Две жизни

*очень прошу оставлять отзывы:з* -Просыпайся….-слышу я сквозь сознание мягкий голос,— эй…ну же… Мама. Да и кто еще. Единственная, кто у меня есть. Я нехотя разлепляю глаза. Заботливое и немного обеспокоенное лицо матери, больничная палата. Точно, блин, на меня же вчера напал грабитель. — Ну наконец-то ты проснулся, — она наклонилась и нежно поцеловала в лоб,— Ес, я знаю, что тебе сейчас тяжело усваивать информацию, но я все равно скажу. Такс … плохо тут попахивает…. — Я тут подумала… — ну если подумала, то все, застрелите меня — после вчерашнего случая мы не можем остаться в этом городе. Так что через четыре часа у нас поезд. Я не ослышался?! Она сказала— "переезжаем"?! Мама, ты что, с ума сошла?!! — По мне, так очень здравое решение, — ой, я, кажется, последнее я сказал вслух. – Я очень перепугалась, когда мне позвонили и сказали, что на тебя какой то грабитель покушался, да еще и ранил. — Мама, мне всего лишь ногу поранили, не иронизируй пожалуйста, — я начал раздражатся. Если мама уже решила переезжать, то вряд ли ее можно переубедить. Черт! Я не хочу переезжать. У меня много друзей, девушка, в конце концов! Как я скажу об этом Рейн?! Она меня не отпустит, я знаю. Может, она уговорит маму? Пожалуйста, Рейн, вся надежда на тебя. — В любом случае, я обо все уже договорилась, мы переедем всего лишь в соседний город, ты сможешь видеться с друзьями, только немного реже. Жить мы будем в одном из домов дяди. Правда, эта дрянь все равно с нас деньги брать будет. Видите ли, туда должна была семья какая-то другая заселиться, но он же наш родственник и … Дальше я ее попросту не слушал. Моя голова не могла сейчас усвоить столько информации. Я присел на кровати и посмотрел на маму. Она все еще что-то говорила, я устало потер глаза. Она слишком много говорит... женщина… — Мама, я тебя уже не слушаю… — честно признался я. — Так вот он еще сказал… что? Ах прости, я совсем заговорилась. Все твои вещи из комнаты я уже собрала. И знаешь, теперь я буду тщательно смотреть, что у тебя под кроватью… Я и нее думала, что нынче молодежь так быстро взрослеет. — Мама! Как ты могла!? Никто не имеет право рыться в моих вещах, даже ты! – ну все, теперь она меня совсем вывела, — И вообще я никуда не еду! — ох как мне не нравится этот угрожающий взгляд,— Ну дай хотя бы с друзьями попрощаться! — что то я совсем маму не узнаю, – хотя, наверное, можно и позвонить… И не надо меня осуждать. А что вы хотите? Я всю жизнь прожил с мамой, так что я ее сыночек… бля…. Вот это признание, вы этого не читали!! — Вот и позвонишь. Кстати, Рейн я уже сказала, — мама довольно посмотрела на меня, — Я пойду ко врачу, надо все обсудить по поводу ранней выписки. Ну уж спасибо мамочка. Теперь я могу даже не надеяться остаться. Потянувшись, сладко зевнул, встал, подошел к столику и взял мобильный. Дам-с… 12 пропущенных. Девять от Рейн и два от мамы — еще вчерашние. Я вздохнул, надо поговорить с Рейн, я ее любил, она меня увлекала. Интересная и очень забавная, но главное, что она не истеричка и редко ревновала. Странно, ведь я был довольно популярен в школе. Начнем с того, что я смугловатый, но тем ни менее, волосы у меня светло-русые. Глаза у меня голубые, хотя по сравнению с глазами Рейн, мои вообще прозрачные. Рост... ну низким я себя не считал, однако, и высоким меня назвать трудно. Что касается моего телосложения, меня всегда бесила моя худоба, поэтому я старательно качался и много ел. Качок, конечно, из меня не вышел, но вот кубики пресса есть— так-то все равно лучше, чем быть глистом. Вернемся к теме о Рейн. Часто она приходила с синяками от моих поклонниц, меня это ужасно бесило, но как бы я не угрожал им — Рейн все равно били. Тем не менее, она никогда не жаловалась и всегда была веселой. Сначала я не понимал, а потом смирился. С другой стороны, ей даже лучше, что я уеду, теперь ее никто бить не будет. Да ее вообще трогать не будут, опять замкнется и станет заучкой. Ну что ж, не всю же жизнь мне ее тормошить. — Алло… Привет, солнце, - ласково поприветствовал я. — Привееет… — сонно