Две жизни

Меня обхватили руками со спины, и я почувствовал, что мои ноги оторвались от земли. Док мчался так быстро, словно летел, я даже не был уверен, что он вообще касался земли. Я бы и хотел от страха кричать, только вот рот был заклеен. Спустя минут десять, мы наконец забежали в какую-то тесную пещеру. Юноша опустил меня на землю и отодрал скотч. — Ауч, больно… Док жадно впился в мои губы, и если бы я не был в курсе ситуации, подумал бы, что это ему жизненно необходимо. Вот только уже секунд через двадцать воздуха мне стало не хватать. Оторвавшись от меня, парень глубоко вздохнул и снова впился в мои губы, с еще большим напором. Я с трудом оторвал его от себя, хотя он все еще тянулся ко мне. А впрочем, когда еще появится возможность целоваться с самым красивым парнем на планете? Решив для себя, что я все делаю правильно, я обхватил руками его шею и сам прильнул к нему. — Ессссс…. – выдохнул он мне в губы, — Ты сводишь меня с ума… Это я его с ума свожу? Да его внешность вскружит голову кому угодно! — Знаешь, мне ведь надо тебя убить… Понимаешь, Ес? Ты простишь меня? — Нет, — Док прислонил меня к стене, и я обхватил ногами его талию. — Пожалуйста, мама убьет меня, если я этого не сделаю… Пожалуйста, если все пойдет хорошо, то… возможно… Я попаду в ваш мир… — Я подумаю, — томно ответил я. Задрав мне майку, брюнет скользнул руками по моему животу. Из моей груди вырвался стон, который я тотчас же попытался заглушить рукой. Но все приняло другой оборот, когда Док начал расстёгивать ремень своих черных брюк. Меня наконец посетила мысль о том, что я никогда не спал с парнями. Да и не готов я вообще! Запаниковав, я попытался оттолкнуть брюнета. — Что-то не так? – тяжело дыша, прошептал Док, почувствовав, что я остановился. Я в ответ только мотнул головой. Брюнет вдруг положил мне руки на бедра и заставил встать на колени так, что моя грудь оказалась напротив его лица. Моей кожи коснулись его мягкие губы, целуя кожу, спускаясь вниз, к ярким соскам. Обхватив один губами, второй Док массировал пальцами. Другой рукой юноша, скользнув в мои штаны, сжал мой член, пройдясь пальцами по всей длине, обхватил ладонью, водя ею вверх-вниз, массируя большим пальцем головку. По телу прошла волна возбуждения, заставив меня вновь задрожать, и я бухнулся на колени Доку. Поднимать меня брюнет не стал, слишком увлекшись своим занятием. Одной рукой он теперь мягко, но уже быстрее надрачивал мою плоть, а второй массировал яички. Я, жмурившись от удовольствия, уткнулся лбом в плечо парня, закусив губу. Словами я не мог передать, насколько хорошо мне было, но Док это понимал по моим сдавленным и каким-то по-детски невинным стонами. Ощущения становились все ярче, воздуха катастрофически не хватало, мысли бегали в беспорядке, сердце готово было выпрыгнуть из груди, а страх и скованность, о которых я, кажется, уже забыл, вытесняло удовольствие, о котором я и мечтать не мог. Несколько сильных движений рукой сделали наслаждение нестерпимо сильным, и я, глухо застонав, кончил Доку в руку. Около минуты я только и мог, что тяжело дышать, вцепившись в юношу, приходя в себя после умопомрачительного оргазма. Когда мысли чуть прояснились, и яркие ощущения отошли на второй план, до меня наконец-то начало доходить, что сейчас произошло, и мое лицо залила краска. — Прости! Я прямо на тебя! – лихорадочно стирая своей футболкой сперму, капающую с пальцев Дока, выпалил я, все сильнее нервничая. — Все в порядке… В эту же секунду я почувствовал адскую боль в области живота. Оторвавшись от парня, я взглянул вниз. В глазах начало плыть, я лишь увидел окровавленные руки Дока. Последнее, что я услышал, было: — Спасибо… — Кха… — я вскочил, вдыхая кислород полной грудью. — Он проснулся, — вскрикнула Рейн. — Ес, — а вот и Дима, а я скучал по нему. — Ес, солнышко, ты как? – мама обняла меня за плечи, — Я уже вызвала врача. — Ес, скажи хоть что-нибудь, — не унималась Рейн. — Замолчите все! – я спрыгнул с дивана и побежал в свою комнату. Живот болел до ужаса, я забежал к себе и тут же опустился на пол. Разорвав на себе рубашку, я посмотрел на свое тело. На месте, куда мне воткнули, скорее всего, нож, был еще не затянутый шрам. Полоска, длиной сантиметра три. — Что за хрень? Ведь ничего не должно было остаться! – я ошарашено ощупывал шрам, — Ну за что мне это?! Где я так нагрешил? — Шрамы украшают мужчин, — я шарахнулся от двери. В проходе стоял Дима, его взгляд блуждал по моему оголенному торсу, — Где ты так умудрился? — Занимался сексом с самым красивым парнем на этой планете, и он мне воткнул нож в живот. Ах да, я же был согласен, — все равно не поверит, зачем врать? — Ес, ты никогда не пробовал отвечать как все нормальные люди? – Дима потрепал меня по волосам и направился на балкон. Закурив, он прислонился к стене, — Ты кота своего решил голодом заморить? — Забирай себе, я не могу сейчас за ним присматривать, — живот все еще сводило, и я растянулся на полу, — Да, и смени ему имя. — Я назову его Фиц, — выдыхая кольцо дыма, предложил дворецкий. — Хорошее имя, — холодно согласился я. — Сигарету не хочешь? — Почему бы и нет, — на дрожащих ногах я подошел к Диме. Вот только силы не рассчитал и привалился на его плечо. Тот оттолкнул меня от себя и, всунув в руку сигарету, ушел. Что с ним? Выкинув сигарету, я дополз до кровати, где сразу уснул. С Димой можно и позже разобраться. Pov Дима Я знал, что слова про самого красивого парня, который пырнул его ножом – ложь, но зачем он все время меня выводит? За что он меня так сильно ненавидит? — Дима! — эта девица меня уже достала! — Что ты хотела? – как можно ласковей спросил я. — Как Ес? — Отлично, ты сама-то как? – мне просто нужно, что бы ты отстала от Еса. — Все хорошо, там врач приехал, не позовешь его? — Нет, извини, мы сейчас не в ладах, — с грустью отозвался я. — Ну, ладно, тогда я сама, — лучезарно улыбнувшись, девушка отправилась в комнату карамельки. Pov Ес — Ес, просыпайся, к тебе доктор приехал, — нежно позвала меня Рейн. — Зачем? Я не болен, — сонно пробормотал я. — Конечно не болен, поэтому врач тебя посмотрит и уйдет. Я так волновалась, а ты просто взял и уснул. Если бы не Дима… — девушка как-то мечтательно улыбнулась, — Ты мог удариться головой! А ведь все равно ударился. — Герой, епт… — Почему ты к нему так относишься? Он о тебе заботился, пока ты спал. Где твоя благодарность? Ты ему хоть «спасибо» сказал? И, правда, вот я урод… — Ладно, это не мое дело, разбирайтесь сами. А сейчас пошли-ка вниз. Тебя врач уже десять минут ждет. — Да, идем. Мы спустились вниз. На диване что-то обсуждали мама и какой-то мужчина. Дима стоял рядом и молча слушал, временами поправляя или добавляя что-то. — А вот и мой сын. Ес, это врач Николай Шоркин, он сейчас тебя осмотрит. — Здравствуйте, — скрывая раздражение, поздоровался я. — Здравствуй, присаживайся. Итак, Ес, мне сказали, что ты временами падаешь в обморок. — Всего два раза, это еще не диагноз, — отрезал я. — Нет, не диагноз, но ведь может им стать, если так продолжится, понимаешь? — Послушайте, я Вас уверяю, через десять дней все прекратится. — Десять дней? С чего ты это взял? – изогнул бровь Шоркин. — Просто… Вы мне ничем не поможете. Я хочу многое рассказать, но я знаю, что мне никто не поверит. — Это не так, Ес! – взвился Дима. — Что ты заводишься с пол