kiss with milk

На улице давно наступила ночь, и вся группа сладко спит. Из гостиной раздаётся протяжное тиканье часов, к которому со временем они привыкли. Окно нараспашку - дует лёгкий свежий ветерок и приносит с собой собачий лай, раздающийся совсем тихо, откуда-то издалека. Тявканье собак настолько слабое, что даже неспящий с трудом сможет его расслышать, выглянув в окно. 02.46 Хосок нервно ворочается в кровати, которая неожиданно стала неудобной, и со вздохом перекатывается на другой бок. Он практически не спит, но остатки разума находятся ещё в сладкой дрёме. Слышится странный шорох, окончательно вырывающий его из царства Морфея. Хоуп резко оседает в своей кровати и промаргивается, видя чью-то фигуру, удаляющуюся из комнаты. Им овладевает жгучее любопытство, и он встаёт с постели. На носочках зайдя в гостиную, где царила темнота, Хосок наблюдает полоску света, просачивающуюся через дверной проём, ведущий на кухню. Он подходит к самому краю, чтобы его не заметили, и медленно выглядывает. Первое, что Хоуп увидел - спина, озарённая ярким светом, обладатель которой пропадает в нутре холодильника. Слышится звон стекла друг о друга, наверное, бутылки, и в следующий миг человек высовывается, довольно громко захлопывая дверцу. Он поворачивается на носочках вокруг своей оси к барной стойке, и в лунном свете Хосок узнаёт Чонгука. Гук достаёт гранёный стакан, щёлкает открывашкой по бутылке и наливает жидкость из сосуда. Он зевает. Настолько сладко зевает, что Хосок, заразившись, еле смог сдержать себя, чтобы не повторить вслед за младшим. На лице Хоупа вырастает лучезарная улыбка. Гук ещё совсем такой ребёнок, так и хочется обнять его, прижать к груди, увидеть милую мордашку, смотрящую на тебя с трепетом, и чмокнуть нежно-нежно, чтобы тот залился румянцем. Слышится хруст косточек, Чонгук облокачивается руками о столешницу и очень красиво прогибается в спине. В следующий момент он берёт стакан, а Хосок невольно сглатывает и думает: «Что только что, мать вашу, было?» Макне медленно прикасается губами к холодному стеклу и начинает жадно пить, его кадык заходится в нервном танце и скачет вверх-вниз, за ним же скачут и зрачки Хосока - вверх-вниз, вверх-вниз. Слышится стук стекла о поверхность, Чонгук снова поворачивается, сладко зевает, прикрывая рот ладошкой, и с закрытыми глазами направляется к выходу. У Хосока лёгкая паника, он не знает куда деться, но судьба, походу, делает за него всё сама. Хоуп просто прирастает к проходу, и через мгновение в него врезается сонный Гук: - Ой, - пищит Чонгук и сразу же открывает от удивления глаза. В темноте он непонимающе изучает старшего, который почему-то напрягся и нервно прикусил губу. - Мелкий, - произносит Хосок и теряет все слова, что до этого стаей птиц носились в его голове. Судьба - не дура, помогает ещё раз, шевеля язык Хоупа.- Ты куда? - Спать, - наверное, было странно такое спрашивать посреди ночи? - Посиди со мной. Я попью и пойдём вместе. Чонгук согласно кивает и возвращается к барной стойке. Он садится на столешницу, лениво облокачивается руками сзади, и его снова поглощает зёв. Через секунду юноша чувствует шершавый язык, очерчивающий контур его губ. Уголки рта растут вверх, и он притягивает к себе за шею Хосока, первым целуя его. Чонгук приоткрывает рот, а следом туда врывается чужой язык. Они сплетаются в незамысловатом танце, Гук остаётся ведомым - так больше приятных будоражащих ощущений. И только ему, Хоупу, он всегда отдает первенство. Когда дышать становится совсем невозможно, Чонгук притягивает ногами хёна к себе и нехотя разрывает поцелуй. - Хён, - дыхание ещё не выровнялось, грудь тяжело вздымается, сердце за раз пробивает три удара, кровь течёт быстро-быстро, слишком жарко и хочется большего. - А? - старший по-кошачьи облизывает губы и хитро улыбается. - Что это было? - Чонгук, облокотившись одной рукой на стол, а другой держа Хосока за предплечье, вновь изучает его лицо. Пора уже было привыкнуть к столь