Дождливый вечер

Гребаный дождь... чертова гребаная осень, время тоски уныния и смерти, время Самхейна... Сверкающий в свете газовых фонарей, его автомобиль несся по рано опустевшим улицам. Сегодня был не тот вечер, когда романтично настроенные парочки неспешно гуляют или, обнявшись, сидят на скамейках в парке. Этот вечер был слишком промозглым, слишком холодным и темным для свиданий. Зато он идеально подходил для закручивания гаек. Приближаясь к конечной цели своей поездки, Бронзовой башне Годфри, Роумен думал о деньгах и крови. Не то, чтобы он нуждался в деньгах - их у него было более чем достаточно... Этот ублюдок доктор приносил огромную прибыль, даже не взирая на невероятные суммы, спускаемые им на некие секретные проекты. Единственное, чего он действительно хотел, и чего жаждал, была кровь - горячая, с ярким и тягучим привкусом металла, разогретого полуденным солнцем. Кровь была его слабостью и, хотя он привык потакать своим слабостям, с этой он не прекращал бороться, пусть пока и безуспешно. Еще один поворот - и он резко нажал на тормоз перед огромными, увитыми бронзовыми листьями плюща воротами. Через мгновение они бесшумно распахнулись и Роумен вновь нажал на педаль газа. Охранный автоматон предупредительно открыл перед ним витражные двери, впустив в святая святых Башни. Поднимаясь в лифте на верхний этаж, он нервно теребил золотые кисточки на бархатной обивке сиденья, тихо ненавидя это нарочито показушное богатство. С тихим щелчком лифт остановился на административном этаже, очередной раболепный автоматон споро распахнул ажурную вязь наружных створок и с поклоном пропустил его из кабины. Кабинет Прайса всегда вызывал у Роумена стойкое неприятие. Эти чертовы толстостенные банки с мозгами внутри, дурацкая музыка... Самое же большое омерзение вызывал сам хозяин кабинета. Этот фанатик науки и пособник его гребаной матушки-упырихи. Усевшись в кресло хозяина кабинета он закурил. Прайс еще не пришел: эта лабораторная крыса в который раз заставлял его ждать! Первая же затяжка заставила его голову закружиться, а желудок - заурчать от голода. Он ненавидел это сосущее чувство пустоты внутри, этот голод, который ни один из изысканных деликатесов, приготовленных слугами, не мог заглушить. И почему этому уроду взбрело в голову назначить встречу именно на этот вечер?! Сигара медленно тлела в его руке, жутко хотелось выпить... Интересно есть ли у доктора виски? - У меня в кабинете не курят, Роумен, и тебе прекрасно это известно. - Мне плевать на то что - можно, а чего - нельзя. Я хозяин всего этого городишки, этой дурацкой Башни, а также всего, что в ней находится! Никто не смеет МНЕ указывать! - Благодарю за визит,- кажется спокойствие доктора ничто не способно было поколебать. Нам есть что обсудить. Я хочу знать, почему ты пытаешься сократить финансирование моего проекта - это глупо и совершенно бесполезно. - Я уже говорил что хочу знать все об этом проекте, все вплоть до мельчайших деталей! - На данном этапе это нецелесообразно и глупо... Но могу уверить, что исследования полностью окупятся и принесут пользу не только людям, но и твоему виду. - Мне насрать на тех, кого ты называешь "моим видом", и я уверен, что тебе тоже плевать на все, кроме содержимого лаборатории. Следующая сигара уже не вызывала головокружения, а только усиливала сосущее чувство внутри. Роумену срочно надо было выпить. - У меня еще есть дела, так что либо вы, доктор, удовлетворяете мое любопытство, либо денег больше не будет и точка. Стряхнув пепел, он встал и направился к дверям, но мгновением позже его сильным ударом отбросило к стене. - Кажется, я уже упоминал, что в моем кабинете не курят, мальчик... - Какого хрена! Ты что делаешь, урод! Крикнул Роумен, сплюнув кровь на пушистый ворс бежевого ковра. Долбаная стена была чертовски жесткой и, кажется, он прокусил язык. - Что-то не так? На сколько я знаю, ты не брезгуешь грубостью, да и вкус собственной крови тебе далеко не отвратителен. - Доктор неспешно шел к подпиравшему стенку юноше. Наклонившись над ним, он сочувственно поцокал языком и поднял его за шкирку, как нашкодившего котенка. Чертов ублюдок оказался просто невероятно силен. - Удивлен? Судя по тому, что ты, наконец, заткнулся - то весьма, или может тебе просто жмет шейный платок? Без особых усилий Прайс бросил его на кушетку. - Если тебе тяжело дышать, то я с удовольствием помогу. С этими словами он крепко схватил Роумена за горло и начал душить. - Ты слишком высоко себя вознес, мальчик. Твоя жизнь или, тем более, смерть, не будут иметь особых последствий ни для меня, ни для моих исследований. Ты ведь совсем не так силен, как предполагаешь, и уж конечно не на столько умен... Мне осточертело потакать капризам глупого, избалованного мальчишки... Считаешь себя неуязвимым? Я думаю пришло время убедиться в обратном... От нехватки кислорода перед глазами Роумена мелькали черные мотыльки, в шоке от происходящего, он расслышал едва-ли половину того, о чем говорил доктор, а то, что случилось дальше, заставило усомниться в здравости собственного рассудка... Прайс немного ослабил хватку на горле юноши и Роумен инстинктивно широко раскрыл рот для вдоха... Но едва он это сделал, как доктор жестким поцелуем смял его окровавленные губы. - Нравится? Твоя кровь действительно чрезвычайно приятна на вкус. Ты куда слаще своей матери, - с издевательской улыбкой сказал мужчина. - Ублюдок, тебе хочется крови, получи,- Роумен в бешенстве плюнул кровавой слюной в лицо Прайсу. - Не стоит изображать оскорбленную невинность, только не передо мной. Я далеко не первый пробую тебя на вкус... А вот портить мне сюртук не стоило. - С этими словами доктор сильно ударил лежавшего под ним юношу поддых и, словно тряпичную куклу, перевернул на живот, вдавив голову в мягкий ворс обивки. - Ты ведь знаешь, что сейчас произойдет, - прошептал он на ухо Роумену, с нечеловеческой силой сдернув с него брюки. - Можешь кричать сколько захочешь, думаю, это доставит мне еще большее удовольствие...