You can make it to the sunrise.

P.O.V. Author       Келлин сидел на сухом сером бревне, молча отсчитывая минуты. По выражению его лица можно было легко прочесть, что он чувствует. Грустные усталые глаза паренька были бесцельно устремлены вверх, к небесам, а и без того сутулая спина сгорбатилась настолько, насколько, казалось бы, невозможно было согнуться. Келлин смотрел на стаю птиц. Десятки пернатых проказников высоко в небе один за другим синхронно рассекали пространство, легко маневрируя среди мощных ледяных потоков воздуха. Всё это навязывало парню заветные мечты о долгожданной и столь желанной свободе. Эта свобода заключалась не только в отсутствии ограничения его действий по причине того, что он сирота, вовсе нет. Этот город, на первый взгляд маленький и тихий, держал его железной хваткой, заставляя плыть по течению обстоятельств, в которые ввязался Келлин почти год назад, а не против него.       Мальчишка догадывался, что ему устроят в "Доме" за опоздание, которое по каким-то глупым причинам приравнивалось к побегу. Любые подобные выходки не столько карались администрацией приюта, сколько его жителями, которые считали побеги привилегией избранных и нередко устраивали и без того вымученному Келлину разборки с побоями, которые он терпеливо выносил.       Парадокс, однако когда у нас есть выбор оказаться в плохой или очень плохой ситуации, мы всегда очень чётко определяем для себя их границы, если же, напротив, со всех сторон нас окружает лишь один сплошной негатив и страдания, мы воспринимаем все проблемы как единое целое, которое наваливается, больно давит на нас и наше сознание, принося излишние переживания, агрессию и нежелание жить.       Келлин молча брёл по направлению приюта, который находился за городом, размышляя о Треворе. Он чувствовал вину за то, что позволил себе привести за собой этого парня, поневоле оказавшегося жертвой совершенно непонятных ему событий. Более того, Тревор вовсе не желал ему и никому другому зла: он лишь пытался поговорить с Келлином, стать его другом, потому что ему не нравилось то, как с ним обращаются окружающие, и его не волновало, как за это они будут обращаться с ним. Глубоко поражало то, что за беспрерывным негативом он перестал замечать что-то светлое и доброе в своей жизни, игнорируя это и пытаясь разобраться в своих проблемах. Всё это было так разносторонне и непонятно. Парень на несколько минут встал на колени и закрыл глаза от осознания того, насколько чёрной и гнилой была его душа. На улице уже темнело, а до "Дома" оставалось не менее пяти минут ходьбы.       Келлс медленно добрёл до интерната, получив на входе вялый выговор и объяснив своё опоздание тем, что он отрабатывал наказание в школе за плохое поведение и поэтому пропустил свой автобус. В коридоре и комнате его никто никто не встретил, так как все плохие парни, видимо, скучковались в одной комнате и залипали на футбол, боевики или что-то в этом роде. Недолго думая, мальчишка обессиленно плюхнулся на твёрдую койку и уснул, не успев даже раздеться.       В первом часу ночи до Келлина донеслись ритмичные постукивания в окно. Соседи мирно храпели в своих кроватях и наверняка видели уже десятый по счёту сон, в то время как Келлин, напряжённо вслушиваясь в тишину безлунной ночи, готовился к самому худшему. Он медленно и тихо открыл окно, осторожно свешиваясь с третьего этажа, чтобы рассмотреть того, кто пытался до него достучаться, и думая о том, что сейчас кто-нибудь вытолкает его из окна и он расшибётся в кровавую лепёшку, как это бывает в фильмах. Смутно знакомая фигура указала большим пальцем направо - туда, где располагалось окно, выходящее из коридора. Келлин подорвался и тут же на цыпочках понёсся к тому самому огромному окну в конце коридора. Беззвучно открыв его, он уселся на подоконник, наклонился вниз и шёпотом спросил:       - Что ты здесь делаешь, Вик?       - Пришёл убедиться, что с тобой всё в порядке, - смущённо улыбнулся шатен.       - Тебе не стоило приходить. Нас обоих могут наказать, - с сожалением произнёс Келлин.       - Меня начинает выводить из себя эта глупая война.       - Самое страшное в том, что она только начинается.       Келлин дрожал. Он не пытался разобраться, от холода или от страха, потому как не было сил. Он устремил свой взгляд в блестящие карие глаза и почувствовал небывалое спокойствие, смешанное с трепетом. Ночной гость не собирался уходить, в свою очередь рассматривая Куинна. Келлин боролся со странным желанием преодолеть препятствие в три этажа и дотянуться до него рукой, просто дотронуться, прикоснуться к нему, ощутить кончиками пальцев его тепло. Наверное, он просто очень хотел спать.       - Спокойной ночи, Келлин.       - Спокойной ночи, Вик.       Келлин продолжал стоять у окна, усталым взглядом провожая своего друга, который вскоре скрылся в пугающем мраке ночи, про себя моля всех богов о том, чтобы Келлин пережил эту ночь.