October And April

- Я что-то пропустил? Друзья нервно переглянулись, слышал ли что-то Герант? Но глядя на его недоумевающее лицо было понятно, что подошел он только что и вряд ли мог что-либо понять. Вельскуд торопливо подошел к сонному рейнджеру и подтолкнул его к бревну: - Долго же ты спал, друг мой. Садись, Терамай как раз варит кашу. Рассеянный взгляд священнослужителя забегал в поисках миски с крупой. Найдя злополучную в руках Барнака, Терамай отвесил воителю подзатыльник и отобрал будущую кашу: - Барнак, это завтрак для всех! Имей же ты терпение и совесть, огр тебя задери. Воитель смущенно уткнулся в огромные лапищи, а Терамай принялся за готовку. Дождавшись окончания перепалки, Нарсиэль все же рассказала о прелести новых стрел, в основном обращаясь к Геранту и давая ему понять, что он ничего важного не пропустил. Блондин же, сидевший рядом с Вельскудом, никак не мог справиться с дремотой, изредка облокачиваясь на плечо друга и досыпая там. Гвардеец же пытался всяческими способами пробудить засыпающего рейнджера, но ни щелчки по носу, ни ерошение волос, ни легкие тычки в бок не приносили никакого результата. Тщетные попытки скрыть смущенную улыбку так же кончались ничем, близость лучшего друга не могла не радовать гвардейца, потому он оставил попытки его разбудить и облокотился на дерево, чтобы Геранту было удобнее. Сонную атмосферу у костра нарушил высокий голос волшебницы, что-то ищущей в своей походной сумке: - Герант, ты не голоден? Ответом ей было нечленораздельное урчание со стороны поудобнее устраивающегося на груди Вельскуда рейнджера. Кассия пошла пунцовыми пятнами, не сильно отличающимися по цвету от алого яблока, что она выудила из сумки, на которое уже поглядывал Барнак. - Ты не видишь, что он спит? Будь потише, Кассия, все еще сонные. Капитан говорил внятно, но достаточно тихо, чтобы не нарушить покой друга. Попытка волшебницы вступить в словесную перепалку с гвардейцем не увенчалась успехом, удача сейчас была на стороне Барнака, который ловко схватил яблоко из руки отвлекшейся Кассии, мгновенно отправляя его в рот. - Не пропадать же добру. Громкое чавканье Барнака было лучшим комплиментом румяному яблоку, но удовольствие прервала звонкая затрещина, прилетевшая наглому воителю от гармонично красной колдуньи. - Веди себя тише, ведьма. – тон Вельскуда не терпел возражений. Терамай, поднявший котелок над головой, чуть не расплескав содержимое, не дал начаться ссоре. Самопровозглашенный повар принялся разливать кашу по тарелкам, отгоняя Барнака от котелка поварешкой и сетуя на его неуемный аппетит. Вельскуд было потянулся за тарелкой с ароматной кашей, как почувствовал, что дремавший до этого момента на груди рейнджер соскользнул, уткнувшись в его колени. Послышался звон разбивающейся посуды и шипение гвардейца, успевшего обжечься кашей. Приложив обожженные пальцы к губам, Вельскуд опустил голову, залившись краской. Разбуженный чередой громких звуков Герант повернул голову и встретился с ошарашенным взглядом серых глаз. - О, Богиня. Вельскуд, что случилось? – Рейнджер принял сидячее положение, готовый оказать любую помощь. Гвардеец отвернулся, пряча смущенное лицо за волосами и прижимая обожженную руку к груди - Не стоит волноваться, просто обжегся. Казалось, что сердце готово покинуть свою обитель, а воздух в легких был таким тяжелым, что поглощался маленькими порциями. Частым дыханием. Вельскуд боялся повернуться, не желая показывать свою слабость. А слабость эта не сводила с него озадаченного взгляда, силясь уговорить Вельскуда повернуться и показать руку. - Ты уверен, что все в порядке? Покажи руку, может быть, рану нужно обработать. Гвардеец молча выполнил просьбу друга, по-прежнему не поворачиваясь. Теплое прикосновение пальцев принесло с собой спокойствие, которое было ему необходимо. К концу осмотра ожога Вельскуд уже развернулся к Геранту и мог смотреть на него без смущения. Рейнджер, убедившись, что с другом все в порядке одарил его мягкой улыбкой: - Видишь, ничего страшного. Ожог не сильный, к вечеру все должно сойти. А сейчас всем нужно поесть.