Голос крови

Амидамару внимательно следил за спокойным Хао. Старший Асакура сидел на камнях, прикрыв глаза и сложив руки на груди. Вокруг было так тихо, словно и не полдень – в деревне за холмом кипела жизнь, а у провала стояла такая гулкая тишина, что приходилось сомневаться в слухе. Ами иногда даже громко щелкал пальцами, чтобы хоть что-то услышать, а вот Хао не подавал признаков жизни вообще. Это давало самураю рассмотреть близнеца своего господина. В прочем, ничего нового Ами не увидел – Хао был копией Йо, с точно таким же спокойным выражением лица, только волосы длиннее. У Хао были и такой же наклон головы, и такая же слабая улыбка умиротворения на губах, и даже та мимолетная складочка на лбу, которая появлялась каждый раз, когда Амидамару издавал какой-то звук. Почему-то раньше Ами легко находил различия, но не сейчас: смерть Хао изменила. Не новые взгляды на жизнь, не философия брата, ни что-либо другое – сама смерть. Она явно была старшему Асакуре уже другом, казалось, что он расслабляется, пока не пошел дальше. Он осознает, что у него не так много времени, прежде чем снова откроются врата Ада – и просто наслаждается этими мирными днями. Амидамару было сложно его понять. Быть может, он и сам попадет в Ад, когда его служба закончится? Какие бы намерения при жизни у него ни были, он убивал. Поплатится ли он за это? Пока такая перспектива казалась ему не больше, чем возможным вариантом. - Долго еще? – не выдержал самурай. – Я беспокоюсь. - Не стоит, - ровно ответил Хао, поведя плечами, как в восточных танцах. Однако глаз он не открыл. – Йо справится. Пещеру Йоми он прошел, тут тем более справится. Прошло всего два часа, чего ты нервничаешь? Амидамару промолчал, а Хао, открыв один глаз, хитро взглянул на духа и усмехнулся. Вот теперь, заглянув в черные зрачки, вокруг которых вилось древнее пламя, Ами видел разницу между близнецами. - Он вернется. Мне незачем его убивать, тем более, я согласился помочь. - Простите. - Ничего, твои опасения понятны, - благосклонно решил старший Асакура, садясь удобнее. – Там страшнее, чем Йоми, но справится он быстрее. Если не умрет, конечно. - Что значит, «если»? – взвился Амидамару, но немного успокоился, услышав тихий смех брата своего господина. - Верь в него, - ответил Хао. – Я уверен, что он вернется. Амидамару замолчал, принимаясь рассматривать провал в земле. Сперва могло показаться, что это просто яма, но если сбросить туда камень – звука не услышишь. Как далеко она уходит под землю, сказать было невозможно. - А что там? – спросил Ами, снова нарушая тишину. - Ничего, - пожал плечами Хао. - Как это? - В пещере Йоми ты остаешься с собой один на один. Там темно, тихо, все, что ты можешь слышать – это собственные шаги и голос. Здесь же глубоко под землей нет совершенно ничего. Это могила. - Могила? – еще больше испугался Амидамару. - Да. Массовые захоронения индейцев. Там пусто, ни звука, ни запаха, даже если Йо начнет орать, его крик потеряется в душах. Но он их не почувствует. Грубо говоря, я закопал его заживо. Это место тут находится давно, знают о нем немногие, включая Патчей. Чтобы поднять фуриоку, надо приблизиться к смерти. Лучше, чем смерть, только могила. Если он найдет оттуда выход – а он всего один, вернется сильнее. Чем дольше времени он там проведет, тем лучше. - Но к вечеру нам надо вернуться… - Извини, если нарушил ваши планы, - усмехнулся Хао. – Сколько у Йо фуриоку? Девять тысяч? Десять? - Вообще-то, - обиделся за своего господина самурай. – После того, как вы вытащили из него душу и последних боев, его сила возросла. - Двадцать тысяч? – улыбнулся Хао. - Шестьдесят три! Хао фыркнул и взмахнул рукой. От легкого жеста края его пончо немного ушли в сторону, и Амидамару заметил испещрённое шрамами тело – белыми, тонкими. Их было куда