробивался аромат соли и ветра. Это очень понравилось Гарри. На море он был всего раз, когда Дурсли не смогли найти, с кем его оставить на время поездки. Что ж, авантюра оказалась вполне удачной. «А может, - подумал Гарри, - стоило сесть на тот поезд?» Но почти сразу отмёл эту мысль как абсурдную. Глотнув воздуха, который совершенно не пах Лондоном, он напомнил себе, что никогда ещё поезда не привозили его ни к чему хорошему, и если он хочет найти что-то значимое, то не стоит идти по рельсам.