по умолчанию

Некоторые вещи существуют по умолчанию. Их даже говорить не надо, обсуждать или повторять. Просто так есть, так когда-то стало и все. Например то, что свет выключает Донхек везде и не важно кто последний лег и кто тут самый младший. Просто это Донхек и это даже не его обязанность и об этом не надо просить. Даже когда он уже лежит, и, Чжунэ последним выковыривается из ванной и заваливается на кровать не высушив волосы, Донхек встает и выключает свет. По умолчанию Юнхен дает советы когда кто-то готовит, даже если ничего сам уже не понимает, даже если это всех уже начинает раздражать - он это делает. Потому что так случилось, так повторилось и так стало. Даже лидером Ханбина никто не назначал, никто не говорил это вслух до начала шоу. Зачем, если так все ясно. Режим по умолчанию делает их почти защищенными, и, даже когда к ним добавляют троих новеньких, они плюют на все и между собой, не говоря об этом даже, по умолчанию, седьмым делают Чану. И может быть это жестоко, но это хорошо и для них. А еще Джинхван по умолчанию принадлежит Ханбину. Даже когда Бобби не отлипает от старшего, когда Джинхван не дожидается Биая из студии и засыпает на кровати с Юнхеном, когда начинает жить в другой комнате - по умолчанию мини-хен принадлежит Ханбину. И сколько бы раз Чжунэ, по умолчанию самый злой и саркастичный, самый виноватый, когда дело доходит до обид, не пытался убедить себя в том, что этого умолчания нет, у него не получалось. Они не говорят друг с другом о том, как громко плещется вода, как неестественно громко кричит музыка в ванне, когда Ханбин и Джинхван остаются там вдвоем. Как хен прячет глаза, хотя знает, что его никто не осуждает. Ханбин так профессионально делает вид, что ничего нет, что Чану не сразу вливается в эти их "по умолчанию". Глаза Биая красные, он почти всю ночь снова писал тексты, снова делал все самое лучшее для них, оттачивал для них все совершенное. И его маленькая награда, небольшое правило по умолчанию, Джинхван не отворачивается от поцелуев, подставляет мягкие губы и гладит по голове. Джинхван позволяет снять с себя одежду и тихо стонет. И еще он молча позволяет Чжунэ плакать, зло и упрямо говорить про любовь, превращаться из высокомерного придурка в влюбленного подростка и в полном одиночестве пережевывать свою любовь, пока хен целует Ханбина в висок и говорит, какой тот сильный. Джинхван то, что делает Ханбина почти неуязвимым, сильным и гениальным. Джинхван знает, что Ханбин на самом деле способен на все, что весь этот мир прогнется под ним почти так же, как он сам под ним выгибает спину. Ханбин только не сможет поцеловать его открыто при всех, даже если все это и так знают. Не сможет самому себе признаться в своем маленьком несовершенстве. Маленьком несовершенстве с родинкой. И если они все принимают это по умолчанию - никто другой не будет. И Джинхвану от этого нормально, потому что помимо роли хена и вокалиста в команде у него есть роль того, кого Ханбин любит. Самая чистая и самая грязная ханбиноваская мечта. Когда Чжунэ говорит Джинхвану, что готов взять его за руку и вести сквозь толпу, защищая своей любовищей, готов противостоять Ханбину и готов делать все так, чтобы самому стать его умолчанием, Джинхван мягко улыбается и мотает головой. Чжунэ готов признать и признаться перед всеми, но хен говорит "не нужно" и уходит. И все это, слава богу, гложет его не так сильно как могло бы, если бы времени было на эти мысли и эту любовь больше, но у них шоу, тренировки и зарождающийся первый альбом. У них Бобби, которого валит с ног усталость от его коллаборэшанов, у них новенький Чану, который трясется на сцене, Донхек, который срывает горло в бесконечных попытках стать лучше. У них группа и дверь в светлое будущее. Но иногда у Чжунэ на сердце так горчит, так болит, что он ощетинивается еще больше, бесится, создает глупые перепалки на пустом месте. Которые, кстати, никого и не трогают, ведь это Чжунэ и они привыкли к его тараканам. И это злит его, злит. И Джинхван со своей участливой и доброй улыбкой злит, Бобби с его безмерной