больше, чем у самого Йо, но при жизни Хао Ами их вообще не видел. - Этого слишком мало, чтобы стать Королем Шаманов. Очень и очень мало, Амидамару. Я понимаю, что мало противников имеют большую силу, но все же такие есть. - Йо постоянно тренируется. - А Железная Дева постоянно сидит в коробке пыток, ее фуриоку растет с каждой минутой, - Хао зевнул и, легко скатившись с гладкого камня на землю, устроился удобнее. – Эти фанатики найдут еще кучу черни, чтобы продолжить свой путь, пока эта белобрысая выскочка не одержит победу. Они непроходимые бараны, им только повод дай, а на Турнире этих поводов больше, чем волос у меня на голове. - Думаете, шансы малы? – с сомнением спросил Амидамару. Хао искренне рассмеялся, но Ами причины не понял, поэтому и состроил непонимающее лицо. - Йо смог одолеть меня, - проговорил старший Асакура. – Он единственный, кто смог бы. Я уверен, что у него был бы шанс, даже если бы все его дружки и прочие не дали бы ему сил. - Почему? - Ночь всегда короче дня, - ответил Хао и ринулся к пропасти, впрочем, как и сам Амидамару. Послышалось копошение. В провале было темно, хоть глаз выколи, но явно раздавался какой-то звук, будто куски земли отрываются от корней. - Опа! – довольно проворковал Хао и вытащил Йо за шкирку. Младший Асакура крепко зажмурился и закрыл глаза ладонями, падая на землю. - Йо, - Ами подлетел к нему и попытался отряхнуть с каштановых волос землю. – Ты как? - Лучше б там остался, - пробормотал Йо, силясь открыть глаза. Хао сел рядом, мысленно сетуя на то, что не может своим телом закрыть брата от солнца, ведь духи не отбрасывают тень даже на шаманов. Йо понадобилось около десяти минут, чтобы привыкнуть к бледному дневному свету после непроглядной тьмы. Щурясь, он открыл глаза и перевел взгляд с Амидамару на брата. - Ну как? – спросил Ами. - Я уснул там, - зевнул младший Асакура. Хао снова в голос рассмеялся, откидывая голову назад. - Нет, ну только ты так можешь, - выговорил он и схватил близнеца за руку, на которой висел оракул. Длинные пальцы быстро нажали на пару кнопок, а Йо дернулся, потому что Хао показал его руку Амидамару и победно произнес. – Шестьдесят пять тысяч! - Всего-то?! – расстроился Ами. - Он всего два часа там пробыл, спустится еще раз, - пожал плечами Хао. – Или ты думал, что за такое жалкое время фуриоку подскочит, как ртуть в жару? Наивный. - Рука… - пропищал Йо, пытаясь отнять конечность у брата. Хао разжал пальцы, а Йо быстро растер запястье. - Там жутко, - доложил он. – Поэтому я решил, что лучший способ поскорее успокоиться, это немного поспать. Зачем ты так резко меня туда толкнул? - Я никогда не отличался гуманностью, - пожал плечами Хао. – Тебе предстоит там побывать еще не один раз. Этот провал несет за собой прекрасную вещь, но пока ты ее еще не осознал. Когда осознаешь, тогда и закончим. - На сегодня все? – с надеждой спросил Амидамару. - Нет, - категорично покачал головой старший Асакура. – Есть еще один действенный способ. Йо уходил к брату каждый день. Обычно его тренировки были жестокими, но недолгими, поэтому пока ни у кого из друзей не возникло никаких вопросов. До поры до времени Йо решил оставить все в секрете, чтобы у Хао не было проблем – Хорокей будет первым орать так громко, что Патчи начнут строчить в буклеты прямо с его крика. За две недели Йо пришлось пережить многое. И провал несколько раз – Йо уже не засыпал, но находиться там было очень некомфортно, а успокоиться очень сложно; и вниз головой висел, слушая лекции об этом чудесном методе, придуманном на севере; и под водопадом бывал, и многое другое. Порой приходилось скрывать тело, застегивая рубашку, вырубало так быстро, что Йо еле успевал дойти до футона. Анна, кажется, начала что-то подозревать, но с вопросами не лезла, лишь смотрела с пониманием и даже