Записки одиночки. Как споить кота

       Что есть крайняя степень одиночества? Разговоры ли это с самим собой, излияния ли в написанном тексте своей болезненно-экстатической привязанности к человеку, ощущением нехватки которого, словно лихорадкой, давно переболел, или, может, попытка споить кота, потому что больше ни одно живое существо не в состоянии провести с тобой наедине больше полутора часов? Впрочем, если вы дошли до последней стадии, поздравляю, клуб идиотов принимает в свои ряды по средам и пятницам во второй половине дня. Мне ли не знать, я в нём почётный член, почти что главная звезда (сразу и безоговорочно говорить о своём первенстве уж очень нескромно, а я, хоть и полный дебил, но бесконечно скромен).        Итак, краткая инструкция по спаиванию кота для тех, кто уже дошёл до ручки и спускается куда-то к плинтусу, любовно помеченному как максимальная точка падения. Во-первых, пригласите на рандеву в меру упитанного зверя с наглой рожей, можно, харей, в зависимости от степени дикости и уличности сей животины. Совсем уж уличного не советую – он вас банально не поймёт, коленкор не тот, у него, знаете ли, свои проблемы, у вас свои, вы не сойдётесь во мнении о событиях. К слову, наглая рожа – отличный показатель жизненного опыта. И, естественно, степени наплевательского отношения к вам; чем более он нахален и бесстыж, тем более расслаблен и гипотетически испытывает к вам абсолютное равнодушие, которое поможет ему признать, что вы не более, чем обычный идиот. Такой вам и нужен. С честными глазами вручаете коту кусок колбасы (только без обмана, хороший такой шматок, можно с сальцем, ежели не пожидитесь) и учтиво приглашаете Его Величество на пир. Пока зверь шествует по вашей квартире, постепенно осваиваясь и делая вид, что хозяин тут вообще-то он, кабанчиком мечетесь в поисках того, что вы будете распивать. Именно вы, вы и он, усатый собутыльник.        Коньяк… Наиболее восхитительная и благородная из всех возможных доставшихся вам алкогольных субстанций, благоухающая августовскими грушами и чуть надломленной плиткой шоколада (если интересно, в чём именно разница между свежее надломленной и давно лежащей плиткой шоколада, я способен посвятить этому отдельный опус, но пока не о том). Только коньяк, больше ничего не подойдёт. Ни водка, ни виски. Они, знаете ли, воняют сивушными маслами, нам такого не надо. А благородное французское пойло в самый раз.        Этап следующий. Наливаете себе рюмку, коту капаете в миску, от которой он, естественно, будет воротить морду и кондюрить рожи, отмеченные знаком вселенского недовольства. Поверьте, он из тех существ, кто на любое ваше подношение будет делать вид, что оскорблён в лучших проявлениях чувств. Не останавливайтесь, смело лейте, авось, прочухает, что к чему (у русских людей «авось» вообще основное определение вероятности или невероятности неких событий; авось, получится – замечательно, восхитительно, если вышло; авось, не получится – печаль, тоска, уныние, жутко оттого, что не вышло). Даже если ваше животное – отъявленный трезвенник и не поддалось вашему тлетворному искусительному влиянию, произнесите за него тост и порадуйтесь, что в этой компании хоть кто-то ещё в уме (вы-то явно вне его, вышли погулять из ума на свежий воздух, если решитесь на такую изначально глупую затею, как выше описанная).        А дальше дело техники и изобретательности. Пьёте, подливаете ещё. Поёте. Можно громко. Можно караоке. Зависит от степени тренированности соседей, ваших вокальных данных, измеряющихся в границах «Лепс - не Лепс» (где «не Лепс» равносильно одному оскорбительному «Ах ты Стас Михайлов этакий!»), а также степени живописности собеседника-собутыльника, который будет вдохновлять вас на подвиги ради мира и добра. В особо запущенных случаях с котом можно разговаривать и даже получать от него серьёзные ответы на не менее серьёзные вопросы. Один господин, воспользовавшийся моими советами, на полном серьёзе утверждал, что кот подпевал, подвывал и отвечал на некоторые особо удачные словесные пассажи. Боюсь, что здесь только два варианта: вокальные данные ниже средних, стремящиеся к значению «даже не Михайлов», и белая горячка. Белый-белый, совсем горячий… На третий день очухался, бедняжка.        И вот когда вы достигните дна, оглядев с утра остатки былого великолепия и мирно спящего пушистого алкоголика, вы поймёте, что всё не так плохо. Не бывает, чтобы совсем плохо. Депрессию придумали слабаки, чтобы хоть как-то оправдать свою лень и бездействие.        А вообще, дорогие, любви вам. И счастья. Наверное, они всё-таки нужны. А я из тех, кто может споить кого угодно. Даже хомяка.