No rest for the wicked

I know I canʼt slow down, I canʼt hold back Though you know I wish I could Oh no there ainʼt no rest for the wicked, Until we close our eyes for good. Cage The Elephant — Ainʼt No Rest For The Wicked

      Свет здесь угасает быстро, а вот сумерки как будто тянутся всю ночь напролёт. Сизые и синие, они не темнеют и не светлеют, пока не наступит рассвет. Туманная дымка окутывает горизонт, и в ней мне чудятся очертания иных миров, тех, где меня больше никогда не будет, вроде родного Менетия.       Каждый из нас руководствовался своими причинами, чтобы в итоге оказаться здесь. Но я почти уже забыл о своих, утратил веру, что когда-либо найду сестру. Наверное, это жестокое место — пустынное, наполовину выжженное, наполовину забывшееся во льдах — мне подходит больше любого другого во всей Вселенной. Мне необходим этот воздух, в котором гари и пыли слишком много, необходимо это выцветшее до блеклого небо. Мне нужна Пандора.       Хотя, может быть, я всего лишь её пленник, как и все мы здесь. Душа, потерявшаяся в кровожадном нутре станций «Гипериона», что так здорово научились воссоздавать нас. Нас ли? Я уже не был уверен, что остался собой. Должно быть, мы давно потеряли самих себя. Может быть, настоящий я давно разлетелся на атомы в голубоватом свечении.       Впрочем, к этому тоже можно привыкнуть. К отсутствию самого себя, я имею в виду.       Задание за заданием, приятный звук передёргиваемого затвора, вечно ноющие от отдачи руки и плечо, сбитые костяшки пальцев, всё новые шрамы, которые почему-то нью-ю лечить совсем не умеют — и вот ты уже чувствуешь себя отлично, даже радуешься чему-то, смеёшься, услышав старый анекдот, принадлежащий некогда совсем другому миру…       Иногда, вот в такую же ночь, как та, что сейчас стекает с холмов, когда в небе замирает огромный месяц, разрубая его на две половинки уродливым серпом, я почти неосознанно сдёргиваю с шеи и сжимаю в ладони лапку. Как будто память о Присцилле способна ненадолго вернуть в моё тело меня самого…       Я всегда старался оставаться в глухом коконе одиночества, так было и проще, и легче. Но когда никто не лезет в душу, её можно и потерять. Наверное, потому я теперь и не хочу покидать эту планету, пропылённую, пропитанную кровью и кислотой. Да и могу ли я её покинуть? Разве мы не оказались тут в ловушке?       Как и всегда, мои мысли бегут по одному и тому же пути, и остаётся только закурить, облокотившись на ещё тёплый бок «монстра».       Внезапно я задумываюсь о другом, наверное, о том, чего не всякий раз хочу касаться. Сколько можно отгораживаться от тех, кто столько раз спасал тебе жизнь? Даже не оборачиваясь, я точно знаю, что Роланд в очередной раз придирчиво изучает ассортимент магазинчика с оружием, а Мордекай устроился где-то вверху и слева. Могу ли я сказать, что мы — не друзья, а так, всего лишь попавшие волей судьбы в одну мясорубку?       Отбросив окурок, я прикрываю глаза. Ночь почти на исходе.       Как давно мы не спали и нуждаемся ли мы во сне? Эта мысль обычно приходит именно в такой час. Когда-то я слышал, что человеческое существо не спать не способно, это сводит с ума. И снова хочется кинуть неприязненный взгляд в сторону станции нью-ю — или мы уже стараниями «Гипериона» не люди, или мы сошли с ума. Мысль о сумасшествии мне нравится куда больше…       Может быть, мне всё это кажется и я открываю глаза, только чтобы увидеть очередную галлюцинацию, которую так живо творит моё собственное сознание?..       — Эй, Брик, — ладонь Роланда жёсткая. Я неохотно смотрю на него, ничего не отвечая. Вижу силуэт Мордекая — наш снайпер стоит, чуть прислонившись бедром к колесу машины.       — Пора прогуляться, — продолжает Роланд. — Почему бы нам не прокатиться в Миджетвилль?..       И я киваю, почти сразу же запрыгивая на сиденье стрелка. Мордекай так же молча занимает своё место за рулём.       — Ну, словно Рождество! — Роланд уже телепортировался в свою машину. И я чуть усмехаюсь, глядя на него, зная, что Мордекай тоже слегка улыбается. Всё-таки между нами есть ещё какая-то связь, что-то глубже, чем просто путешествие в одном направлении по пустынным разбитым дорогам Пандоры…