оборота? Если я говорю, что ты мне не поверишь, значит, ты действительно мне не поверишь! — А ты пытался? — Я сегодня в комнате тебе про шрам сказал, а что ты? Ты мне не поверил, а ведь как раз это и была правда. — Какой шрам? – встрепенулась мама. — Не важно. Я хочу спать, до свидания, доктор, приятно было познакомиться, — кинув на Диму неодобрительный взгляд, я вышел из гостиной и направился к себе. Уже поднимаясь по лестнице, я почувствовал слабость в ногах. Опираясь на перила, я остановился отдышаться. Глаза слипались, потными ладонями я скользил по перилам. Попытался подняться выше, но нога зацепилась о другую, и я упал на лестницу. Одно неверное движение, и я покачусь вниз. (комм. беты: Одно неверное движение, и вы пейринг (с)). Хочется подняться, но сил хватает только на то, чтобы прошептать: — Дим, помоги… Как вкусно пахнет. Открыв глаза, я поразился огромному количеству цветов вокруг. Их было так много, что создавалось впечатление, что я в Раю. Не трудно было догадаться, что я снова провалился в сон. Кто ж меня о следующем кошмаре предупреждать будет? Будто услышав мои мысли, возле меня возникла девушка. Светлые пряди падали ей на лицо, но убрать их она не могла, потому что-то ее белое платье все время поднималось из-за ветра, и его надо было придерживать. Она присела рядом со мной и сорвала одуванчик. — Не самый лучший выбор, — усмехнулся я и только потом понял, что я не могу говорить – только думать. — Ты не любишь одуванчики? – ее губы не шевелились, но я слышал ее голос у себя в голове. — Ты читаешь мои мысли? — А ты — мои, — улыбнулась девушка, — Так что, ты любишь одуванчики? — Предпочитаю ромашки, — это было как-то нелепо и непривычно. — А я вот люблю, особенно в таком позднем виде, стоит только дунуть, — и она подула на одуванчик. Пух отправился в полет, и девушка воткнула стебель обратно в землю. Каково же было мое удивление, когда цветок снова распустился, вот только сейчас он еще был желтым. — Обалдеть… — только и смог сказать я, на что девушка звонко засмеялась, — Разве ты не должна предупредить меня о следующем испытании? — Ага, ты любишь воду? — Не очень, я не умею плавать, — смущенно признался я. — Вот как… Советую научиться, следующее испытание будет в воде, — девушка снова сорвала одуванчик и подула белыми парашютиками на меня. Пуха почему-то стало очень много, я начал задыхаться и закрыл глаза. А когда открыл, то оказался у себя в постели. — Дима? — Он самый… — грустно отозвался тот. — Долго я спал? — Минут пятнадцать. — Я хотел извиниться за свое поведение и поблагодарить за то, что все время спасаешь меня, — смущенно выговорил я на одном дыхании и тут же спрятался под одеяло. — Я не обижен. Скажи, ты любишь Рейн? Что за перемена тем? — Ну, она мне нравится, вряд ли она моя любовь. Вот когда я полюблю кого-то также сильно, как маму, наверное, это и будет любовь. — Ясно, — как-то облегченно выдохнул он. — Какой завтра день недели? — Суббота, а что? — Мы можем пойти в бассейн? — Любишь воду? — Нет, вообще-то я хочу научиться плавать. — Хорошо, у нас есть собственный, так что в любое время. А сейчас, думаю, тебе лучше будет поспать. — Может, — кажется, я покраснел, — Ты останешься со мной? — Ты правда этого хочешь? – его глаза даже заблестели. — Угу, — и не успел я опомниться, как меня подвинули, легли рядом и прижали к себе, — Я не это имел в виду, — смущенно пробубнил я. — Я могу уйти. — Нет, останься, — и почему я чувствую себя… кх, бабником? Конечно, в тот момент я не мог знать, что в пороге стояла Рейн и по ее щекам текли слезы обиды и ревности. (комм. беты: Просто он гей, он любит парней, сегодня Сергей, а завтра Андрей (с))