Portentosum mare

Налетает ветер, и волны начинают тревожно колыхаться, словно предчувствуя беду. На каменистом выступе появляется фигура женщины, одетой в сине- голубой плащ, цвета океана; в руке у неё длинный посох необычной формы. На голову надет капюшон, скрывающий лицо. Женщина неспешным, но уверенным шагом подходит прямо к самому краю. С минуту она стоит, опираясь на посох, и смотрит на безбрежный океан. Полы голубого плаща беспощадно развевает ветер. Беспорядочно барахтаются волны. Порывы ветра крепчают. Море словно срывается с цепи. Женщина в плаще берет посох двумя руками и кидает с обрыва вниз. Он стремительно падает в океан. Она выставляет вперед руки, и огромные валы воды начинают с невероятной скоростью расти, а затем обрушиваться в бездну. Посох относит все дальше и дальше, ветер достигает невероятной скорости, а волны становятся выше. Но ей этого недостаточно, она шепчет какую-то фразу на неразличимом языке, и огромная воронка начинает засасывать посох на глубину. Настоящий шторм поглощает океан. И вдруг все в один миг затихает. Волны снова еле колыхаются. Ни следа не остается от стихии, бушевавшей здесь еще несколько секунд назад. Женщина по-прежнему стоит на самом краю выступа. Капюшон слетел с её головы. Длинные рыжие волосы развевает ветер, а голубые глаза заворожено и удовлетворенно смотрят на океан. *** Ран сидела в кресле, небрежно закинув ноги на стол. Голова была откинута назад, а взгляд спокойных синеватых глаз устремлён в потолок. Вновь и вновь прокручивая в голове это воспоминание, она с облегчением вздыхала и расплывалась в усталой, но довольной улыбке. У неё получилось. Получилось. Она положила начало гибели девяти миров. Теперь всё остальное – мелочи. Последний штрих, чтобы обезопасить себя в решающий момент был сделан: Ёрмунганд был сброшен в пучину океана в Мидгарде и покорно ждал своего выхода на сцену. И всё-таки что-то её коробило. Был в её плане изъян - Локи. Локи занимал слишком большое пространство в её мыслях. Она уже дала минутную волю своим чувствам. И предугадать, какие у этого будут последствия она не могла. Её интерес к нему становился сильнее с каждым днём, и он перерастал нечто большее, чем просто любопытство. Это пугало. Ран просто не могла позволить себе эту слабость – позволить чувствам влиять на решения. Или что хуже, позволить влиять на них Локи. Осознание того, что планы, так тщательно выстроенные, могут рухнуть, как карточный домик из-за такой мелочи, приводило её ужас. Это был неподдельный страх перед самой собой. В покои, будто откликнувшись на ее мысли, вошёл Локи. В душе её передёрнуло, но виду она не подала. Она не хотела находиться с ним сейчас в одной комнате. Не сейчас. Ей надо было подумать, всё взвесить. А трикстер определённо не способствовал концентрации. – Ты что-то ты хотел? – У меня много вопросов. И тебе стоит на них ответить, если ты хочешь, чтобы я помогал, – твёрдо сказал Локи, внимательно изучая Ран. Богине стало не комфортно от его взгляда. Она понимала, что всё меньше и меньше контролирует ситуацию. Это выражалось в маленьких деталях, но собрать их – получалась большая проблема. – Мне стоит ответить лишь на то, на что я посчитаю нужным ответить, – как можно холоднее постаралась проговорить она. – Надеюсь, мои вопросы и твои желания совпадут, – усмехнулся маг. – Почему ты решилась вытащить меня из Утгарда, точнее, почему тебе так важно создать новый мир? Я много размышлял, но так и не смог представить себе причину, по которой человек может на это решиться. – У меня было достаточно много времени для размышлений о том, насколько этот мир омерзителен. И ничего уже здесь не изменится. Я могла либо смириться с положением дел, либо что-то с этим сделать. Как ты видишь, я выбрала второе. И самым оптимальным решением являлось без сожаления уничтожить все проявления прежнего мира и создать новый, – отозвалась Ран, не меняя своей позы. – Но почему ты обратилась за помощью ко мне? – Локи сощурил зелёные глаза. – Лишь потому, что ты единственный, кто может мне помочь. И мне глубоко плевать, что я преступила какие-то там законы. Я не собираюсь отступать от своей цели. –Интересно, – протянул трикстер, с лёгкой ухмылкой. – Но как же терзания о том, что гибнут люди и всё в этом духе? – он с издевкой посмотрел на Ран. – Неважно сколько гибнет