Вспомнить все

Ничего не чувствую и не слышу. Словно пустота. Как будто ничего нет и не было, и это самое страшное. Кто я? Не знаю. Где я? Не имею понятия. Что-то не так или я всегда был таким пустым, и нынешнее мое состояние в порядке вещей? Не могу ответить, не могу ничего сказать. Серьезно, я хочу произнести хоть что-то, хочу позвать на помощь, но мне не открыть рта, челюсть, кажется, сломана, но я не чувствую боли. Пытаюсь пошевелиться, но тело словно не мое, я как кукла, марионетка, которая не может что-либо сделать без своего хозяина. Раз так, то кто мой хозяин? Кто может мне помочь? Не знаю и не хочу знать. Закрываю глаза и пытаюсь перестать думать об этом, но результата никакого. Я как дерево, как статуя, как труп. Я чувствую это, но не могу объяснить. Тишина, которая сводит меня с ума, не уходит, а я не могу её прогнать. Лишился всего, что возможно. Хочу закричать так громко, чтобы хоть кто-то меня услышал и помог. Хочу уйти отсюда, эта пустота невыносима. - Питер... Резко распахиваю глаза, все тело прожигает боль. Она еще хуже, чем та тишина. К ней, безумной и ослепляющей, примешиваются тысячи мыслей, которые в ту же секунду начинают наполнять мое сознание, мгновение назад совершенно пустое. Образы, слова, события... Вижу каждое, эта чья-то чужая жизнь. Переживаю каждое мгновение, но так и не могу понять, что это. Это не мое, точно не мое, я уверен! Эти люди, места... Я никогда их не видел, никогда не был там. Что это...? Они продолжают приходить, я начинаю слышать их. Голоса, теперь заменяющие тишину, такие громкие, их тысячи, я не могу разобрать ни одного слова, все сливается в невыносимую какофонию. Умоляю, кто-нибудь, заставьте их заткнуться! Кричу так громко, как только могу, стараясь перекричать их всех. Начинаю задыхаться, но не перестаю. Либо они, либо я. Закрываю уши ладонями. Боль не заставляет себя долго ждать: чувствую, как кожа рвется. Я рассыпаюсь на кусочки, на песчинки. Не перестаю кричать даже тогда, когда уже все смолкло. Мне нужна помощь, я хочу, чтобы кто-то это все прекратил. Любой ценой, как угодно, но я больше не могу. Мысли словно стираются в пыль, чувства пропадают. Все как песок, даже я. Задыхаюсь, кричу, рассыпаюсь. Любой, кто-нибудь, кто слышит... - Открой глаза! Проснись! - я слышу крик, но он такой приглушенный. Не знаю, кто это, но он требует невозможного. Я не могу, это выше моих сил. Проснуться? Я не сплю, верно? Я же не сплю, это все наяву. Не сплю... - Питер! - другой голос раздается одновременно с тем, как я чувствую сильный удар в спину. Боль от него - ничто, но все равно приятного мало. Хочу, чтобы это все как можно скорее закончилось. Это все. Не знаю, осталось ли от меня хоть что-то. Кажется, я полностью обратился в пыль, снова ничего не чувствую. Внезапно наступает тишина, так резко, что я даже вздрагиваю. Все так, как и было в самом начале. Кто я? Я так и не понял этого. Я так и не понял, что происходит. Опять мне ответом является тишина, которую я начинаю ненавидеть. Прошу, остановите это... Вдруг кто-то, кого я не вижу, хватает меня за руку, и все тело снова прожигает боль. Лишь одно отличие от предыдущей "волны": я открываю глаза. Яркий свет мешает что-либо увидеть, но через пару минут я начинаю привыкать к нему. Вижу расплывчатую фигуру рядом с собой, я бы мог коснуться её, протянув руку вперед. Легко сказать - сложно сделать. Тело меня не слушается, безумно холодно, я словно по горло во льду. Ни боли, ни сил - я как статуя. Пытаюсь подняться, но кто-то хватает меня за плечи и настойчиво опускает обратно. Не спорю, подчиняюсь. Я закрываю глаза, и в тот же момент раздается голос: - Эй, не смей засыпать! Очнись! - кто-то резко начинает трясти меня за плечо. Я хотел бы сопротивляться, да не могу. Не вижу смысла, этот кто-то, я уверен, гораздо сильнее меня. Чувствую отвратительный запах, словно что-то сдохло. Хочу закрыть нос ладонью, но