October And April

Туманные сумерки уступали место звездной ночи, на небесах начинали появляться первые яркие огоньки, а герои, собравшиеся у костра, заканчивали трапезу. - Хороша была сегодняшняя битва – громогласный Барнак потянулся, поставив плошку на бревно рядом с собой – думаю, гоблины больше не сунутся к лагерю, будет время на отдых. Ты как, малышка, может , прогуляемся в город на рассвете? Барнак любовно толкнул Кассию в бок. Волшебница от столь вульгарного обращения поморщила острый носик, но кивнула. - Мы сегодня и правда постарались на славу – Терамай ворчливо собирал плошки и намеревался идти к реке - но не стоит сильно расслабляться.. Размышления священнослужителя прервала огромная рука воителя, упавшая ему на плечо, от чего тот чуть не уронил посуду: - Брат мой, тебе нужно научиться отдыхать. – Воин слегка склонился к Терамаю, а голос его перешел на шепот – Общаться можно не только с книгами. Барнак подхватил, засыпающую было волшебницу, под руку и откланялся, отправляясь к палатке. Блондин заглянул в котелок, в котором еще остался суп. Глаза, исполненные надежды на добавку, обернулись к рядом сидящему другу: - Вельскуд, не хочешь еще супа, тут осталось немного?.. – взор золотых глаз вернулся к котелку. - Если ты так хочешь, можешь доесть. Не думаю, что кто-то будет против . Гвардеец сидел, уютно облокотившись на ствол дерева, и исподлобья глядя на Геранта, который щурясь от удовольствия , приканчивал остатки супа. Не часто Вельскуду доводилось видеть такую искреннюю радость от тарелки похлебки, он не мог скрыть улыбки. Сколько раз он видел друга счастливым? Мягкая и добродушная улыбка блондина всегда обезоруживала гвардейца, и он при любой возможности старался заставить Геранта улыбнуться. Голос Вельскуда звучал тепло , он обволакивал золотоволосого, как легкий жар от угасающего костра, таким тоном он разговаривал только наедине. - Тебе нравятся подарки, Герант? Вопрос застал рейнджера врасплох, глаза его округлились до размеров серебряной монеты: - Подарки? А что это такое? - Это вещи, которые дарят на праздники. Новый год, День рождения.. Неужели тебе никогда ничего не дарили? Вельскуд сел ровно и теперь смотрел на смущенно улыбающегося мечника в упор. Как ему могли ничего не дарить? Вельскуда охватила волна стыда – он ведь так и не узнал, когда у Геранта день рождения. Голос гвардейца звучал так же ровно и спокойно: - Когда у тебя день рождения, кажется, я совсем забыл спросить тебя об этом при знакомстве? Щеки блондина вспыхнули алым . День рождения? Видимо, это что-то важное, значимое.. Но что ответить? Мысли Геранта забегали, как светлячки в ночи, а голос подернулся дрожью и стал тише: - Я не знаю.. - У тебя никогда не было дня рождения? – удивлению Вельскуда не было предела. Он еще никогда не встречал человека, который не знал такого праздника. Мечник выглядел таким несчастным, что брюнет подсел к нему поближе и положил руку на плечо. Прикосновение к теплому, такому совершенному телу, пусть и скрытому одеждой, вызвало в гвардейце мелкую дрожь. - Ты замерз, друг мой. Идем в палатку. Герант ушел от ответа, и Вельскуду не оставалось ничего, кроме как последовать за ним. Тяжелая тишина висела в палатке – друзья молча разделись и приготовились ко сну, так же молча легли на циновку, даже не перетягивая шутливо одеяло, как это часто бывало. Почему он молчит? Неужели, обиделся? Гвардейцу не спалось, мысли сумбурно бродили по палатке, то и дело наталкиваясь на стены и возвращаясь к уставшему телу. - Герант? Ответа не последовало. Уже спит? - Я слышал, как Барнак говорил Кассии, что нельзя ложиться спать в обиде, будто бы сны дурные придут – тихий голос мечника прорезал тишину. – Прости, я не хотел тебя обидеть, но я правда не знаю некоторых вещей.. - Это ты прости меня, я даже не подумал о том, что у тебя на родине так не принято. – Вельскуд повернулся к блондину, тот лежал к нему спиной и ежился от холода. – Замерз? Давай спать, так будет теплее. С этими словами гвардеец обнял друга сзади и прижался грудью к его спине. Он обязательно сделает так, чтобы Герант улыбался.