Отблеск луны

Oh, dig my shallow grave О, вырой мне неглубокую могилу, It's not me you'll save Меня тебе не спасти, 'Cause I'm a lost cause Ведь я безнадежен, I'm a lost cause Безнадежен, A lost, lost cause Совершенно безнадежен. (с)Imagine Dragons – Lost Cause

      Луна обрамляет своими переливами всё, до чего дотянутся её лучи. В городе затишье, словно вся жизнь исчезла из этого мира. Ни ветра, ни шума, ни звука... Изая любил такое время, чтобы после возненавидеть. Его ещё долго будут мучить кошмары, от которых в комнате будет эхом разлетаться крик. Он ещё долго будет помнить, как из-за глупости потерял. Он будет корить себя, забивая остатки той души до конца. Пусто... - Твой нож тебе не поможет, Орихара. Признайся, что ты всего лишь мудак, не знающий своё место.       Хруст. Изая поразительно точно слышит, как надламываются его кости, под аккомпанемент характерного звука перелома. Хочется кричать, вопить от бесконечной боли. Но он молчит, закусывая до крови губу. Он молчит, сжимая зубы всё крепче. - Какая жалость...       Характерный удар по рёбрам. Воздуха не хватает. Брюнет скрючивается, давясь собственным кашлем. Больно. Даже горло сейчас кажется разорванным на куски. Чёртов ублюдок, знал бы он... какие проблемы за этим у него последуют. - Ты же знал, что играешь с огнём. Тебя долго терпели, пока ты был нужен... Но ты же не единственный представитель информации.       Высокий мужчина выплёвывает эти слова, склоняясь к окровавленному лицу. Изая усмехается из последних сил. Он не нужен. Так было всегда. Так будет всегда. За свою вольность он снова получит удар. На этот раз он закричит, слыша хруст. - Мерзкий ублюдок.       В глазах всё плывет, черты становятся смазанными, как акварельная картина. Первый раз в этой жизни ему противна ухмылка кого-то. И эти глаза... С насмешкой, превосходством... Неужели он и сам был таким? Чёртова истина открывается на краю гибели, разве нет?       Орихара закрывает глаза, слыша ругательства в свой адрес. Становится дико холодно. Последнее, что он успевает услышать, - это звук мотоцикла. Изая бы улыбнулся, но он слишком устал.       Нож так и останется на дороге, поблёскивая в свете луны.

***

      Белый цвет стал дико раздражать. От вопиющей боли, от одиночества, от обречённости. Белое обозначает свет, что-то хорошее. Что может быть хорошего у него? Ни-че-го.       Изая очнулся через три дня, с ужасной болью во всём теле. Но самое худшее было не это. Ноги. Сначала он думал, что их просто нет. Подскакивая на кровати, вместе с разрядом боли по всему телу, он обнаружил, что всё же ноги на месте, но... - Ты очнулся?       Орихара молчит, смотря на ненавистный белый потолок. В глазах нет ничего. Страшно. Страшно слышать вердикт. Шинра молчит, понимая. - Я встану?       Он не узнаёт свой голос. Тихий, забитый, с хрипотцой. Шинра шарахается, словно его ударяют прямо по больному. Как ему сказать, что, скорее всего, нет? Как бы он не относился к Орихаре, он не желал ему этого. - Я не знаю...       По спине скользят мурашки. Волосы прилипли к лицу. Изая не имеет даже отголоска прошлого Орихары. Тень. Без души, без убеждений, без принципов. Снова становится холодно.       Тишина выплясывает вальс в тёмном платье. Изае хочется сказать, чтобы та плясала так на его похоронах, но он молчит. Там они будут плясать со смертью. Пусть радуется. - Шансы?       Ещё одна реплика растворяется в комнате. Зачем он вообще что-то спрашивает? - Очень переменчивые, но у тебя есть шанс. «У меня нет никакого шанса...», - тихо проносится в голове. Дальше всё застывает. Даже голос Кишитани не может вывести брюнета из оцепенения. Опять холодно. Как же ему надоел этот чёртов холод, который преследует его.