снова вспоминаю, что сейчас я не более, чем кукла, марионетка с обрезанными нитками. Может, он прав, и я не должен засыпать? Он, который так отчаянно меня пытается разбудить, что-то знает, знает, почему я не должен закрывать глаза, я уверен. С трудом открываю рот и произношу: - Помоги... - все, на что меня хватает. Я даже не знаю, понимает он меня или нет. Но он может мне помочь, это в его силах. Понятия не имею, почему так думаю, но эта уверенность, взятая черт пойми откуда - все, что у меня есть. Не могу думать ни о чем, кроме как о холоде, который сковывает меня, боли, разрывающей и без того затуманенное сознание на кусочки, и отвратительном запахе, заполняющим мой нос. - Зои! - кричит он, и я, наверно, даже вздрогнул бы от неожиданности. Если бы мог. Словно сквозь какую-то пленку слышу приглушенные шаги и второй голос, такой же взволнованный, как и первый: - Что ты... - все, что нарушает тишину, но этого достаточно, чтобы сделать мое существование невыносимым. К боли и холоду примешиваются тысячи кадров, эпизодов. Я их уже видел, совсем недавно в той пустоте они были единственной вещью, о чем я мог думать. Но сейчас я жалею, что они заменили тишину. Меня словно накрывает огромной неконтролируемой волной, я начинаю задыхаться, холод сковывает горло. Перед глазами снова мелькают воспоминания, я опять вынужден прожить чужую жизнь с самого начала. Только теперь все немного иначе: я начинаю узнавать. Лица, места, голоса - я помню все, каждое мгновение, каждую секунду. То, что я принимал за чужие мысли и воспоминания, оказалось моей жизнью. Не могу поверить, что все это было со мной, но это так, я это понимаю. Вижу каждый день, который прожил, но не помнил, чувствую, как будто через туман кто-то берет меня за руку и крепко сжимает мою ладонь. Тепло, которого мне не хватает. Боль, которая может быть приятной. И голос, который словно пробивается через плотную завесу воспоминаний. - Не надо, Питер, я сама. Не надо этого делать... - я не имею понятия, происходит это наяву или лишь является частью моих воспоминаний, но в любом случае, знаю, кому принадлежат эти слова. Я просто не могу не узнать этого голоса. Снова, пытаясь побороть боль, открываю рот и произношу, тихо и скомкано: - Зои... - О боги... - раздается мне в ответ, и в ту же секунду все воспоминания, выстроенные вокруг моего сознания в стену, рассыпаются на миллионы осколков, и я кричу от боли. Как будто все эти частички вонзаются мне в кожу, проникают внутрь меня и застревают в сердце и легких. Боль ослепляет, но никто не собирается мне помогать. Я должен сам что-то сделать. Хоть что-то. - Нектар есть? Или амброзия? - спрашивает кто-то, он совсем близко, я чувствую его руку у себя на плече. О чем он говорит? Не знаю, да это и неважно. Важно то, что она тут. Зои тут, я уверен, я слышал её голос. Она наконец рядом, и только это помогает мне открыть глаза. Я должен её увидеть любой ценой. Пытаюсь открыть глаза. Это стоит мне больших усилий, но у меня получается. Я вижу над собой белый потолок. Рядом со мной кто-то стоит, я, с трудом сфокусировав взгляд, чуть не вскрикиваю: она совсем рядом и смотрит на меня. Хочу протянуть руку и коснуться её хоть на мгновение, но не получается. Запах гнили становится сильнее, я стараюсь дышать неглубоко. Кое-как поднимаю голову и стараюсь разглядеть второго, который сейчас держит меня за плечо и произносит с яростью в голосе: - Каким образом ты вообще еще жива? Носить амброзию с собой - прямая обязанность каждого полукровки, который не желает сдохнуть! Что нам теперь с ним делать? - я с трудом, но узнаю Криса, с которым знаком, наверно, не больше суток. Что он тут делает? И как смеет кричать на нее? Мое внимание привлекает собственная оголенная кожа руки. Я щурюсь и в ужасе начинаю кричать, хотя это больше похоже на предсмертный хрип. На руке огромные гноящиеся язвы, кожа серовато-синяя, кое-где она даже