гордостью. Оттого и не ругалась, когда Йо задерживался. - Я не знаю, вернусь ли сегодня, - честно сказал ей Йо, уже собираясь уходить. Киояма странно на него посмотрела и кивнула. На встречу к брату Йо шел не самым уверенным шагом. Он понимал, что так нужно, но никогда в жизни не любил боль, оттого терпеть ее было сложнее. Хао сказал, что осталось совсем немного, лишь эта мысль давала надежду. С последней тренировки фуриоку младшего Асакуры возросло до ста двенадцати тысяч. Прошло около двух месяцев, а следующий бой уже очень скоро. - Я здесь, - оповестил Йо, придя на холм. Хао не появился. - Хао, - позвал Йо, проходя ближе к лесу. – Ты где? - Здесь, - он неожиданности младший Асакура резко обернулся и впечатался спиной в дерево. Хао сделал к нему шаг, запрещая отойти. – Принес? Йо кивнул и отстегнул от пояса зачехлённую катану. Хао немного отошел. - Зачем она тебе понадобилась? – спросил Йо, зачем-то отмечая, что солнце окончательно село. Он расчехлил оружие и протянул его Хао. Старший накрыл руку брата и немного улыбнулся. - Прости, - равнодушно произнес он и, резко заломив руку своего близнеца, упер острие ему в горло и дал по локтю. Тонкое лезвие вспороло горло сразу. Йо еще несколько секунд смотрел не верящим взором на Хао, а затем глаза остекленели, и тело рухнуло в корни дерева. Хао отошел немного и посмотрел на небо – появилась первая, самая смелая звезда. Когда темное небо покрылось дымкой и потеряло последнюю синеву, старший Асакура подошел к телу и, присев, убрал с лица и заляпанной кровью шеи волосы. Йо будто спал, лишь с приоткрытых губ стекала тонкая линия крови. Дух вот-вот окончательно покинет тело, так что больше ждать было нельзя. Склонившись сильнее, Хао убрал свои длинные волосы на одно плечо и уперся лбом в лоб брата. С тонких губ сорвалось всего несколько очень тихих слов, которые мало кто помнит. Хао их придумал когда-то вместе с техникой исцеления, он-то уж не забудет. Губы у Йо заметно отдавали привкусом металла – почувствовал это даже бесплотный дух. Хао зачем-то задержался, коснувшись их своими губами, поэтому успел прочувствовать. Йо глубоко и очень медленно вдохнул, раскрывая рот, но почти сразу попытался его сомкнуть, будто боясь наглотаться воды. А Хао неторопливо провел по его щеке пальцами, получив этот странный ответ. И почему-то не нашел, что сказать, когда Йо открыл глаза. Оба молчали, глядя друг на друга: Хао спокойно, а Йо со странной искрой в оживающих глазах. Визуальный контакт прервал старший Асакура, взяв руку брата. Засветилось табло мобильного оракула. - Сто тринадцать тысяч двести тридцать семь, - доложил Хао. Йо с трудом сел и поскрёб ногтями шею, сдирая ошметки крови. Они быстро забились под ногти. - Какого это – умирать? – почему-то шепотом спросил Хао. - Совсем не больно, - признался Йо так же тихо. - Иди домой, тебе надо отдохнуть. Йо оттер кровь насколько смог и, закрыв глаза, положил голову на плечо своего близнеца. Хао перевел на него удивленный взгляд, но слабо улыбнулся, когда Йо медленно обнял его за пояс, немного разворачиваясь. Хао просто неспешно лег, утягивая его за собой, положил голову на один из толстых корней и улыбнулся шире, когда младший Асакура свернулся клубочком и доверчиво прильнул к призрачному телу. - Спокойной ночи, - пробормотал Йо, одной рукой сильнее прижимая к себе брата. Хао промолчал, убирая с его лица испачканные волосы. Пусть поспит. Хао медленно аплодировал, впрочем, в его темных глазах радости не было. Йо даже перевел на него подозрительный взгляд, мол, издеваешься, что ли? Но поблагодарить все равно решил – последний бой был выигран почти без труда. По крайней мере, Йо ничего не сломали и жизни никак не угрожали. - Пожалуйста, - ответил Хао, складывая руки на груди. – Смотрю, тебя и правда не сильно