крутостью злит, Чану с его невинностью и Юнхен с его добротой злят его еще больше. Он срывается на Донхеке, который просто попался под руку, и, Бобби, отведя его в сторону, пытается сделать ему выговор, а Чжунэ смешно от этого. Ну правда, какой из него воспитатель, какой из него хен. - Осталось чуть-чуть, Чжунэ. - После строгости на лице Бобби опять усталость и бесконечная надежда на лучшее. - Я вижу, ты на грани, но всем тяжело. Скоро мы дебютируем и начнется новая жизнь, понимаешь? Джунэ то все понимает, но понимает ли Бобби - он не уверен. Чжунэ даже стыдно от того, что он вот так делает, но ничего не может поделать с тем комком, который сжимается в горле, когда Ханбин по-свойски целует Джинхвана в затылок, пока тот расставляет тарелки. Когда Джинхван веселится с младшими, а потом кидает взгляд на Ханбина, просто так, но в этом взгляде вся нежность и покорность какая-то жалкая. Они улетают в Японию, открывать концерт БигБэнг, и Чжунэ чувствует приятное волнение и даже радость. И он даже держится целых пятнадцать минут пока они вдвоем идут с Джинхваном в ближайший магазин, невообразимым образом впервые за долгое время оставшись наедине. Разговаривать с хеном легко и весело, они обсуждают предстоящей выступление и то, как с этим справится Чану и они сами. Чжунэ, как обычно, до противного уверен в себе и Джинхван смеется над этим и говорит, что даже чуть-чуть завидует. Они живут в разных комнатах /Чжунэ будет играть с Юнхеном в дурацкие игры и вместе они будут гонять Чану за водой, пока Джинхван с Ханбином.../ и на пороге комнаты Ханбина, Джинхвана и Бобби, который пока не прилетел из Сеула, Чжунэ ловит взгляд Джинхвана и видит там себя. Джинхван тихо-тихо говорит "прости" и Чжунэ не знает, кому из них сейчас больнее. А потом жалость во взгляде старшего куда-то исчезает и вся эта шелуха боли исчезает тоже. И Чжунэ почти счастлив, потому что у них тут любовь, маленькая и живучая, сильная и совсем безмолвная. Но Джинхван опускает глаза, поворачивается и, в тот момент, когда Чжунэ не выдерживает и почти выкрикивает и спину старшего острое "я люблю тебя", дверь открывает Ханбин. Ханбин смотрит в испуганные глаза Джинхвана, заталкивает его в комнату и секунду решает еще захлопнуты дверь пред носом Чжунэ или выйти и захлопнуты ее за собой. А потом он решает не делать вид, что ничего нет и выходит в коридор, оставляя Джинхвана нервно сжимать пакеты и натыкается на злой и такой непривычный взгляд Чжунэ. Джунэ снова смешно и даже интересно что будет то теперь. Ведь Ханбин ничего не говорил и строил из себя просто хорошего друга, и на что ему злиться то? Но Ханбин толкает его к стене. - Он мой, Чжунэ. Это я его люблю. У Ханбина внутри все трясется и он проклинает гребаного Чжунэ, чертового Джинхвана и себя самого, а может именно себя и больше всех. Но он не отдаст то, что принадлежит ему. Джинхван это то единственное, чего не приходилось добиваться, Джинхван стал по умолчанию с ним. Жаль, что Ханбин путает "с ним" и " его". Чжунэ выдавливает из себя самую жуткую и противную свою ухмылку, за спиной холодная стена и ему совсем некуда отступить и в груди жар. Но перед лицом не Ханбин совсем, а дверь за которой Джинхван. Который как дурак молится, чтобы все было хорошо. Джинхван ,который счастлив почти в свой жертвенности и несчастлив в любви. И Чжунэ хочется сказать Ханбину что он будет делать даже не с тем, что Чжунэ любит Джинхвана, а с тем, что сам Джинхван любит Чжунэ. И Чжунэ козел и противный до ужаса и клал он на то, что он разрушает команду изнутри, что без Ханбина они совсем не то и не те. И плюнуть он готов лицо лидера смачно да и втащить туда же не против, только бы выбить этот сраный эгоизм, который больше эгоизма самого Чжунэ. Но за дверью Джинхван, который каждый день выбирает не Чжунэ, а болезненную любовь Ханбина, сплоченную команду и будущее. Чжунэ кивает и почти умирает когда слышит как захлопывается дверь за Ханбином, как мелькает встревоженный взгляд хена в проеме. Есть вещи, которые происходят в их команде по умолчанию. А есть Чжунэ, который любить должен молча.