поприветствовала меня она. — Рейн, ты спишь?! — я взвился, мама ей сказала, а эта спокойна как танк. — КЭП… — Рейн, ты в курсе, что я переезжаю?! — Да — Тебе все равно? — Нет, просто я всю ночь не спала… — Ты снова плакала… -молчание. — Рейн, твое имя тебе подходит просто идеально,— усмехнулся я. Безусловно, я очень рад, что ей не все равно. — Уже ничего не изменить, да? — неуверенно спросила она, даже через трубку я чувствовал как Рейн снова плачет. Так беззвучно, еле уловимые слухом всхлипы, но я всегда их слышал. — Да… Рейн, ты приедешь ко мне попрощаться? — Конечно, я быстро… — на этом разговор закончился, Рейн бросила трубку. Скоро она приедет, на душе как-то сразу потеплело. Я вяло посмотрел на часы — половина двенадцатого, значит, уезжаем где то в четыре. Соседний город, либо Мриаль, либо Лабрин. Дядя… у меня много дядей, у мамы была многодетная семья. И, все таки, я надеюсь, что мы едем в Лабрин — он ближе. Страшно? Да, мне страшно. Не каждый день переезжаешь, а точнее я этого вообще ни разу не делал. Через пол часа в палату постучали. Я вяло промычал «входите». В комнату скромно вошла девушка. Сегодня на ней были: голубые джинсы, белая просторная майка, голубые сапожки и высокий конский хвост перевязанный синей лентой. Кстати, она была блондинка и волосы были чуть ниже груди. — Еще раз привет, Рейн,— я встал и подошел к ней. Она немного поколебалась, а потом обвила руки на моей шее и прошептала на ухо: — Здравствуй, Ес, я очень переживала, — она разомкнула объятья и впилась в мои губы. Я крепко прижал Рейн к себе и перехватил инициативу. Наконец, нацеловавшись до потери воздуха, Рейн подняла с пола пакет, который выронила при поцелуе. — Я тут тебе принесла фрукты, можешь в дорогу взять. — Да, спасибо… — я сразу погрустнел, что не оставила без внимания Рейн. — Хей… Не беспокойся, я уверена, ты найдешь там себе девушку получше меня… Я от этого аж побледнел. Как она могла такое сказать? Я даже и не думал о новой девушке, а ее беспокоит только это?! — Рейн, я не собираюсь никого там заводить, и вообще, давай оставим эту тему, мне не приятно, что ты считаешь меня бабником…— и правда, вот вам приятно? — Прости, я не считаю тебя бабником, — ну да конечно, сама невинность. — Ес! Переодевайся, до вокзала час езды, а нам еще надо много куда заехать, — быстро пролепетала мама. – О, здравствуй, Рейн, рада тебя видеть!— тут же преодолев расстояние, мама безжалостно вырвала у меня Рейн и стиснула в объятьях. — Хорошо…— совсем погрустнел я. Черт! Как же меня все это бесит. Почему мама никогда ни о чем меня не спрашивает? Мое мнение тоже должно учитываться… ай ладно, пофиг, спать хочу… Мама и Рейн вышли из комнаты, я остался переодеваться. Наконец мы на вокзале. Я честно уже устал от этой возни. О, Рейн плачет, мама плачет, я не плачу. Что-то мне пока не вериться, что я уезжаю. По микрофону сказали, что наш поезд отправляется через пять минут. Мама вытерла глаза платком, размазала все лицо Рейн — видимо ее тоже вытирала, и, всунув мне в руки большую часть чемоданов, вскочила в поезд, подзывая меня за собой. Я кивнул ей, в знак того, что сейчас подойду. Поставив чемоданы, я подошел к измазюканной Рейн. Да, мама постаралась на славу, всю тушь ей растерла по лицу. Я немного похихикал с нее, она надула губки— обижается. Я подошел к ней вплотную и принялся вытирать лицо. Какие у нее глаза, так смотрит, очень смешная. Не сдержавшись, я чмокнул ее сначала в лоб, а потом в губы. По микрофону снова объявили, но на сей раз, что поезд отправляется через минуту. Еще раз чмокнув Рейн, я крепко сжал ее в объятьях. Она что-то сует мне в руку— кулон. Кажется, она его очень берегла. Действительно, очень красивый, в форме двенадцатиконечной звезды, а посередине алое сердце. Зачем она его мне дает, мы что, в старых голливудских фильмах? Но по ее взгляду я понимаю, для нее это имеет большое значение. Ну что ж, я не хочу тебя обижать, Рейн. — Пока, Рейн…— я помахал ей и заскочил в поезд. Очень даже вовремя, поезд уже завелся и собирался тронуться. Дальше я всю дорогу спал…