задели. - Всего лишь несколько царапин, - улыбнулся младший Асакура. – Я, если честно, удивился. Мое единение с Амидамару стало таким крепким, что почти думать не приходилось. - Это важно, - кивнул Хао. – Шаман должен не просто понимать своего духа. Они должны быть единым организмом. Вы очень хорошие друзья, но все же разные. - Ты напоминаешь мне пламя, - задумчиво проговорил Йо. – Твое единение было идеальным? - Нет, - признал старший Асакура. – Мы похожи были с Духом Огня, но он не моя часть. Однако мое единение с ним, вне сомнений, лучше, чем у тебя с самураем. - Ты бы Рена видел, - Йо сел на край пропасти, в которую уже не раз спускался. Каждый раз ему было здесь не по себе, но он старался этого не показывать. – Анна, мне кажется, ничему не удивляется, а он тихо бесился. - У него очень низкий уровень фуриоку, - припомнил Хао. – Сильный воин, много амбиций, но этого не достаточно. Однако выстави вас на поле боя без духов, он поколотит тебя как грушу. Хотя надо отдать ему должное – Тао очень мудро расходует фуриоку. - Хорошо, что у нас не уличные бои, - пожал плечами Йо, соглашаясь. Вообще сложно спорить с парнем, у которого под рубашкой гуандао спрятано. - Остался последний рывок, - заметил Хао. – Он самый сложный. После него ты не станешь, конечно, сильнее всех, некоторые участники будут по-прежнему обходить тебя в силе, но это заметно поднимет твои шансы. - После этого уже можно будет? - Думаю, что да. - Тогда я готов, - решил Йо и, свесив ноги вниз, спрыгнул на первый земляной порог. Он уже готов был пойти дальше, но Хао окликнул его, подойдя ближе. Он присел, чтобы без труда заглянуть Йо в лицо. - Только возвращайся. Йо улыбнулся, и снова не понял, что произошло, прежде чем его тело рухнуло на порог. Хао поспешил схватить его и затащить дальше, чтобы он не упал вниз, и постарался отойти быстрее подальше. Пока ему рядом находиться нельзя. Договор с душами – это договор, но рисковать не стоит. Хао Асакура знал, что внизу, где во тьме снуют индейские тени, есть врата в Ад. Йо не сможет им сопротивляться. Главное, чтобы вернулся, но в своем близнеце Хао уже не сомневался. Чувство холода, змеями опутавшее сердце, очень быстро распространилось до самых кончиков пальцев. Йо так легко и без труда вышел из собственного тела, что успел удивиться: в прошлый раз, когда Хао убил его, он чувствовал себя иначе. Умирать не больно, совсем не больно, потому что когда ты оказываешься уже за чертой жизни, многое кажется неважным – в этом старший Асакура был прав. Йо понимал, что не жалеет, понимал, что не сострадает, но знал, что должен вернуться. У него ведь есть мечта, есть цель, но еще не все сделал, и это тело ему еще нужно. Хао его вернет, Йо знал, но сейчас он должен был понять, наконец, что там находится внизу. Быть бесплотным духом не значит все потерять. Да, очень многое притупляется, кажется неважным, а что-то напротив заставляет идти тараном. Сперва Йо испугался, что его мигом утащат, но потом понял – без Хао он никуда не денется, да и не закончил он еще все свои дела, чтобы этому не сопротивляться. Кроме того, некоторые чувства вдруг обострились: любовь к матери, сожаление о том, что почти не знаком с отцом, странная благодарность к Тамао, а почему именно она, Йо и не знал, чувство вины, которое преследовало его уже долгое время, со смерти брата. Одного прощения тут недостаточно, потому что Йо и сам знал, что виновен. И в отличие от Хао, простить себя сам не мог. Тьма утянула очень быстро. Когда он был здесь в теле, все пять человеческих чувств отсутствовали: он не мог сказать, лежит он или стоит, не мог определить, чем пахнет, ничего не слышал, ничего не видел, да и сказать ничего не мог. Ощущение вакуума заполняло все нутро, казалось, что внутри так же пусто, как снаружи, но сейчас Йо отчетливо