Голос крови

Жаль. Жаль, что мы враги. Все кричат: "Беги!". Не ищи его. Только голос крови крепче камня и сильней огня. Голос крови я услышал, он ведёт меня. Теперь мы родня. POV Йо. Где-то в чаще, очень глубоко, поёт соловей. Трель его настолько отчаянна, словно она последняя в его жизни. Кажется, ещё один переливчатый звук, и мелодия сорвется ввысь, будто чьи-то пальцы соскользнули с клапанов флейты. Каждый раз я боюсь, что следом за этим звуком все кончится, но, сколько бы песня соловья не срывалась, вскоре он начинал щебетать вновь. Когда он замолкает, я начинаю вслушиваться и считать про себя секунды до следующей песни, потому что разделяю его отчаяние. Люди часто не замечают свою главную ценность – эмоции. Если ты чувствуешь, ты живешь. Не понимаешь, что любишь, пока не потеряешь; нечестен с собой, пока жестоко не обманешься; не извлекаешь урок там, где нет боли. Странно, как человек может всегда носить боль в себе: прятать ее за улыбкой и спокойным взглядом, подделывать смех. Хотя, я как никто другой преуспел в этом. Это сложно, но привычка сидит во мне плотнее, чем жажда смолы у заядлого курильщика. Внутри меня остались только сосущая боль одиночества, серый туман и пара дверей. Я стою у них, только вот не знаю, за какой именно тот самый покой, который так нужен мне, а за какой худшая боль. Я знаю, что боролся за то, что мне дорого. Я даже не жалею. Люди, какими бы они ни были, заслуживают жить и получать прощение за раскаяние. Не нам их судить, ведь мы не боги. Ненависть только затягивает в чёрное болото, мутные воды которого стремятся побыстрее заполнить горло и лёгкие. Но сейчас я стал таким же, как те, кого всегда ненавидел. Прошлого не воротишь. Меня окружает много людей, даже больше, чем раньше, но среди них я один такой. Единственный, кто оглядывается назад и жалеет о том, что Хао больше нет. Я ненавидел его. И, несмотря на это, называл своим братом. Мне претила мысль о том, что он творит, и в то же время я искренне жалел его. У каждого, абсолютно каждого, есть причина для своих поступков, вот только не всегда эти поступки правильны. Его собственная ненависть и погубила его, а мне досталась роль палача. Почему мне не выпал иной путь? Некоторые говорят, что тут нельзя было ничего исправить. Ведь он многие сотни лет прожил со своей философией, я не мог бы прийти и переубедить его. Да я и не спорю. Но иногда мне казалось, что глядя на меня, он что-то ищет за той пеленой непонимания и злости, которые покрывали мои глаза. Сейчас я смотрю иначе – сам чего-то ищу вокруг, но никак не могу найти. Интересно, он снова пройдет пятьсот лет ада, чтобы вернуться? Смогут ли на сей раз холод и жар что-то доказать ему? А может, в этом все дело? Не всегда можно выбить клин клином. Отправить несчастного человека в такое же несчастное место - это... жестоко. Ничего не изменится, сколько бы его душа не терзалась. Он же не глуп, я уверен: он все понимает. Но что-то раз за разом толкает его на неверный путь. Такой шаман, как он, мог бы изменить все к лучшему своей силой, неужели он сам это не понимает? Понимает. Тогда почему думает, что лучшее, на что он способен – это просто всех уничтожить? Я ломал голову над этим не одну ночь. Первое время, когда Турнир остановили, и всем пришлось разъехаться, вернуться к обычным будням, мне казалось, что все вернется на круги своя. Возможно, я даже не верил в то, что Хао больше нет. В той битве на мою сторону встали многие шаманы, не будь у меня их желания победить, я вряд ли был бы достойным противником Хао – как ни крути, он намного сильнее. По крайней мере, он точно знал, чего хочет. А чего хочу я? Иногда я забываю, сколько мне лет на самом деле. В свои годы мне положено пропускать уроки в школе и искать свой путь – так я думаю, но Судьба сложилась иначе. Я задумываюсь об этом каждый раз, когда выхожу на арену. Через несколько минут меня может не стать – противники все сильнее, но даже после я не испытаю радости. Я знаю, что впереди, если я не сдамся, меня ждет Великий Дух, но что с ним делать? Как все исправить? Как исправить то, что я сам натворил? Турнир снова набирает обороты – Хао нет, главная угроза пропала, но от этого все настроены лишь более яростно. Финал все ближе, у каждого здесь своя мечта, которая стоит того, чтобы идти до победы, но становится все сложнее. Тем более для такого, как я, который не знает, чего он хочет. Жить спокойно и без забот… Мог бы я так жить, если бы не был шаманом? Если бы не