Happily ever after?

Вдруг реальность меняется. Исчезает радужный фон владений Нейла, исчезает Тринити, и окружение меняется на темный театральный зал. Впереди на занавесе изображена карта Туза Пик. Звучат фанфары, прожекторы носятся разноцветными фигурами по авансцене, сзади зал взрывается приветственными аплодисментами. Тяжелое полотно занавеса разъединятся, и на авансцену пробирается Тринити, дух горькой правды. Одетая в черный фрак, она с самодовольным видом кланяется, еще несколько раз кивает залу головой и наконец выставляет перед собой руки ладонями к залу, который тут же затихает. - Господа! – торжественно взревела Тринити. – Здесь и сейчас мы с вами увидим, что же стало с такой интересной парой, как Героиня и Икки! Тихая, скромная, серая мышка и галантный, популярный разбиватель девичьих сердец. Как же, как же развивались бы их отношения, выбери Героиня дверь Пикового Туза? Героиня и Икки, Икки и Героиня! – продекламировала Тринити на издыхании, после чего глубоко вдохнула, широко улыбнулась: - Встречайте! Театр неприкаянных душ! – Тринити захлопала в ладоши, поклонилась и задом отчалила за занавес. Зал взорвался аплодисментами, и занавес разъехался в стороны, обнажая декорации. ---- И тут же на сцену вбежали тоненькие, изящные, почти прозрачные духи-танцовщицы. Они закружили, размахивая в танце длинными шелками просторных рукавов кимоно. Все в разноцветных масках, они выкатили чайный столик, весело переговариваясь между собой и хихикая, картинно заламывая руки, разложили татами. Наконец, Икки, а точнее дух-актер, одетый в маску Пикового, важно ступил на сцену, будто скучающе обвел зрителей взглядом и уселся перед чайным столиком. Танцовщицы вновь встрепенулись, создавая вихрь из разноцветных тканей, рьяно мечущихся из стороны в сторону, а затем закружили вокруг Икки. Вниз, прогнулись, кувырок влево, прогнулись, кувырок влево… И с каждой новой танцовщицей, что оказывалась перед Икки, с него медленно сползала одежда ровно до пояса. Финальные два клавишных удара, танцовщицы упали и уже с заливистым смехом окольцевали Икки. Вдруг на сцену вбегает еще один дух-актер, но уже в маске Героини. Героиня одета так просто, почти бесцветно, контрастируя с буйством красок танцовщиц и самого Икки. Героиня театрально заламывает в отчаянии руки, на свинцовых ногах ковыляет поближе к толпе и тяжело падает на колени: - Ты! – выпалила она, выбрасывая руку в сторону своего возлюбленного. - Боже правый, милая, что ты здесь делаешь? – Икки одарил ее снисходительно-уставшим взглядом. Девицы, окольцевавшие Пикового избранника, напряглись и порывисто прижались к мужчине, обратив свои испуганные взоры на Героиню. А Героиня вся сжалась, поникла головой и прижала свои тоненькие ручонки к груди: - Ах, какой ничтожной ощущаю я себя, ну как он мог? – лепечет она в сторону, зрителям. И тянется к залу, жалобно протягивая. – Какой кошмар, как в спину нож! Но что же делать мне теперь? - Ну-ну, - раздался медовый, покровительственный голос Икки. Мужчина кивнул на кувшин с саке, и танцовщицы тут же засуетились, подливая напиток в пиалу. – Послушай, согласись, таких как я мало. - Да… - бессильно прошелестела Героиня, горестно опуская ресницы и тяжело приподнимая их на ее любовь, которая так жестоко сейчас вдалбливала колья в ее сердце. - Любовь моя, а Богом наказано: хорошим надо делиться! – Икки разразился хохотом, танцовщицы нервно захихикали, прикрывая рты шелками рукавов. - Моим наказано иное, - прошептала бескровными губами Героиня, медленно сползая на пол, содрогаясь от рыданий, - Любить… безропотно… избранника моего… Икки картинно схватился двумя пальцами за лоб и вздохнул. Танцовщицы за ним вздохнули. - Любовь, иди домой, я следом, а там поговорим, - его тон спустился до угрожающе низкого. Танцовщицы содрогнулись, спрыгнули с колен, под тревожную музыку разлетелись со сцены, оставляя Героиню и Икки одних. Икки вальяжно зашагал к девушке и навис над ней каменной завесой, надменным взглядом наблюдая, как та, будто придавленная его взором, пытается подняться на ноги: - Одно запомни: ты только мне принадлежишь. А о себе я позабочусь сам, - Героиня наконец поднялась на ноги, но дрожащие колени оной не выдержали, когда с победным видом Икки толкнул ее пальцем в плечо. Героиня рухнула вниз, а Пиковый перешагнул через ее тело и скрылся за занавесом. ---- Вдруг тьма театрального зала схлопнулась, и вокруг снова стало ослепляюще светло. Вновь появилась Тринити, дух горькой правды. За ней висели в воздухе четыре Туза, и Пиковый, вдруг как прожженный лучом солнца, вытлел уродливыми черными пятнами, будто кинопленка. Тринити вновь выдержала красноречивую паузу и повернулась к Трефовому тузу, погладив карту по ребру: - На очереди Кент, господа.