ощутил, что он часть круговорота. Некой системы, в которой он еще не разобрался, но отчетливо чувствовал, что поток несет его по кругу, подобно энергии стихий. Йо почему-то боялся слиться с этим потоком окончательно, раствориться в нем и застрять. Что тут происходит, он не мог увидеть, ведь перед глазами до сих пор стояла кромешная тьма, но было ощущение, что он пьян – кружило, взвинчивало. Энергия здесь была темной, нехорошей, и Йо вдруг почувствовал себя грязным. А сразу после этого ощутил холод, будто его вновь и вновь убивают. Он понимал, что все снова изменилось, что его куда-то выкинуло из общего потока, и ему все холодней и холодней, будто кто-то в сердце нож вкалывает, вытаскивает и снова, а он все не умирает. Стало страшно, стало больно, но Йо отчетливо понял, где очутился. А после появилось и все остальное. Йо знал, что попадет сюда, но надеялся, что произойдет это не так скоро. Сосредоточиться было сложно, потому что боль, вина, холод сотрясали всю душу, нарастая с каждой минутой. Йо видел лишь смутные картинки, образы, воспоминания, хотя по возвращению обратно ему будет казаться, что он горел в холодном огне. Таких как он тут были десятки, а может и сотни, разобраться не получалось. Кто-то постоянно шептал на ухо Йо о том, что он убил, что он это сделал, но самое худшее, что он был к этому готов. О морали здесь никто не спрашивал, твоя душа уже горит и получает по заслугам, ты можешь сколько угодно кричать, что не хотел этого. Тут никто тебе не поверит. Но Йо знал, что он обязан вернуться. Он был уверен, что должен найти выход – он не может быть здесь один. Он боялся не за себя, он боялся, что Хао тоже где-то здесь. И пусть он прошел через это уже много раз, Йо никогда бы такого не пожелал ему. Они не должны быть порознь. Драться, прокладывать себе путь отсюда локтями совершенно бесполезно. Йо долго метался, долго кричал, срывая голос, чувствуя, как замерзает язык и горло. Вроде огонь в глотку заливают, а кажется, что острым льдом напихивают. Этого никто не делал, Йо делал это сам. И только когда он это понял, дышать стало немного легче. Он уже убил, он уже виновен, но нет смысла сейчас себя жалеть. Исправить все он уже не может, но это не значит, что он должен сдаваться вот так просто. Если ты не можешь отмотать назад время и начать иначе, ты можешь задать себе новый старт и попробовать заново. Йо просто расслабился и прислушался к себе. Позволял всему, что было вокруг и внутри, проходить сквозь себя, как через сито. Подобно грязной воде, его грех проливался через душу, но камней не оставлял, наоборот, вымывал все. Йо вдруг понял, что все это заслужил, что пока он сам не поймет, что несет ответственность за собственные поступки, это не закончится. И он просто отдался потоку. Пошел по этому огромному кругу, спокойно закрыв глаза. Образ Хао в этом помогал, потому что Йо знал – ради него еще нужно жить, еще можно что-то сделать. И Йо попытался взять часть его вины на себя. Это, разумеется, не выход, ведь каждый человек должен выпить свою чашу, но Йо, наконец, принял свою вторую половину, и стало легче. Словно и Хао здесь был и разделил с ним его боль, вновь говоря, что уже совсем не сердится. Все идет по кругу, и порой надо продолжать по нему идти, чтобы выбраться. Йо казалось, что он провел там вечность и в то же время секунду, огромную точку маленького прицела в сердце. Душа еще не прошла через все, но поняла достаточно, чтобы найти ту нить, которая выведет из этого холода к теплу чужих рук, что гладили его щеки, заставляя прийти в себя. Душа Йо поддалась на это легко и с радостью. Йо трясло, но он старался держать себя в руках. От Хао это, правда, не укрылось. Поэтому он сел рядом и прижался к плечу брата своим плечом. Это помогло, потому что младший Асакура вновь ощутил это