***

- Изая, хватит вести забастовку. Поешь уже, наконец. Тебе от этого лучше не станет, так же как и мне.       Орихара не слышит. Он смотрит в одну точку. Он даже не замечает, когда Шинра прокалывает тонкую кожу иглой, чтобы взять анализы. Зачем они ему, если это не вернёт нижнюю часть тела? «Когда я отправлюсь домой, я перекрашу все потолки в чёрный...». - Изая... - Я слышал. Может я потерял ноги, но слух ещё при мне. - Тогда сделай то, что я прошу. «Нет», - думает он про себя, аккуратно кивая в подтверждении. Кишитани не обязательно знать, что за война сжирает Орихару внутри.       Шинра уходит, оставив поднос с каким-то лёгким бульоном. Только Бог знает, почему Изая разбивает тарелку, разливая содержимое, о стену. Руки сжимают простынь так сильно, как только могут. Нужно во что-то верить, но Изая не создан для веры...       Шинра всё это время стоит за дверью, понуро опустив голову. Все его знания не смогут исправить этот тихий ужас.

***

      Дома тихо, холодно и одиноко. Окна завешаны шторами, на которых уже давно огромный слой пыли. Намие сразу же ушла, как только стало известно про то, что случилось. Убираться было некому. Не только на шторах, но и на всей остальной мебели есть слой пыли. Изая чихает, когда пытается достать какую-то книгу.       Оттуда вываливается фотография. Школьные времена, когда они ходили ещё компашкой. Их всегда обходили стороной. Хорошее было время, даже не смотря на их передряги.       Изая сжимает ручку кресла, позорно смотря на себя в зеркало. Его тонкий силуэт совсем не вписывался в громадное кресло. Это не его. Инородное, чужое. Но сейчас это чужое всецело принадлежала только Орихаре. - До чего же я докатился?       Кто-то мог сказать, что Изаю наказывает жизнь. Но Изая так не считал. Жизнь тут не при чём. Он сам наказал себя за свои поступки. Он знал, что там может случиться, но чувство страха всегда давало ему какой-то стимул двигаться дальше, а теперь…       А что теперь?       Изая не знает, как ответить самому себе на этот вопрос. Даже он, тот, кто знал людей, не мог ответить себе на самый простой вопрос. Сейчас глаза застилала пелена. Чуть позже он попробует убраться. Только потом. Сейчас можно побить посуду и окончательно разочароваться, ведь нет никого рядом, кто бы поддержал его.       Он только сейчас убедился в этом окончательно…

***

      Шизуо начал теряться в действительности. Орихара не приходил уже около двух месяцев. Это пугало, не смотря на то, что Шизуо ненавидел его. Что-то пропало. Шизуо стал срываться на других больше, чем когда-либо. «Он мне нужен». «Он мне, твою мать, нужен».       Ноги сами несут в Синдзюко. Увидеть его наглые глаза. Увидеть его уверенную ухмылку. Шизуо думал, что информатор опять затеял игру. Это было в его духе: играть с людьми, смотреть на их эмоции, а так же влипать в гущу проблем.       Но когда он стоит у двери информатору, чуть ли не выбивая её, никто не открывает. Тихо, пусто… В груди кольнуло беспокойство. Шизуо только в самом страшном сне мог подумать, что будет беспокоиться за этого мерзкого человека.       Пора навестить Шинру, тот должен знать, где эта мерзкая блоха запропастилась.