странным выходкам Хоупа, но всё же... - Молоко. - А? - очередь Чонгука недоумевать, но ему толком не дают это сделать - снова вовлекают в крышесносный поцелуй. Холодные пальцы нагло забираются под футболку, очерчивая кубики пресса. Когда Хосок проходится холодом по соску, Чонгук скулит в поцелуй и вцепляется пальцами в плечи старшего. Хоуп, целуя его со всей нежностью и одновременно с пугающей жадностью, стягивает с младшего растянутую майку. Руки Гука в ответ спускаются к поясу Хосока, хватая за край большеватой ночной футболки, тянут её вверх. Через одно мгновение они оба без верха. Хосок ловко подхватывает за бёдра Чонгука и кладёт его оголённой спиной на столешницу. Разводя ноги младшего в стороны, он стягивает штаны и кидает их куда-то в сторону. Перед ним лежит такой раскрепощённый и влажный Чонгук. Хоуп подхватывает левую коленку младшего и целует её. Чонгук тихо охает - это было неожиданно. Следом он чувствует мокрую дорожку поцелуев, пробирающуюся с каждым разом всё выше и выше. На самом верху Хосок берёт член младшего в руку и начинает надрачивать, одновременно с этим макая пальцы в масло. Когда член вытягивается, Хоуп обдаёт головку прохладным дыханием и вбирает член, в тот же момент вводя в Чонгука два пальца. Чонгук от внезапности прикусывает свои пальцы, чтобы скрыть вырывающиеся стоны наружу. Остальные хёны спят, и нельзя их будить ни в коем случае. Хосок двигает пальцами внутри, растягивая стенки ануса, и делает поступательные движения головой. Чонгук теряется, ему очень трудно сдерживаться, чтобы не застонать в голос. Проникая особо глубоко, старший задевает комочек нервов, и Чонгука подбрасывает. С его уст слетает первый стон, и он полностью прикрывает ладонью рот. Пройдясь несколько раз по простате, Хосок сжимает член у основания и добавляет третий палец. У Чонгука слёзы на щеках - к такому контрасту он не привык. Но Гук старается терпеть - старший отвлекает его головокружительными ласками снизу. Юноша уже знает, что на смену неприятным ощущениям придёт наслаждение. Чувствуя приближающуюся разрядку друга, Хосок с улыбкой при лунном свете отстраняется, вытаскивая пальцы. Он облизывается и примыкает к губам макне, рукой стирая капли слёз с щек, покрытых румянцем. Зарывшись пальцами в черные волосы младшего, Хоуп отстраняется, подхватывает Чонгука под коленями и входит, снова примыкая к столь сладким губам, которыми он, кажется, никогда не сможет насытиться. Чонгуку больно - у него темнота перед глазами, а по щекам текут непрошенные слёзы. Хосок берёт его за руку и нежно сцеловывает каждую слезинку. Дойдя до основания, он останавливается и обхватывает ладонями лицо младшего. - Гукки, - ласково зовёт его старший. - Посмотри на меня. Чонгук жмурится ещё сильнее, но следом чувствует мягкое тёплое касание губ на веках. Он распахивает свои глаза и видит перед собой обеспокоенное лицо Хосока. Гук через силу улыбается, протягивая свою руку ко лбу хёна и сглаживая складку между бровей. - Всё хорошо. Всё нехорошо, но он упрямым взглядом показывает, чтобы хён продолжил. Хосок выходит наполовину и снова входит. Чонгуку неприятно, но это всё же лучше, чем бездействие. Хоуп толкается, выходит и входит обратно, каждый раз проникая во влажную и сводящую с ума тесноту. Чонгук ведёт ногтями по предплечьям старшего, оставляя за собой красные следы. Пара толчков, и юношу со стоном кидает в жар. Хосок снова наткнулся на комочек нервов, после которого Гуку приятно и совсем не больно. Хоуп, не прекращая движения, притягивает его к себе и целует, подавляя вырывающиеся наружу стоны внутри них. Раздаётся тяжёлое дыхание, которое они делят на двоих, и шлепки тел друг о друга. Несколько особо глубоких толчков становятся причиной особо протяжных стонов, и Хосок чувствует, как напрягается младший. Он подхватывает того под колени, меняя угол проникновения, и ускоряется. Чонгуку до невозможности нравится, это сводит его с ума, и он вцепляется ногтями в нежную кожу Хосока. Безумное