Братская любовь

      Ранним утром молодого мира Макалаурэ, обнажённый по пояс, позёвывая и потягиваясь, наблюдал за восходом солнца. Рассветный воздух был зябким и приятно покалывал кожу обнажённого торса. Всё тело приятно ныло после вчерашней ночи...       ...Смерть Феанаро была страшным ударом для семерых Лордов Первого дома. Сам Макалаурэ едва не расплакался, как мальчишка, над тем, что осталось от сильного, высокого тела отца. Он сам видел, как Турко кусал губы, и слышал, как яростно кричал Курво. На Майтимо смотреть было попросту страшно - вот Песнопевец и не смотрел...       ...Помянуть отца они решили в гордом одиночестве, разделённом на семерых. А поскольку традиции поминок у нолдор не было в принципе (хоронили-то только Финвэ, но порванные на его похоронах баяны - не в счёт, это не традиция, а так, символ обуревавших родственников чувств), то братья, даже не совещаясь, решили помянуть отца так, чтобы и самим полегчало - нервное напряжение последних недель уже давало о себе знать.       У отца в последнее время было всего два способа почувствовать себя счастливым вне мастерской и снять напряжение - напиться или... почувствовать телесную близость. Такого проявления телесной близости, какое предпочитал старший сын Финвэ, ни нолдор Второго и Третьего домов, и ваниар, ни телери не принимали и принимать отказывались, считая такое поведение редкостным извращением! Хотя лишь немногие приближенные знали, что лучше всего настоящее удовольствие телу отца удавалось доставить его первенцу, Маэдросу. Братья беззлобно подшучивали над тем, что Медноголовый ни на что большее не способен и воспитываем был исключительно в целях ублажения отцовской плоти, но, однако же, меж ними шло безмолвное соревнование: а кто окажется лучшим в этом тонком искусстве?       Тренировались сыновья Феанаро обычно попарно: Майтимо - с Макалаурэ (за что родичи прозвали Песнопевца Петушком - уж очень громко и довольно он горланил, когда Майтимо особенно налегал на известные одному ему уловки, приводившие в экстаз даже сурового отца), Тьелкормо - с Куруфинвэ (или Куруфинвэ с Тьелкормо - тут уж везло тому, кто кого первым ухитрялся поймать), Амбарусса, естественно, вместе, благо всё младенчество провели в общей колыбели и знали тела друг друга как собственные. Над Карнистиром все сообща подшучивали, что он мрачнеет день ото дня и такой неразговорчивый исключительно оттого, что пару для тренировок ему найти было не в пример сложнее - однако и Куруфинвэ, и Тьелкормо (если не были заняты в мастерской, на охоте или в общем своём покое - друг другом) охотно позволяли братцу тренироваться вместе с ними. Иногда их видели и упражняющихся втроём - эта картина неизменно повергала всех, кроме семьи Феанаро, в тяжёлый недоумённый ступор.       Вот и теперь братцы, не долго думая, решили помянуть отца с помощью двух его любимейших способов расслабиться. Достали горячительных напитков - много, сообразно поводу и общему семейному настроению, - и со вкусом их употребили. А потом...       ...Макалаурэ ещё раз сладко зевнул и потянулся тонкими мускулистыми руками к самому небу - стряхнуть с себя остатки сладкого сна. Он продолжал с каким-то тайным удовольствием вспоминать прошедшую ночь...       ...В этот раз по парам решено было не разделяться. Все они собрались в общем покое, уже почти обнажённые - ублажать тело они привыкли полностью раздетыми, других вариантов никто даже не предлагал. Первыми приступили к поминкам Майтимо и Тьелкормо - Турко так вообще выпил больше всех, и в голову ему ударило сильнее. Оттого-то он и оказался «снизу». Не самая почётная роль - но какой восторг! Сильные руки Майтимо легли ему на плечи, приказывая улечься на одну из загодя расстеленных меховых подстилок. Мощное объятие брата заставило Охотника громко вздохнуть - частью от того, что Руссандол, хоть в кузнице особо и не работал, руки имел мощные. Старший нежно пробежался руками по плечам брата, по лопаткам и всё ниже, ниже, до самых колен. Обнажённый Турко содрогнулся от удовольствия, предвкушая большее - гораздо большее...       ...Макалаурэ услышал за своей спиной не совсем твёрдую поступь и обернулся. Так и есть - ковыляя (иначе этот способ передвижения, в сравнении с обычной походкой Турко, назвать было нельзя), к нему приближался растрёпанный Тьелкормо. Он жалобно взглянул на брата и спросил:       - Кано, а почему у меня после вчерашнего так задница болит?       И в доказательство потёр рукой ягодицу.       Макалаурэ прыснул, мелко затрясся, пытаясь подавить смех, но всё же расхохотался в голос, глядя на порядком помятого брата. Поджарый, узкий зад Турко был одним из предметов внутрисемейных шуток - считалось, что Опрокидывающий Лавки вскакивает так стремительно и так часто потому, что сидеть на таком костлявом заду попросту больно.       - А ты как думал, Турко? - весело взглянул на брата отсмеявшийся Макалаурэ. - Майтимо, по-твоему, зря прослыл отцовским ублажителем? Кроме того, видно, ты давно не был «снизу» - нельзя так напрягать ноги! Вот ты и ощущаешь на своих филейных частях печальный результат...       ...Сам Макалаурэ вчера тоже повеселился на славу - хотя он ни разу не был «снизу», пребывание «сверху» тоже имело свои достоинства. Зрелище вопящего от удовольствия Куруфинвэ (над ним они старались вдвоём с Майтимо, словно два арфиста, играющих на одном инструменте) до сих пор заставляло тело Песнопевца ощущать сладкую дрожь наслаждения.       Амбарусса старались не меньше - решив то ли показать мастер-класс, то ли просто продемонстрировать удаль, они устроили настоящий праздник братской любви: сцапав Карнистира и мастерски уложив его на живот, они по очереди ублажали его так, что лицо братца приняло цвет спелой вишни. Собственно, сами Амбарусса с большим удовольствием отдались во власть Макалаурэ и того же Карнистира - хоть и неумело, но зато спокойно и мощно он доставлял близнецам такое удовольствие, что им впору было бы треснуть...       ...Постепенно пронаблюдать за восходом подтягивались и остальные - разминающий руки Майтимо (наверняка всё его тело ныло намного сильнее, чем у всех остальных, вместе взятых), повеселевший Куруфинвэ, Карантир (на его рёбрах проступил не один десяток синяков - Рыжие явно перестарались, и возможно, синяки проступили не только на рёбрах) и Амбарусса (двигающиеся не совсем уверенно, но зато - одетые, как полагается). Макалаурэ приветствовал их вопросом:       - Ну и как вам спалось, братцы?       Невнятное бурчание, хихиканье и просто пожатие плечами было ему ответом. Они могли бы многое друг другу рассказать - но всем им ещё идти и идти к вершинам таинственного, прекрасного и гордого искусства... Имя этому искусству - массаж.

***

      Много позже Макалаурэ жалобно заглянул в глаза Руссандола:       - Нельо, а как же ты теперь? С одной рукой?..       Майтимо расхохотался и взъерошил левой ладонью густые волосы брата:       - Не сомневайся, я и культёй смогу намять тебе бока так, что долго будешь помнить!