странное тепло, понял, что он все еще жив, что никогда не будет больше один. Кажется, через Ад прошел Йо, а понял это еще и Хао, потому что из его темных глаз вдруг выскользнула боль – он смотрел на своего близнеца, как в зеркало, и чувствовал только радость. Йо вдруг понял, что теперь все иначе. Что дышится иначе, тело ощущается иначе, да и в груди будто произошел большой взрыв – медленно перестраивались чувства. Понимание, что есть жизнь, дарило очень многое – Йо понял, что хотел бы жить еще очень долго, не сидеть на месте, а делать все, что в его силах. Появилось чувство абсолютной любви, чувство полета, будто камень, лежащий на груди, упал и разбился, как мел. Нет, разумеется, все не могло вот так легко пройти, но, глядя на Хао, Йо был безумно счастлив, что он живой, а значит, может быть рядом. - Ты быстро справился, - похвалил Хао, наконец, разрушая тишину. Йо не знал, сколько его там не было – на дворе по-прежнему стола ночь, а может день сменился уже не раз. Но сейчас это все было не важно. - Я хочу тебе кое-что сказать, - тихо произнес Йо, когда Хао взял его за руку и принялся нажимать на кнопки мобильного оракула. - Двести пятьдесят семь тысяч, - отстраненно произнес старший Асакура. – Достаточно, но все еще очень мало. Сильный дух немного исправит ситуацию, хотя сил приложить придется очень немало. - Послушай меня. Хао поднял на Йо взгляд и сжал его руку в ответ, когда младший Асакура переплел их пальцы. Какое-то время он просто смотрел на Хао спокойным, очень осмысленным взглядом, а потом завалился немного набок и положил голову на призрачное плечо. Хао, вздохнув, прижался щекой к его волосам и слабо улыбнулся. - Я слушаю, - сказал он. Йо подумал, что пускаться в долгие дискуссии, смысла нет. Не надо объяснять, как он к этому пришел, что понял, почему именно так. Он знал, что Хао и без этой словесной мишуры все поймет. - Не покидай меня, аники. Хао потерся щекой о его волосы, словно большой кот. Он промолчал, но Йо улыбнулся, почувствовав, как крепко сжали его руку призрачные пальцы. До рассвета они могут не шевелиться совсем, просто чувствовать, как течет сквозь души сама жизнь, ведь пока ты что-то чувствуешь – ты живой. Йо широко зевнул. Если честно, он совершенно не выспался, хотя всеми силами старался поспать перед боем. Противники были сильными, но Асакура не переживал – теперь-то в своих силах он был больше чем уверен. Они справятся, иначе быть не может. Но поспать бы не мешало. Глаза начали слипаться в самый неподходящий момент. - Прикрой рот, муха залетит, - посоветовал Рю, когда Йо в очередной раз зевнул. - Было бы неплохо, - отозвался Асакура. Позавтракать он не успел. Раним уже заканчивал представлять команды, поэтому толпа напряженно вглядывалась в поле боя. Казалось, что с каждым разом народ только прибывает, будто шаманы всех земель хотят собственными глазами увидеть того, кто станет Королем. Когда судья, наконец, позволил бою начаться и быстренько удалился, небольшая группа людей на трибунах удивленно подскочила. - Как же хочется увидеть это своими глазами! – радостно хлопнул в ладоши Амидамару, нетерпеливо подскакивая на своем месте. Рен, Хорокей и даже Анна смотрели на самурая с такими удивленными лицами, словно призрака видели в первый раз. Некоторые шаманы, сидящие рядом и наблюдавшие до этого за командой Фунбари, так же не понимали, почему дух здесь, а шаман на арене. - Ты чего тут делаешь? – очень спокойно спросила Анна. Не дожидаясь ответа, все обернулись на поле битвы. Хорокей вскочил с места и, подойдя к самому краю, сжал перила так, что пальцы отозвались болью. У Рена, возможно впервые за всю жизнь, отпала челюсть. Йо слабо улыбнулся и приложил руку к груди туда, где висела подвеска с когтями медведя, подаренная Матамуном. - Хао. Дух бесплотный. Единение.