отслаивается и отходит вместе с плотью: я вижу торчащую из запястья окровавленную кость. Только сейчас понимаю, откуда этот отвратительный трупный запах, почему мне так холодно и больно. Понять и принять - вещи разные, я не могу поверить, что это все не очередной сон. В ужасе смотрю на свою руку, чувствую, что начинаю задыхаться. Хочу кричать, но горло снова сдавливает холод. Пытаюсь пошевелить пальцами, но выходит очень плохо: ладонь лишь дернулась, отчего раздался отвратительный треск. - Питер, успокойся, все нормально! Ты делаешь только хуже! - восклицает Зои и касается моего лба. Наверно, она таким образом пытается меня успокоить, но выходит наоборот: прикосновение её горячей, обжигающей ладони словно прожигает кожу. Хочу, чтобы она как можно скорее убрала руку, пока я окончательно не загорелся, но я не могу ей об этом сказать: выходит лишь хрип, смешанный со стоном. Я слышу голос Криса, он тоже нервничает, как и Зои: - Что ты предлагаешь с ним делать? Каким образом это вообще возможно? - А кто тебя просил его трогать?! - я слышу привычную интонацию в голосе сестры. Она способна вспыхнуть как огонь от пары слов, и в любое другое время я бы счел её яростный возглас лучшим, что мог бы услышать, но не сейчас. Просто хочу, чтобы это все кончилось... - Ты не сказала! Не сказала, что он мертвый! Он же был нормальным, что ты с ним сделала?! - Я?! Я сделала?! Это ты явился черт знает откуда и влез туда, куда не просят! Я не знаю, как это остановить! Не знаю! Ты не должен был его трогать! - Зои близка к истерике, это даже мне понятно. Хочу коснуться её, обнять, успокоить, но в данном случае это невозможно. Мертвый? Вполне возможно, но тогда почему я все еще слышу их? Почему вижу и могу говорить? Почему чувствую этот омерзительный запах и боль? Надеюсь, они смогут мне объяснить, что со мной происходит. Если я не сдохну раньше, естественно. Я слышу, как Крис что-то бубнит себе под нос, но разобрать не могу. Надеюсь, он не будет продолжать этот бессмысленный спор. - Ладно, я сделаю это... Но учти, Вудлейк, если после этого мне влетит от Зевса, я тебя самолично скормлю волкам, - наконец достаточно громко произносит он и в ту же секунду касается моего лица. Я чувствую обжигающее тепло, но оно не такое, как от руки Зои. Это тепло вытесняет холод и боль, согревает и защищает. Оно движется медленно, но я чувствую, как мне становится лучше: могу нормально дышать, запах уходит, я могу наконец нормально открыть глаза. Не знаю, что это такое, но сейчас я готов кланяться в ноги этому ненормальному. Хотя да, странно рассуждать о том, что нормально, а что - нет, тому, кто пару минут назад был трупом недельной давности. Наконец Крис убирает ладонь от моего лица, и я наконец могу подняться. Трудно, но благодаря Зои, которая подхватывает меня под руку, не давая упасть обратно на кровать, я все же принимаю вертикальное положение. Она всего лишь в паре сантиметров от меня, и я несколько мгновений смотрю на её бледное лицо. Напуганная, она выглядит старше, чем в моих воспоминаниях, но это точно она. Неуклюже обнимаю её, Зои отпускает мою руку и обнимает меня в ответ. Крепко, насколько позволяют мне мои силы, прижимаю к себе и шепчу, уткнувшись лицом в её плечо: - Я все помню, Зои... Она вздрагивает и целует меня в макушку, гладит волосы. Не помню, когда такое было последний раз. Лет пять назад, может, больше. Не могу поверить, что мне так этого не хватало. Я, привыкший думать, что кроме Робина мне никто не нужен, сейчас просто не могу отпустить сестру. Прижимаю её к себе и провожу рукой по светлым, точно таким же, как и у меня, волосам. Они такие длинные, что их кончики касаются моей ладони, лежащей на талии Зои. Мягкие и пахнут мятой... Ничего не изменилось. И Зои кажется такой же маленькой и хрупкой, какой я её и запомнил. Вдруг раздается голос Криса, который заставляет меня повернуться. Я уже и забыл, что он