Лирика

Сигарета мелькает во тьме, Ветер пепел в лицо швырнул мне, И обугленный фильтр на пальцах мне Оставил ожог. Прохладный ветер дул из приоткрытой форточки, остужая мой мозг, который вот-вот должен был взорваться от различных мыслей. Алкоголь обволакивал горло, обжигая гортань. Вперемешку с сигаретным дымом, Огневиски помогало забыться, осознавая до конца, какая я последняя сволочь. Мерлин, а ведь с чего всё началось? Всего лишь незначительные встречи в библиотеке, где я любил ошиваться пока был один. И даже не потому, что я любил читать. Нет, совсем нет. Просто до этой комнаты не доходят крики матери, здесь есть удобный диван, на котором можно удобно устроившись, подумать о смысле жизни. Энергетика здесь другая, и для меня это тоже играет немаловажную роль. Осталась привычка уединяться здесь и после приезда четы Уизли с ней, с моей девочкой. Знал бы я, что дальше сюжет моей мрачной биографии закрутится именно таким образом, я бы сменил место обитания. Я помню все вечера, проведённые с ней в библиотеке после ужина. Я тогда и сам не понимал, почему мне приятно это молчаливое соседство. Не было неуютных пауз между разговорами, которых было так немного, когда она просто сидела здесь, не читая ничего. Стал замечать за собой, что любуюсь ей, а когда она не приходила, тоскую. Всё было бы хорошо, если бы в один прекрасный вечер, она бы не пришла заплаканная. Девочка, знала бы ты, как в тот момент сжималось моё сердце. Я был зол, узнав причину твоих слёз. Я хотел начистить морду этому рыжему, распускавшему свой язык, как помело. Ты видела эту злость в моих глазах. Ты чувствовала, что за этим последует, и, чтобы остановить меня, ты просто обняла меня, утыкаясь аккуратным носиком мне в изгиб шеи. Мурашки бегут от этих воспоминаний. И негодование. Как ты могла так запросто обнять человека, которого знаешь в двух словах? Как тебе не страшно было чувствовать моё напряжение во всём теле? Смелая моя девочка. Я оценил твою храбрость и расслабился, обвивая твою талию плотным кольцом. Даже не пыталась выбраться, отстраниться. Чувствовал твоё выравнивающееся дыхание. Гладил тебя по спине, немного повернув голову, поцеловал в висок. Только тогда замечаю, как приятен аромат твоих лёгких духов. Он затуманил мне разум, и я прижался губами к твоей шее. Прерывистый вздох слетает с твоих губ. Отстраняясь от тебя, я заметил непонимание, непринятие каких-то уже давно установившихся правил и решений в твоей голове. Мерлин, не нужно на меня смотреть так! Сердце пропустило удар. Так и хотелось сказать тебе: "Девочка, беги отсюда, пока не поздно." Но ты будто ждала чего-то, не опуская рук с моих плеч. Заглядывала мне в глаза, ища подтверждение твоей новой теории. Нашла? Конечно, нашла. Мои глаза сами говорили: "Я люблю тебя! Я хочу тебя!" Но в них не было того заветного – я тебя никогда не брошу. Потому что сейчас, в разгар войны, было бы очень и очень странно это говорить. Не знаешь, когда придёт твой конец. Аккуратно коснулся тыльной стороной ладони твоей щеки, попутно убрал выбившуюся непослушную прядь с лица. Наблюдая, как твои губы немного приоткрылись. Они так и манили попробовать их на вкус. Смять в страстном поцелуе. Картинки плясали перед глазами, пробуждая адское желание, которое уже невозможно становиться контролировать. Медленно склонив голову в бок, я потянулся к твоим губам. Ты не отстранилась, когда я поцеловал тебя нежно, будто спрашивая разрешения. Ты ответила на мои действия робко, неумело. Вызывает лёгкую улыбку твоё желание быть в этом поцелуе такой взрослой. Я помог тебе в этом. Когда поцелуй стал жарче, ты прижалась ко мне всем телом, прерывисто вздохнула, ощущая моё возбуждение. Не ожидала, да? Да и я сам не ожидал. Твой взгляд. Он был затуманен страстью и неосознанным ещё желанием. Зато я осознал его. Твоё тело. Оно мне само всё сказало. Ты не испугалась того, что почувствовала меня, а лишь поддалась навстречу, доводя крохи моего адеквата до грани. Я не хочу портить твою жизнь, Гермиона. Ты много раз пожалеешь о том, что случилось. Хотя, о чём это я? Ты девочка умная и знаешь, на что