Не уйдешь

Плачу. И одинокие слезинки катятся из моих глаз. В душе лишь боль. Кажется, я вся состою из нее. Это невыносимо, это пугает, заставляя слезы политься потоком. Я знаю, что ты слышишь эти всхлипы. Знаю, что тебе все равно. Голые ноги ощущают холод недавно выпавшего снега. Сильный ветер, раскачивающий деревья, гулко завывает, заставляя тело дрожать. Закрыв глаза, сжимаюсь в комок. Так бы и осталась на улице, поглощенная зимней пургой. Замерзла, и никто бы не нашел мое окоченевшее, почти голое тело. Но я не могу, у меня есть сын. Поднимаю глаза и вижу твой отдаляющийся силуэт. Черный плащ развивается на ветру. Ты не оборачиваешься, идешь гордо и прямо. Вдруг сердце наполняет злоба: ты уходишь, как последний трус, Саске Учиха! Тебе важна свобода, ты стремишься к ней? Глупости, я не верю твоим словам. Не хочешь брать на себя ответственность, не хочешь быть зависим. Ты не любишь меня? На этот вопрос не знаю ответа, но словам «нет» не верю. Встав, быстро вбегаю обратно в натопленный дом. Санада – моя отрада с прекрасными фиалковыми глазами с черным зрачком и иссиня-черными волосами – мирно спит, укрытый ватным одеялом. Нынче в мире шиноби выдалась очень холодная зима… - Спокойно ночи, - шепчу, целуя сына в лоб. Ему только год. Это твой ребенок, Саске, только он тебе не нужен… Может, и понадобиться когда-то, спустя время, только будет поздно. Санада вырастет красивым и сильным юношей, похожим внешностью на меня, кроме торчащих во все стороны волос и твоего характера. Я никогда не смогу накричать на него или приструнить, но он не вырастит разбалованным капризным ребенком. Я расскажу ему, каким ты был, почему ушел. Не буду врать, не стану делать из Санады мстителя, он сам решит, какой путь избрать. Он не будет трусом, Саске, никогда… Оторвав взгляд от Санады, смотрю на нашу кровать. Наверняка, она еще теплая. Смятые простыни пахнут тобой, но этот запах быстро выветрится. Снова пришел, вселил доверие, распылил любовь в сердце, и также легко ушел. Снова… Всхлипнув, подхожу к шкафу и, скинув тонкую майку, одеваюсь теплее, по погоде. Не могу находиться в этом доме, где все напоминает о Саске и этой ночи. Метель не стихла. Все также холодно и темно. На снегу еще видны мои босые следы, но вскоре их стирает новый слой белого, сверкающего при свете луны, снега. Сразу становиться легче, свежие раны на сердце перестают болеть. Почему я полюбила тебя? Наверное, потому что ты всегда появлялся тогда, когда я в тебе нуждалась. Ты смывал кровь с моих рук, черные глаза смотрели нежно и заботливо. Только со мной ты так вел себя… Саске – моя погибель. Я так хотела любви, что завоевать мое сердце было совсем не сложно. Хината Хьюга всегда была слабой, такой и осталась. Алая горячая кровь окрашивает девственно-белый снег. Я отношусь к такому типу людей, которым проще причинить вред себе, чем другим. Конечно, хочется догнать тебя, закричать, устроить истерику, вернуть насильно или всадить кунай поглубже в грудь, но… Разве бы ты, Саске, заметил меня, будь я такой? С физической болью приходит избавление. Душа на время перестает страдать. Уронив кровавый кунай на землю, завороженно смотрю, как из пореза течет кровь. - Слабоумная! – раздается знакомый до боли голос. Поднимаю глаза и вижу Саске. Он зол – это видно по глазам, которые кажутся чернее обычного и сжатым зубам. – Ты раздражаешь меня, Хьюга! – шипишь ты, тем не менее доставая откуда-то бинт. Бесцеремонно, неаккуратно берешь порезанную холодную руку своей теплой. Будто хочешь показать всю неправильность моего поступка, будто, если я ощущу боль, то перестану причинять себе вред. - Ты всего лишь мираж… - устало прикрываю глаза, чувствуя тугую повязку на своей руке. - Нет, Хьюга, я реальность! – недовольно огрызаешься, закатывая глаза. – И как я могу тебя бросить? Тебя, такую глупую! – сокрушаешься ты, легко подхватывая меня на руки. Положив голову на плечо, тяжело вздыхаю: вернулся. И через всю эту грубость, заносчивость ясно проскальзывает забота и любовь. И только мне могут быть приятны эти грубые, режущие, словно нож, слова. Ты снова появился тогда, когда мне нужен и теперь, надеюсь, не уйдешь...