ощущение наполненности, которое исчезает и появляется вновь и вновь. Ещё несколько мощных столкновений с простатой и Чонгук, кусая больно за губу, сжимает внутри член и кончает. Белёсые капли растекаются по двум телам - молочной коже и немного контрастирующей с ней цветом молочного шоколада. Хосок делает ещё несколько поступательных движений и выходит из него, почему-то не кончив. Он нежно целует его в губы и крепко обнимает: - В душ? - шепчет старший куда-то в область шеи, щекоча её своим жарким дыханием. В ответ Чонгук лишь неразборчиво угукает. Хосок на мгновение отрывается, поднимает разбросанные вещи и сгребает вместе с ними в охапку макне. - Эй, - раздаётся недовольный возглас Чонгука. Он вроде не маленький, чтобы носить его на руках, но сам всё же крепче вцепляется в шею старшего, чтобы не упасть. Хосок шикает, но не отпускает его, они направляются прямо в ванную. В их ванне просторно. Так как в группе много человек, и иногда им приходится принимать душ по несколько человек, пришлось увеличить размеры ванной комнаты. Около затонированного окна стоит глубокая ванная, установленная по просьбе Тэхёна. «Мне нужно расслабляться» - и, как ни странно, его просьбу выполнили. И совсем не важно знать, что ей иногда пользуется Сокджин. По правую сторону расположена двухместная душевая кабина, а напротив неё раковина и стиральная машина. Парни вваливаются в комнату и Хосок сажает Чонгука на стиральную машину. Раздаётся щелчок замка, и перед младшим вырастает нечто довольное и лыбящееся. - В душ? - В душ, - соглашается Чонгук, и его впихивают в душевую. Дверцы плотно закрываются, на их головы обрушается поток тёплой воды, стирающий с них следы произошедшего. Чонгук проводит руками по торсу старшего, стирая следы своего маленького преступления. Хосок притягивает его за шею и страстно целует. Их языки сплетаются сладостном танце, и Чонгука снова пробирает на дрожь. Он прижимается к телу Хоупа и ощущает как в него упирается кое-что возбуждённое. -Хён, - отрывается Чонгук. - М? - Воду выключи. - Зачем? Чонгук, поняв, что не дождется ничего от Хоупа, сам тянется рукой к кнопке выключения. Поток воды резко прекращается, и на лице макне вырастает кровожадная улыбка. - Гук? А юноша улыбается, толкая старшего в грудь так, что тот упирается спиной в стенку. В следующий миг Гук оказывается на коленях и кладёт ладони на ягодицы старшего, притягивая того к себе. Когда расстояние между его губами и членом остаётся ничтожно малым, он опаляет головку горячим дыханием и резко погружает Хосока в тесноту своего рта. Он делает круговое вращение языком и пытается заглотнуть по больше. Хосок вцепляется пальцами в мокрые после воды волосы макне и, сжимая их, направляет в том направлении, в котором ему хорошо. Чонгук убирает руку и обхватывает ею член, сжимая у основания. Слишком рано для разрядки. Младший хочет доставить хёну как можно больше удовольствия. Юноша пытается расслабить горло и заглотнуть немного глубже, но выходит у него не очень, и он сжимает член ещё сильнее. Пальцы больнее тянут за волосы, и Чонгук старается не только заглатывать, но и проводить вдоль длины языком. Хосок думает, что его Чонгук невероятен. Ещё никто ему не приносил столько удовольствия. Возбуждение накатывает волной и он, уже не контролируя себя, начинает толкаться в рот макне. Несколько напористых толчков, и его постигает бурная разрядка. Чонгук с хлюпающим звуком вытаскивает член изо рта и тяжело дышит. Хосок тянет его за плечи и поднимает ввысь. Когда они поравнялись, Хоуп замечает белёсую каплю, оставшуюся на лице макне. Он бережно вытирает её и целует юношу в мокрый висок. Приняв уже не столь пошлый душ, они вываливаются обратно и разбредаются по своим постелям, словно на кухне и ванне ничего не произошло. У одного раздаётся в голове лишь одно непонимающее - «Причём же здесь было молоко?», а у второго - «Поцелуи со вкусом молока - самые вкусные» вместе с томной улыбкой. Кажется, он сможет, наконец-то, уснуть.