тут. - Я, конечно, очень рад за ваше воссоединение, ребята, но, может, кто-нибудь мне объяснит, что это вообще было? - Я бы объяснил, если бы знал, - я могу лишь пожать плечами. Мне не меньше Криса интересно, что со мной произошло, но ответа я не знаю. Зато, видимо, Зои знает. Она отпускает меня и чуть отстраняется, смотрит на Криса и произносит, даже не пытаясь скрыть удивление в голосе: - Я расскажу все, что знаю, если ты расскажешь, что сейчас сделал. - По рукам... - неохотно соглашается Крис, но выбора у него нет. Думаю, его сгрызет любопытство, если он не узнает. Да и я сам горю желанием разобраться. Зои молча кивает и идет на кухню. Я поднимаюсь с кровати и чуть было не падаю обратно. Произошедшее дает о себе знать. Крис тут же подхватывает меня под руку, но я отмахиваюсь от его безмолвного предложения помощи. Я не настолько немощный, сам справлюсь. Он хмыкает, но отпускает меня и идет на кухню следом за моей сестрой. Я иду за ним, то и дело покачиваясь. Голова кружится, но в остальном я чувствую себя очень даже неплохо. Присутствует некоторая слабость, но это все ерунда, если сравнивать с тем, что было несколько минут назад. Я захожу на кухню и тут же опускаюсь на близстоящий стул. Тяжело выдыхаю и откидываюсь на спинку стула. Крис сидит напротив меня и гладит Робина. Не кролик, а предатель. Зои стоит рядом с раковиной, облокотившись на нее. Я не могу отвести взгляда от сестры. Не верю, что она действительно тут. Она замечает мой взгляд и наконец произносит: - Это все очень сложно, но я попробую объяснить. Питер, помнишь наш последний совместный день? День, когда мы последний раз виделись? - она обращается ко мне, судорожно пытаюсь из тысячи воспоминаний, волной накрывших меня сегодня, найти то, о чем спрашивает Зои. Я припоминаю голос, который помог мне прийти в себя. Её голос, она умоляла меня чего-то не делать. Но это все, что я могу найти в глубинах собственной памяти. - Нет... - произношу я, и это почти правда. Кроме голоса Зои я ничего не помню. - Прекрасно, - её передернуло. Не знаю, что тогда случилось, но, видимо, вспоминать это она не хочет. - Пятнадцатое сентября, пять лет назад... Я тогда поссорилась с матерью и ушла, а ты отправился за мной. Я всегда уходила в тот старый дом неподалеку от того места, где мы жили. А ты, дурак, пошел за мной, хотел меня остановить... - она грустно улыбается, и я наконец начинаю припоминать. Отрывки, кусочки и кадры, но я понимаю, о чем она говорит. Становится тяжело дышать, я знаю, чем все закончится, но не останавливаю Зои, она продолжает говорить. - Тот монстр, мантикора вроде, хотя я уже и не помню точно, появился как ниоткуда. Я пыталась тебя убедить, что справлюсь с ним сама, но ты... Всегда был слишком отважным, эдаким героем, который погиб в конце. Уже позже, когда я все же смогла вернуться к тебе, твоего тела уже не было. Представляешь, я опоздала... - Только не говори, что ты пошла его вытаскивать из царства Мертвых, - перебивает её Крис. Зои поворачивается к нему и произносит сквозь сжатые зубы: - А ты как думаешь? - Значит, пошла. - Верно, - Зои отворачивается от него и продолжает. - Аид согласился, но у него были особые условия. Много условий, - она жмурится. Я замечаю, что она плачет, но не пытаюсь её успокоить. Не могу даже понять, о чем она говорит. - Я должна была стереть тебе память в Лете, а каждый раз, когда ты что-то вспоминал из прошлого, случался приступ наподобие того, что был сегодня. Ты заново проходил всю стадию, снова лишался памяти о прошлом. Ты не должен был ничего знать, понимаешь? - Но он вспоминал, верно? И каждый раз у него случался этот приступ, когда он становился живым трупом? - спрашивает Крис то, что хочу спросить и я. Он решительней меня, гораздо решительней. Зои кивает и всхлипывает. Наступает тишина, которую она нарушает лишь спустя минуту. - Я могла это предотвратить, могла просто не приходить навещать