Будни Хомры

Дверь бара не открылась, она упала, издавая свой предсмертный скрип. Кусанаги ошарашено рассматривал ручку – единственную целую часть его дорогущей двери со стеклянной вставкой какого-то мажорного импортного производителя. Вставка к чертям разлетелась, и когда Идзумо сделал шаг внутрь, под подошвами его ботинок жалобно треснуло стекло. Хотя он так и не понял, то ли это была вставка, то ли разбитые бутылки ирландского виски, которые стоили целое состояние. Перевернутые столы и сломанные стулья показались ему ничем в сравнении с любимой барной стойкой, поверхность которой была исцарапана, а угол и вовсе отколот. Наверное, лицо Кусанаги в тот момент послужило бы отличной обложкой какого-нибудь малобюджетного американского фильма ужасов. На перевернутом в бок диване безобидно спал Ята. Он засопел, чем вывел Идзумо из состояния шока, но ввел его в безумие. Мужчина сначала покраснел, потом посинел, а затем со всей дури бросил дверную ручку, что держал до сих пор, прямо в Яту. Парень подскочил с криком, а потом, сев на диван, стал сонно протирать глаза, недоумевая. Мисаки моментально пришел в себя, когда в его поле зрения попал разъяренный Кусанаги. Скейтбордист испугано вжался в то, что осталось от софы. - Ята! Что это за хрень?! Что здесь произошло?! От вида еще более злого, чем обычно, Кусанаги, Яту перекосило. Он что-то пробормотал, заикаясь, а затем пришло его спасение. На крики спустилась Анна. - Идзумо, ты вернулся. Девочка радостно подбежала к мужчине, хватая того за руку. При виде ребенка, бармен немного успокоился. А затем, присел: - Да, Анна, я вернулся. - Ты выбирал новый диван дольше, чем обычно. Я хотела сообщить тебе, что нужны еще дверь и стойка, но как звонить в Англию я не знала. - Ничего. – Кусанаги выдохнул и закурил. – Не расскажешь что произошло? Ята тем временем вроде как расслабился, и уже сидел более спокойно. Его шапка сползла в бок, но он побоялся хоть как-то шевелиться, надеясь, что Кусанаги забудет о его существовании. - Прости, Идзумо. Мисаки не виноват. – продолжал ребенок. – Это мы с Микото. Мы играли в салки. Кусанаги поперхнулся. Он бросил окурок на пол и потушил ногой, этот бар уже ничего не испортит. - Вы за танком что ли бегали? Ята издал смешок, но, напоровшись на злобный взгляд Идзумо, решил заткнуться. - Это не танк, это Микото. Ты же знаешь, порой он очень неосторожный. - Это точно. Кусанаги еще раз взглянул на отломанный кусок барной стойки. Что-что, а в силе Суо он никогда не сомневался, но чтобы настолько... Одно дело бить в школе парней, другое – ломать собой дерево. От этой мысли Идзумо усмехнулся, а Ята, увидев улыбку на лице соклановца, выдохнул с облегчением. - Ты не злишься? – спросила Анна, теребя низ платья. - О, еще как злюсь. Ята, собирай всех. Кажется, нам предстоит генеральная уборка. - Есть, сэр. – парень принялся что-то клацать на голограмме часов. - Где Микото? - Куда-то ушел. - Боги, что с тобой? Мунаката надавил на фиолетовую гематому, украшавшую ребро Суо. - Неудачно вписался в поворот. - Ты подрался с кем-то? - С барной стойкой. - Чего? - Да забей. - Как скажешь. Сейчас будем тебя лечить. Губы Рейши коснулись синяка.