людей, если ничего не меняется. А когда всё, наконец, изменится, можно будет сказать, что они погибли не зря. Люди ведь любят сказки о доблести и чести, – на лице богини появилась циничная усмешка. Ран по-прежнему сидела, запрокинув голову назад. Она не хотела видеть, как Локи реагирует на её суждения. Ещё больше – видеть, как он смотрит на неё. – Никак не могу понять, чего же ты хочешь, – задумчиво протянул трикстер. – Говоришь о благих целях, в которые сама же не веришь. Отрицаешь честь, доблесть, преданность, добро и прочую ерунду важную для большинства, но хочешь привести мир, который создашь к этому, – он усмехнулся. – Зачем тебе это? – Ты ведь не поверишь, если я отвечу, что мне просто скучно? – А ты догадлива. – А ты не очень, – огрызнулась она. – Но я действительно не знаю, зачем это делаю. Остается лишь надеяться, что я лучше, чем, кажется, мне самой и делаю это просто на благо людей и мира. – Интересно. Ран чувствовала, что маг не сводит с неё взгляда, это вводило её в оцепенение. – Ты уже говорил, что я плохой самаритянин, – она скинула ноги со стола и села лицом к Локи. – Возможно, самый худший. Но в этом и есть моё преимущество. Во мне самой нет всех этих бесполезных положительных качеств. Именно поэтому я смогу добиться того мира, в котором они будут доступны каждому человеку, – Ран снова встретилась взглядом с асом. – Что ж, у каждого свои причуды, – ехидная улыбка не сходила с его бледного лица. – И как на твои планы смотрит Эгир? При упоминании имени мужа, Ран передернуло. Брак между братом и сестрой, заключённый в традициях их древнего рода, был произведен фактически по расчёту и не мог привести ни к какой любви. Хотя Эгира он радовал первое время. Ран знала, что брат всегда хотел её. – Эгир ничего не знает, хотя ему в них тоже отведена важная для меня роль. Но пусть он узнает о ней в последний момент. Мне нравится эффект неожиданности, – губы богини растянулись в коварной улыбке. – Как же ты любишь ходить вокруг да около. Долго ещё ждать основного вопроса? – Осталось немного, – холодно ответил он и невозмутимо продолжил. – Когда я пришёл к тебе много лет назад, ты сказала, что можешь попытаться мне доверять, но асгардцам не доверяешь. Ты уже тогда знала, что я ётун? Откуда? – Конечно. Ты ведь тоже можешь безошибочно отличить от других себе подобного, – Ран была немного разочарована, что он не догадался. – Ну что ж, я вполне удовлетворён, но у меня действительно есть главный вопрос. Даже не вопрос, а условие, – Локи говорил очень решительным тоном. – Сделаю вид, что внимательно слушаю, – процедила Ран. – Я должен знать обо всех твоих планах. До мелочей. О каждом шаге, который намереваешься сделать. О каждом решении, которое ты в дальнейшем хочешь предпринять. И не пытайся от меня что-то скрыть, – она поймала на себе его жёсткий взгляд, на миг перед ней появился прежней Локи. – А если я откажусь? – она с вызовом подалась вперед. – Что? Не станешь мне помогать? Тогда можешь возвращаться в Утгард. Просто уйти я тебе не дам, – не хватало ей только капризов трикстера. –Именно. Вернусь в Утгард и дам ему свести меня с ума так, что я уже не смогу тебе помочь, даже если захочу. Локи был настроен серьезно, Ран отлично это понимала. Он действительно на это способен. Способен, потому что у него уже ничего не отнять. Он действительно может добровольно пойти на абсолютное лишение рассудка – терять ему нечего. Он утратил все, что было ему дорого еще до Утгарда. Вот что Ран постоянно видела в его глазах, вот что стало в трикстере другим. Ему просто было все равно. – А ты хорошо подготовился, – Ран сощурилась, откинув назад рыжие пряди. Ран нервничала и надеялась лишь на то, что трикстер этого не заметит. Хотя конечно он заметит. В этом можно было не сомневаться. Ран стойко выдержала его тяжёлый взгляд. Но ей абсолютно не нравилась их игра сейчас. Она окончательно потеряла контроль над ситуацией с Локи, и это угнетало. Тем не менее, думать нужно было быстро. Конечно, теперь ей придётся рассказать Локи всё. Едва ли ему можно доверять. Он настоящий безумец. Отступать некуда – позади Утгард, впереди впрочем, при неблагоприятном развитии событий, тоже он. Следующие слова трикстера вновь посеяли в её сознании панику: –Я твоя слабость, Ран, – он усмехнулся, растянув губы в хитрой улыбке. – Во всех смыслах.