тебя, Питер, но это выше моих сил. Я пыталась сдерживаться, но каждый раз все повторялось вновь: я оказывалась там же, где и ты. - Мойры, детка, мойры... - задумчиво отвечает Крис, продолжая гладить Робина. - В твоем рассказе много чего не сходится. Я знаю Аида, просто так он не стал бы тебе помогать. Он даже родную дочь отказался вернуть в мир живых, а ты, непризнанная полукровка, являешься к нему и, он тут же соглашается вернуть тебе брата. Что-то не так... - На что ты намекаешь? - сквозь всхлип спрашивает Зои. - Ни на что, - он пожимает плечами. Я неотрывно слежу за каждым его движением. - Просто самому интересно, что эта за добродетель на него напала... Он обычно не такой. - Погоди, ты его знаешь? - Зои вытерла слезы. - Не так уж и хорошо, пару раз бывал у него по поручениям отца. - Стой-стой, пару раз? - удивленно спрашивает моя сестра, и я понимаю, что у этот Аид явно не рад гостям. - И да, ты так и не сказал, что ты сделал с Питером? - Вылечил. Скажи спасибо, будь вместо меня Арес или Гефест, он бы точно вряд ли выжил. Но мне за это еще достанется, задницей чувствую, - Крис усмехается. - Так кто ты...? - тихо спрашиваю я. Наконец я смог задать этот вопрос, надеюсь, сейчас он ответит на него. Эта вещь интересует меня больше остальных, я просто обязан знать. - Раз уж мне за это и так попадет... Рад представиться, я Кристофер, бог тайн.

***

Крис ушел почти сразу же после того, как сообщил о том, что является богом. Поверил ли я? Этот сумасшедший меня вылечил, факты говорят сами за себя. Да, согласен, пахнет бредом, но я не могу не верить. Иначе никак. Снаружи уже давно ночь, но я не сплю. Лежу на кровати рядом с Зои. Последние пару часов мы только и делаем, что общаемся, стараемся наверстать упущенное. Я не сразу, но замечаю, что характер моей сестры тоже изменился: пропала импульсивность, которую заменил холод. Непривычно, но это неважно. В конце концов, это все та же Зои, как две капли воды похожая на меня, добрая и веселая. Я знаю это, хоть пока и не могу добиться от нее реакции. Она отстраненная, задумчивая, водит пальцем по моей щеке и что-то тихо шепчет. Я прижимаю её к себе и глубоко вдыхаю. Да, мне не хватало её тепла и объятий, я понимаю это только сейчас. Провожу рукой по её волосам и только теперь замечаю торчащий из-под края черной блузки край шрама. Зои понимает это и вздрагивает, натягивая блузку на плечо. Я перевожу взгляд и смотрю в её глаза, холодно-голубые, такие же, как и мои. - Что это? - Неважно... - она отвечает тихо, еле слышно. - Нет, важно. Покажи, - не помню в себе такой настойчивости. Странно. Зои молча соглашается и садится, повернувшись ко мне спиной. Медленно снимает блузку, и я наконец понимаю, что это было: по всей спине тянутся длинные огромные шрамы, словно от чьих-то когтей. Шрамы старые, но от этого они не перестают выглядеть ужасающе. Я тихонько касаюсь самого большого и провожу вдоль: он тянется по всей длине позвоночника. Не знаю, что это, но думаю, что это было чертовски больно. Бедная... Обнимаю её за плечи и притягиваю к себе. Утыкаюсь носом ей в плечо, прижимаясь к оголенной спине. Такая же хрупкая, как и тогда... Мы лежим тихо, не разговариваем. Сейчас уже, наверно, часа два ночи, но мне плевать. Впервые чувствую себя счастливым, несмотря на то, чего это стоило. - Зои, откуда это у тебя? - тихо спрашиваю я. Она оборачивается и снова, как тогда на кухне, грустно улыбается. - Твоя жизнь многого стоит, надеюсь, ты это понимаешь? - она отвечает вопросом на вопрос, но я все понимаю. Я понимаю, откуда у нее это. Тяжело вздыхаю и снова обнимаю её. Ради меня, это все ради меня. Она терпела это ради меня. Я ей не отвечаю, да, думаю, она и не хочет ответа. Нас обоих устраивает тишина. Лучший выход, когда невозможно описать того, что чувствуешь. Думаю, мы оба просто разучились это делать, и тишина для нас - отличное решение, она говорит сама за себя.