***

- Не говори мне, что не знаешь где он. Я по глазам вижу, что ты знаешь.       Шинра ждал этого разговора. Рано или поздно, но блондин бы пришёл к нему выпытывать правду. Рано или поздно, но Шизуо бы сорвался. Кишитани давно понял, что эта парочка не может друг без друга. - Ты уверен, что хочешь найти его? Даже если он нет? - Мне плевать, я хочу посмотреть на его наглое лицо.       Шинра глубоко вздыхает. Он ещё пожалеет о том, что хочет сделать. Он точно знает, что пожалеет. Но это потом. - Он дома, Шизуо. Но есть одна проблема. - Если он дома, то какого чёрта он мне не открыл? - Шизуо, он в кресле. После того, как на него напали, он не может ходить. - Что?..       Блондин стойко ощущает, как мир вокруг рушится. Реальность разбивает всё, что только мог представить Хейваджима. Всё это время Орихара был один, с коляской. Идиот…       Блондин выбегает из дома Шинры. Сейчас он всё понял, именно поэтому он выбьет ту чёртову дверь, чтобы убедиться, что ещё не всё потеряно.

***

- К кому вы?       Молодая девушка открывает ту самую дверь, в которую совсем недавно ломился Шизуо. Удивление, смешанное с каким-то посторонним чувством, не даёт ему покоя. - К Изае.       Шизуо даже не спрашивает разрешения войти. Он вламывается, не обращая внимания на выкрики той самой девушки. Честно сказать, она ему с первого взгляда не понравилась. Противная личность.       Он быстро продвигается вглубь квартиры, ища взглядом Орихару. Дыхание сбивается, Шизуо чувствует, как волнение накрывает его с головой. Почему он так боится увидеть то, что рисует его воображение?       Он находит Изаю у окна, закутанного в какой-то тёмный плед. Он смотрел в окно, словно был совершенно не здесь. Глаза пустые. Он стал намного бледнее, и, если не показалось Шизуо, ещё худее. Лицо осунулось. Изая стал горбиться, хотя раньше его осанке можно было позавидовать. Под глазами залегли глубокие тени. - Изая.       Тихий голос растворяется. Орихара поворачивается к нему, роняя чашку с чаем. Звук битого фарфора оглушает их, но они не слышат. Впервые Изае не холодно.

***

- Зачем ты пришёл?       Изая хочет спрятаться. Уйти, провалиться под землю. За что ему это? Он так надеялся, что хотя бы Шизуо не увидит, как того сломали. Но блондин продолжает пожирать его глазами, как какой-то старый памятник искусства.       И Шизуо не знает, что ему сказать. И, правда, зачем он пришёл? Посмеяться, посмотреть, посочувствовать? Но взгляд сам всё выдаёт. - Не нужно меня жалеть!       Он злится, и Шизуо это понимает. В глазах загорается какой-то прежний огонёк. Не всё потеряно. А Изая думает, что он спустился в край, ведь его жалеет монстр. Тот, кто никогда не был человеком. Насколько же низко он пал? Хочется выть, биться в истерике от несправедливости. - Я сам загнал себя в эту могилу, сам оттуда и вылезу. Не мешай мне... - Но ты не сможешь.       Шизуо аккуратно подходит. Изая при этом всё больше вжимается в кресло. Нет, он не хочет. Нет, не нужно его больше ломать. За что ему это? - Смогу… - Хватить травить себя ещё больше, Изая.       Он садится прямо перед ним, смотря в потухшие глаза. От этого взгляда в душе скребут кошки. Руки сами тянутся к талии. Шизуо обнимает его, вкладывая какую-то нежность, что давно не получал сам. - Я так ненавижу тебя.       Изая не плачет, просто нечем. Но Шизуо стойко ощущает, как его душа ревёт навзрыд.

***

      Шизуо берёт отпуск у Тома на неделю. Пока на неделю, а потом что-нибудь они придумают. Изая ещё сторонится, но более-менее привык к нахождению других людей в квартире.       Они понимают, что без друг друга им будет сложно. Изая просто не сможет жить по-человечески, а Шизуо потеряется сам в себе. Этот случай изменил их. - Я поставлю тебя на ноги, Изая.       И Изая верит. Он верит в лучшее. Кажется, ему не придётся перекрашивать потолок в чёрный цвет, ведь найдётся тот, кто вернёт ему белый оттенок.