This voice

Теплый свет камина мягко оглаживает острые черты лица, крадущимися тенями ложится на белую кожу и придает улыбке зимние оттенки – вкупе Сынюн выглядит настолько волшебным, что от него невозможно оторвать взгляд. Возможно, но не хочется – Мино сидит на другой половине дивана и щурит глаза в улыбке, когда младший перелистывает страничку детектива в твердом переплете и трет уставшие глаза кулаком. Мино не понимает, как можно выглядеть настолько уютным. У Сынюна красивый голос – иногда Мино думает, что пора включить его в список личных фетишей. Сынюн весь красивый и вообще, но голос – это что-то из ряда вон. Мино продолжает наблюдать за погруженным в чтение младшим, за тем, как блики пламени играют с его угольно-черными волосами, местами окрашивая в каштановый. Мино хочется сесть ближе, может, даже обнять, но Сынюн слишком сосредоточен, да и нравится за ним вот так наблюдать – как будто он неприступный и далекий, словно яркие звезды на ночном летнем небе. Но сейчас не лето, а Сынюн ничуть не далекий, он откладывает книгу в сторону и широко зевает, вытягивая ноги и потягиваясь, чтобы размять затекшее тело. Мино смотрит на него как на произведение искусства и поражается самому себе – чем он так зацепил это ходячее блаженство, что оно переехало жить именно к нему? – Хочешь кофе? Хочу тебя – мысли Мино вызывают у их хозяина легкий смешок, а сам он позволяет себе сгрести младшего в объятия и поцеловать в макушку. Сынюн теплый как пламя домашнего костра, он оставляет кусачие блики на голом сердце Мино и вызывает целый вихрь красочных эмоций. Он тянется к губам старшего, улыбается рассеянно и щекочет кожу его щеки слабым прикосновением кончиков пальцев. – И долго еще ты будешь на меня так смотреть? Сынюн все понимает уже давно. Он играется с бушующим пламенем внутри Мино и ловит на себе его цепкие взгляды. Сынюн касается своим носом чужой щеки, нежится в крепких руках старшего и напевает какую-то чушь. Голос у Сынюна красивый, и он нагло пользуется им, продолжая слегка недотягивать ноты в кромешной тишине, разбавляемой треском дров, и после вовсе переходит на шепот. Мино чувствует себя последним наркоманом, когда целует Сынюна в сухие губы и просит спеть ему еще. Он укладывает его на спину, забирается горячими ладонями под свободную майку и щекочет косточки ребер. Сынюн смеется заливисто, закидывает на Мино ноги и тянет его за руки к себе, чтобы быстро укусить за нижнюю губу и забраться языком в чужой рот. Мино думает, что Сынюн – сын Дьявола в ангельском обличии, потому что его внезапное развязное поведение никак иначе не объяснить. Сынюн раздевается сам, помогает раздеться Мино и после любуется его телом в свете рыжего пламени. Кожа Мино покрывается мурашками, когда Сынюн припадает к мышцам груди своими мягкими губами и начинает вырисовывать ими непонятные рисунки. Голос Сынюна надо запретить законом – ибо стоны выходят слишком чистыми и неподдельными. Мино ласкает младшего, дарит ему свое тепло, а взамен получает дозу эстетического наслаждения. Сынюну кажется, что только Мино в этом мире может его любить так, как надо ему – Мино смотрит на него и одновременно берет в рот сразу наполовину, и это уже ни в какие рамки. Оба кайфуют друг от друга как от экстази внутривенно, но Мино (ожидаемо) становится мало, и он просит Сынюна кричать не так громко, как обычно. Но Сынюн игнорирует просьбу – Мино большой и жилистый, и даже щедрое количество смазки не помогает прекратить извиваться в коллапсе ощущений. Крик переходит на хрип, Мино начинает двигаться внутри и беспрерывно покрывать шею младшего мокрыми поцелуями. Сынюн весь горит, и уже, кажется, перекрывает тепло, идущее от камина. Он оставляет восемь рваных следов на крепкой спине старшего и ударяется головой о подлокотник дивана, видит перед глазами огненные фейерверки и внимательный взгляд напротив. Мино ускоряется, дышит одним воздухом, рассчитанным на двоих, и мягко кусает Сынюна за губы, когда тот изливается ему на живот. С сынюновым «Миноя» кончает и сам Мино, сдавленно рыча ему в предплечье. – Споешь мне на бис? – Мино глупо хихикает, сцеловывая капельки пота с чужой шеи. – Тебе стоит только попросить, - Сынюн смеется в ответ, вылавливая тонкими пальцами блики костра в макушке старшего.