идёшь. Не пьяна, значит, контролируешь разум. Передо мной встал выбор: довести дело до греха или же отстраниться. Но ты всё решаешь за меня, возобновляя разорванный поцелуй. Всё. Контроль потерян. Ты спустила с цепи изголодавшего пса, Гермиона Грейнджер. Эротичный лунный свет, Запретит сказать тебе "нет", И опустится плавно на пол Всё твоё бельё... Оторвавшись от твоих губ, я провёл дорожку поцелуев до твоей шеи, остановился, даря лёгкие прикосновения губами к чувствительной коже на ключицах. Ты откинула голову назад, выгибаясь мне навстречу, принимая ласку. Прикоснулся одной рукой к твоей груди, немного сжимая её, сорвал твой первый стон. Не в силах стоять на ногах от того, что я вытворяю с твоим телом. Прервавшись, взял тебя на руки и унёс на диван. Мой любимый диван. Прикоснулся губами к твоим губам в невесомом поцелуе, снова припал к шее, нерезкими движениями стягивая с тебя свитер. Он упал на пол. За ним вскоре отправилась блузка и лифчик. Губами ласкал твою грудь, вторую - рукой, слышал твоё сбившееся дыхание. Ты зарылась руками в моих волосах, когда я начал спускаться ниже, целуя плоский живот. Стянул с тебя джинсы, за ними и нижнее бельё, открывая для себя картины поприятнее "Моны Лизы". Ласкал тебя там языком и пальцами, где я уверен, никого ещё у тебя не было. Ты вскрикивала, выгибаясь моим ласкам. Кричи, всё равно нас здесь никто не услышит точно. За это я не беспокоюсь. Ты была на грани, и я это чувствовал. Довёл тебя до исступления несколькими умелыми движениями. Но не думаю, что тебе этого достаточно. Ты хватала губами воздух, перед тем, как я накрыл их своими губами солоноватыми на вкус от тебя же самой. Страстные поцелуи сопровождаются срыванием с меня одежды. И вот я уже обнажён, ты видела моё изуродованное татуировками тело, но тебя оно устрашило. Ты даже улыбалась мне. Правда, когда я медленно вошёл в тебя и причинил своими действиями боль, улыбка с твоих губ спала. Как бы ты не храбрилась, изображая вид, что всё хорошо и прекрасно, по твоим щекам покатились слёзы. Сцеловывал солёный капельки с твоих щёк, и почувствовав твоё расслабление, начал двигаться осторожно, с твоими мольбами не останавливаться, наращивал тем, доводя тебя до грани. Вскоре и я замер. Ток прошёл по моему телу. Блаженно прикрыл глаза, открыл и посмотрел на счастливоё выражение твоего лица. Скрипнув сталью, открылась дверь, Ты идёшь, ты моя теперь. Я приятную дрожь ощущаю С головы до ног. Педофил. Я просто педофил. Не заслужил я того, чтобы быть у тебя первым, Гермиона Грейнджер. Такая умница во всём, кроме выбора человека для своего первого раза. Не должно оно было быть так. Лучше бы я надрал задницу этому мальчишке Уизли, выслушал бы потом от его матери лекцию. Но не так. Ну вот, кто-то стучится и, конечно, я могу понять, что это ты. Не дождавшись моего согласия, ты сама входишь в комнату, окутанную сигаретным дымом. Видишь, как я сижу на широком подоконнике, рядом бутылка Огневиски. - Что такое, Гермиона? – спрашиваю я, выдыхая в форточку струйку дыма, выкидываю окурок на улицу. - Не могу заснуть, – отозвалась ты, кутаясь в красный халат. - Жалеешь о том, что произошло между нами? – опускаю голову, смотря на поверхность белого подоконника, согнув ногу в колене. - Нет, и никогда не буду жалеть, – От этого заявления у меня бегут мурашки по коже, будто где-то в затылке бьёт электрический ток. Я недоверчиво смотрю на тебя, ты медленно приближаешься ко мне, переплетая руки на груди. – Я не знаю, когда это началось, но я влюбилась в тебя, Сириус. Скажу больше... я люблю тебя. - А как же ваша ссора с Роном. Я думал что... - Нет, мы не встречаемся. Он мне друг. И задел меня он чисто по-дружески. Просто надоело с ним ругаться по пустякам. Надоело его упрямство. Надоело спорить, зная, что я права. Мальчишка. Я даже в детстве уже маме как-то заявила, что мой муж будет лет на десять меня старше. Потому что все сверстники мне казались очень маленькими именно в душевном развитии, – Так странно видеть её такой открытой. За два дня вот так вот измениться в общении. Будто то, что случилось между нами сломало