мог видеть духов, не знал бы, что мой близнец желал уничтожить всех людей? Я и сам-то не очень их люблю. А если я получу Короля Духов, разве мне станет спокойно? Столько ж дел будет! Голова не тем забита. Я могу найти себе тысячу оправданий, но ни одно не покажется мне истинно правильным. Мы жалеем, когда теряем. Я не отступлю, потому что до сих пор могу многое сделать. Турнир шаманов не то место, где можно думать только о себе. - Йо, ты как? Я обернулся, чтобы посмотреть на вошедшего Рена. Тао, как всегда, не показывал своего беспокойства – его сильно ранили во время последнего боя. Кроме того, у него прекрасно получалось скрывать свои настоящие чувства. В этом мы были похожи. - Все в порядке, - улыбнулся я. – Фауст сказал, что через пару дней буду как новенький. Всего пара царапин. - Тебе сломали ребра, - хмуро напомнил Рен, подходя ближе. Он посмотрел на мой футон и, получив приглашающий кивок, сел на край. - Фауст с этим справился, - ответил я, положив руку на забинтованный бок. – Уверен, что через пару дней смогу к вам спуститься. Да и следующий бой у меня не скоро. - Чем меньше становится противников, чем чаще они будут происходить. - Патчи не настолько глупы, чтобы выпускать на арену раненых. Именно поэтому Турнир так растянут, - пожал я плечами. – Много ли проку будет, если мы после первого удара все падем без потери фуриоку? Так что я успею оправиться. - Да уж, - хмыкнул Рен. – Я хочу победить тебя честно, а не потому, что ты на ногах не стоишь. Я рассмеялся, хотя, казалось, чего тут смешного? В комнату заглянул Хоро: он посмотрел на нас и тут же исчез, видимо, ищет кого-то еще. Время близилось к полудню, скоро обед. Я пока не могу спускаться вниз, но и все сразу не поднимаются, со мной ест кто-то один для компании. Сегодня, судя по всему, очередь Рена. - Пойду, принесу чего-нибудь пожевать. При мне выпьешь три бутылки молока, - резюмировал Тао. - Три? – подскочил я и нахмурился, потому что бок заныл сильнее. - Не меньше, - решил Рен, поднимаясь и выходя. – Молоко не пьешь, вот твои кости и ломаются от легкого падения. Я проводил его взглядом и устало выдохнул – опять живот будет болеть. Ну да ладно, лишь бы нравоучений не слушать, Рена же не заткнешь, если он начал говорить о пользе молока и прочего здорового питания. Философия человека подобна горе – с места не сдвинешь. Лучше б мороженое принес. Я снова откинулся на подушку и посмотрел в окно. Мне нравятся эти мирные мгновения. Там, за стенами дома, что-то происходит, Турнир идет, а лично у меня в комнате очень тихо. Все, что я делаю, это смотрю в окно на плывущие по небу облака или играю с Амидамару в шашки. Пока выбора особо нет, зато можно выспаться и насладиться хорошей компанией друга. Впрочем, после последнего боя Амидамару почти не попадался мне на глаза. - Итак, у нас какая-то заморская гадость, - доложил Рен, вновь заходя в комнату. – И, как я и обещал, ровно три бутылки молока. Я поморщился, жалея, что в комнате нет фикуса. Рен поставил поднос у моего футона и не очень дружелюбно всунул мне миску с супом в руки. Кажется, его не очень-то радовала перспектива сидеть со мной, словно нянька. Хотя это же Рен – он всегда такой. Суп был жидким и горячим, я попробовал сделать глоток, но только обжег губы. Решив, что дождусь, пока еда остынет, я отставил тарелку в сторону и сложил руки на животе, вновь откидываясь на подушку. От горячего варева стало жарко. - А где Амидамару? – спросил Рен, без энтузиазма разводя по бульону ложкой жирные круги. - Не знаю, - признался я, удивленный, что Рен так быстро понял, что меня беспокоит. – На крыше, наверное. В последнее время он будто меня избегает. - Должно быть, чувствует себя виноватым, - предположил мой друг. - Но он же ни в чем не виноват! - Вы чуть не проиграли, Йо, - отрезал Рен. – Если бы после твоего падения Фауст не рассвирепел, вряд ли все закончилось бы вашей победой. Я вздохнул, понимая, что так оно и есть, только все равно не считал, что в моем падении виноват хранитель. - Ешь, давай, - произнес Рен. – И поговори с ним. Такой настрой не поможет вам в следующей битве. - Тебе-то что? – улыбнулся я. - Хочу, чтобы ты был достойным противником, - Рен сунул ложку супа в рот и поморщился. – Не хочу драться с девчонкой. В одном Рен точно был прав – меня заботило настроение моего духа, и с ним следовало б поговорить. Когда я уже собирался спать, а Амидамару появился в комнате, я решил отложить сон и обсудить произошедшее. Лицо моего друга