Куришь

       Лунный свет проникает сквозь незашторенное окно, освещая комнату. В комнате стоит запах сигарет. Твоих сигарет. Я вижу твой силуэт у распахнутого окна. Ты сидишь на подоконнике, сжимая в своих тонких изящных пальцах сигарету, а возле твоей ноги лежит синяя пачка Marlboro Touch, в которой осталась лишь пара сигарет, и черная зажигалка. А с утра пачка была полной.        Я подхожу к тебе, и ты, не оборачиваясь, протягиваешь мне уже мой красный Lucky Strike и твою зажигалку. Свою я отдал Нацу, и ты прекрасно это знаешь.        — Джу, — ты оборачиваешься и делаешь очередную затяжку.        Сигарета в твоих руках мне кажется нелепой, неуместной. Ее хочется отобрать, выкинуть, спрятать твою пачку, чтобы ты ее не нашла.        — Грей, — я достаю сигарету из почти полной пачки и прикуриваю. Привычка, от которой я уже не могу отказаться. — В чем дело?        — Почему ты куришь? — в лоб, без возможности увильнуть от ответа или промолчать.        — Люблю. Как и ты.        Поправка. Любил. Я любил сигареты. Для меня они были как конфеты для сладкоежки. Любил, пока курить не начала ты. Ты начинала с тонких, легких, почти не ощутимых. А теперь я ежедневно вдыхаю запах шестерки. Кажется, в этой комнате все пропахло твоими сигаретами. Все, включая меня.        Ты хочешь потушить сигарету о левое запястье, но я хватаю за руку, не позволяя это сделать. На твоих руках и бедрах полно отметин. На запястьях порезы и следы от сигарет. На ногах только сигареты. Ты смотришь. Так пристально и злобно. Конечно, ведь утром я выхватил из твоих рук нож, когда ты собиралась вонзить его в ногу.        Я сломал тебя. Сломал и уже давно. Именно тогда в твоей речи пропали милые словечки, в твоих глазах больше не плескалось счастье, а на лице почти не было улыбки. Ты сломлена.        — Прости, — я забираю из твоих пальцев бычок и целую запястье, выбрасывая бычок в окно. Я делаю затяжку. Дым проникает в легкие легким жжением. Когда-то я кайфовал от этого.        — С аварии прошло уже больше года. Пора перестать извиняться, — в твоем голосе столько холода. До сих пор не могу привыкнуть к этому.        Чертова авария. Я до сих пор не могу перестать винить себя. Я все еще помню, как в нас врезалась фура. Мы выжили каким-то чудом. Все говорили, что нас спасли ремни и подушки безопасности. Зато нашим пассажирам повезло меньше. Гажил и Леви, которые ехали сзади, погибли. Ты лишилась друга детства, который был тебе как брат, и лучшей подруги по моей вине. Именно тогда я сломал тебя.        Я целую тебя в макушку. Твои волосы пахнут шампунем и сигаретным дымом.        — Джу, — мой голос несвойственно мне тих. — Не уходи. Я не переживу, если и ты умрешь по моей вине.        — Ты не виноват, что Гажил и Леви мертвы, — так сказало и следствие. Водитель фуры был пьян. Но я все еще корю себя. Я был слишком не внимателен.        Ты поднимаешься с подоконника и идешь к кровати. Я, докурив сигарету, иду к тебе и укрываю тебя одеялом. Ложусь рядом, прижимая к себе, и стараюсь уснуть. И вроде это получается.        А утром я нахожу тебя в ванной с перерезанными запястьями, в твоих пальцах выкуренная сигарета. И на зеркале кровью написано: «Не вини себя, Грей»