маленькую Гермиону, пробуждая в ней более женские черты. Больше не было того чувства, будто совратил маленькую девочку. - Гермиона, между нами большая разница в возрасте... - пытался я хоть как-то защититься от желания сломать всю систему и быть с этой девушкой несмотря ни на что. - И что? Любовь не знает возрастов, – Кажется, она всерьёз решила добиться моего расположения... - Значительную часть своей жизни я просидел в Азкабане, а сейчас нахожусь в розыске, - стоял на своём я. Посмотрим, насколько её хватит и меня тоже. - Значит, нужно в жизни больше ярких эмоций. А про то, что ты в розыске... Ты знаешь... - она немного помолчала. – У меня есть идея, как это проблему решить. - Я крёстный твоего лучшего друга, - последние крупицы моей обороны ложились на плечи крестника. - Ну не отец ведь. И ты не женат. Какие ещё отговорки? Хотя, нет, не так. Сириус, позволь себе быть счастливым. Я подарю тебе это счастье, если ты захочешь этого, – Твой настойчивый взгляд вызывает у меня улыбку. Я провожу рукой по твоей скуле, чувствую, как ты прижимаешься к ладони сильнее, вижу твою улыбку. Да, Гермиона Грейнджер, твоя взяла. Ты со мною забудь обо всём, Эта ночь нам покажется сном, Я возьму тебя и прижму, Как родную дочь! - Я буду очень рад, если ты не отдашь мне счастье, а разделишь его пополам со мной, – я смотрел, как в твоих глазах засветилась улыбка. Спустившись с подоконника, я обнял тебя, прижимая к себе всё твоё существо, вдыхая сладкий запах, исходящий от твоих волос. Моя малышка. Целую в макушку, в щёку, твои приоткрытые губы принимают ещё один поцелуй. Ты стоишь, прижатая к подоконнику. Я усаживаю тебя на опору, любуясь тобой снизу вверх. Обхватываешь мой торс ногами плотным кольцом. Твои бёдра в сиянье луны, Так прекрасны и мне так нужны, Кровь тяжёлым напором ударит Прямо в сердце мне. Идеальная. Моя. От последней мысли захотелось довольно мурчать подобно коту. Но вместо этого я завладеваю твоими губами, углубляя поцелуй. Подул ветер. Не хочу, чтобы ты хоть каким-то образом простудилась. Я пересаживаю тебя на свою кровать, а ты увлекаешь меня с собой, укладываясь на спину. Я теперь знаю, как можно тобой манипулировать. Точней, твоим телом. Спускаюсь чуть ниже, на шею. Эти поцелуи возбуждают тебя больше всего. Тянешься к поясу халата. Развязав его, ты предоставляешь мне больше пространства. Задирая сорочку, лаская твою грудь, от чего ты возбуждённо стонешь, возбуждая этим меня. Шум деревьев и ветер ночной, Стон заглушат и твой, и мой, И биение сердца, Пылающего адским огнём. Знала бы ты, как мне приятно срывать с твоих губ эти стоны. Наверняка знаешь, распаляя меня всё больше и больше. Терзаю твои губы в страстном поцелуе, играя с твоим языком. Твои ноги сжимают мой пояс так, чтобы между нами не осталось никакого пространства. Для тебя это, как отчёт о проделанной работе. Я чувствую, что ты и саму эту работу хочешь получить. Сейчас. Полностью. Твои ручки перебирают пуговицы на моей рубашке, расстёгивая их. Ты слышишь стук моего сердца. Ты слышишь то, сколько эмоций вызываешь во мне. Полностью освобождаю тебя от одежды, даря ласки, не упускаю ни миллиметра на твоей коже. От невесомых хаотичных поцелуев по всему телу, я подвожу тебя к экстазу, но нет. В это раз я не дам тебе этого сделать. Сегодня это будет не так. Ты заинтересованно смотришь на меня, что я затеял. Чуть улыбаюсь тебе, расстёгивая пряжку ремня на джинсах. Меня забавляет то, с каким интересом ты наблюдаешь за каждым моим движением. Ничего особенного я не достану из-за пазухи, не буду использовать посторонние штучки. Зачем? Но ты ожидаешь всё равно чего-то сверхъестественного. - Иди ко мне, - шепчу тебе на ухо, раздевшись полностью. Два пылающих тела Сольются в ночной тишине. Жаркая ночь с жаркими стонами и двумя телами. Когда всё заканчивается, я прижимаю тебя к себе, целую в губы, когда ты тянешься ко мне. Лёгкая дрёма окутывает меня полностью, когда ты уже мирно сопишь у меня груди. Следом за тобой я проваливаюсь в сон. Hас окутает дым сигарет, Ты уйдёшь, как настанет рассвет, И следы на постели напомнят Про счастливую ночь.