было спокойно, но когда он посмотрел на меня, в его глазах я заметил боль. - Амидамару, - позвал я, приподнимаясь с постели. – Подойди, пожалуйста. Он сел рядом со мной. Мне даже не по себе стало – Амидамару всегда старался меня оберегать, я знал, что если мне придется попросить его о помощи, он не откажет, а последняя наша битва его, кажется, сломила. Я уверен, что он прекрасный воин. Я иногда не слушаю его, за что плачу, но ведь все не так плохо. - Тебя что-нибудь тревожит? – начал я издалека. - Нет, Йо, все в порядке, - ответил он, но лицо его никак не изменилось. – Как ты себя чувствуешь? - Хорошо, мне намного лучше. Но мне кажется, что что-то произошло, - я подтянул ногу к груди, зажав бок рукой , который тут же отозвался болью. – Скажи, ты переживаешь из-за прошедшей битвы? На какое-то время в комнате наступила тишина: Амидамару думал, стоит ли вообще говорить об этом. На самом деле все было очевидно, но вламываться с ноги в его печаль я не стал, мы же друзья. Какое-то время он задумчиво смотрел на меня, а затем склонил голову и медленно выговорил, словно воды в рот набрал: - Это моя вина. - Нет, - резко оборвал я, пока самобичевания не зашли слишком далеко. – Мы прекрасно справились. - Но если бы я был сильнее и внимательнее… - Мы будем тренироваться, как только я встану на ноги. Все происходит именно так, как должно. Посмотри, как далеко мы уже зашли. Без тебя у меня бы не получилось. Амидамару благодарно кивнул, поднимая на меня взгляд. Серп луны показался в окне, отбрасывая голубой свет на силуэт моего друга – он словно почувствовал это и обернулся, но вскоре вновь вернулся ко мне. - Спасибо, Йо-доно. Но вас ведь тоже что-то тревожит? - С чего ты взял? – пошел я на попятную и поспешил добавить, чтобы выглядело более убедительно. – Разве что лежать надоело. - Во время последнего боя ты сдерживал меня перед каждым ударом, будто чего-то боялся. Я еле сглотнул, расстроенный, что Амидамару это заметил. Действительно, каждый раз, как мы готовы были нанести удар, я видел Хао, павшего от моей руки. Прежде чем меня ослепил свет Короля Духов, я успел в мельчайших подробностях рассмотреть его распахнутые глаза, каплю крови в уголках губ, взгляд, в котором не осталось ненависти, лишь боль. Я даже не верил, что он погиб, пока его тело не нашли и не сожгли в Осорэдзане. С тех пор каждый раз перед решающим ударом я вижу его лицо. Собравшись, я нашел в себе силы улыбнуться. - Я просто был рассеян, такого больше не повторится. Амидамару промолчал, а я не стал продолжать. Я хочу, чтобы моя боль осталась только моей. Я не стану перекладывать ее на кого-то другого, я должен справиться с этим сам. Наверное, мои друзья и так все понимают, и я благодарен им за то, что они не пытаются лезть ко мне в душу. - Хорошо, - согласился Амидамару. – Я тоже постараюсь стать сильнее. Я коснулся его локтя, прежде чем лечь и закрыть глаза. Он всю ночь просидел рядом со мной. Просыпаясь временами от боли, я видел его призрачный силуэт. Ближе к рассвету я вдруг почувствовал тепло и совершенно не удивился: наверное, Амидамару. Но следом я ощутил тяжесть на бедрах и чьи-то руки на горле – кадык сдавило, стало сложно дышать. С трудом открыв глаза, я увидел Хао: он склонился низко, сильно, но не до конца сжимая тонкие руки на моей шее. Мне почему-то не было страшно. Перед глазами все расплывалось, уши заложило, но я отчетливо слышал трель соловья и видел застывшие слезы в его карих глазах. Медленно подняв руки, я положил их на его ладони и заставил надавить сильнее. Хао это явно удивило, он моргнул, стряхивая влагу с ресниц, и уставился на меня так, будто не понимал, что делает. - Если станет легче, - беззвучно прошептал я, – сделай это. Хао закрыл глаза, закусывая губы, расслабил руки и, склонившись окончательно, уперся лбом в мой лоб. Я не чувствовал его дыхания, хотя отчетливо его слышал – судорожное, прерывистое, болезненное. Мне впервые за долгое время стало спокойно, я просто закрыл глаза и вслушивался – его вдох, трель соловья. Вдох, трель, вдох, трель. - Ты виноват в том, что я стал таким, - прозвучало у меня в голове. Я открыл глаза и понял, что просто напросто проснулся. За окном разгорался рассвет, Амидамару все еще сидел рядом, но я чувствовал, как сложно дышать, словно кто-то действительно душил меня. Закрыв рот ладонью, чтобы Амидамару не услышал всхлип, я вдохнул поглубже и с трудом перевернулся на здоровый бок. Хао впервые приснился мне с нашей последней битвы.