Минута в молчании.

Как много зависит от одарённого человека, даже его одарённость должна быть им найдена вовремя, даже если сам он окажется вне времени.

Из дневника Джейн Клод об идеальном человеке.

      Так... писательский дар меня устраивал на сто процентов, и очень жаль, что теперь он испорчен. Мои сочинения...я бы не хотела, чтобы что-то из них стало явью.       Я достала свои черновики, чтобы вспомнить свои первые сочинения, которые я написала ещё десять лет назад, находясь в заброшенном доме. Тогда я размышляла о том, как сойду с ума, если не сниму проклятье. Перебирая рукописи, я нашла свой первый «Дневник Джейн об идеальном человеке». Было забавно его перечитывать, однако мне хотелось найти ещё и рассказ. И я его нашла:       Она открыла дверь, прошла в помещение слегка прохладное, напоминающее баню, отряхнула длинные тёмно-русые волосы , потянулась и взяла пыльный веник с красным совком. Среди составляющих веника, между них, были запутаны пыльные "комочки", которые вплетались в прутья, и со временем было сложно представить их без пыли. Коврик, поведавший на своем веку многое, на полу был подметен в скором времени, после ранее совершенных действий. Напевая себе под нос заунывную мелодию ей становилось спокойней. Ей казалось что она не одинока в такие моменты. В ее руках теперь был топор, который поблескивал от солнечного света, что лился из открытой двери. - Как же весело жить на белом свете! - сказала она, держа в руках топор. Собиралась пойти рубить деревья. Надо же баню топить, не так ли? "Тук! Тук" - топор врезается в плотную кору ствола дерева. Он разрезал куски массивного дерева на бревнышки, делая их ничтожными и маленькими, хотя раньше они были частью весомого огромного дерева. С каждой минутой дров становилось все больше, а дерево постепенно уменьшалось. Так, огромное растение исчезало, оно делилось на мелкие части, отрубленные от огромной "системы". - Дрова нарублены! - подвела итог Марьяна, спустя некоторый промежуток времени. Куча дров на зелененькой траве, вблизи старого забора. Она вновь зашла в прохладный дом и, пройдя в другую его часть, положила топор в пыльный, темный угол. Раздался сравнительно громкий звон падения топора. Волосы лежали на ее плечах и частично закрывали надпись "Россия" на ее белой, чистой футболке. При каждом передвижении, ее длинные волосы взлетали и приземлялись, словно ленты. Взяв в заложницы щетку, она, будто никогда не уставала, бросилась к полке, на которой лежали тазики, и начала активно протирать ее просторы. Единственное окно, - но даже и оно было небольшого размера, - в мрачноватом помещении было занавешено неплотной сине-белой тряпкой, отчего некоторые лучи света могли освещать помещение. Она подошла к нему и произнесла: -- Меня пугает этот свет! Надо его чем-то прикрыть.. -- она взяла один из многочисленных тазиков, - это был тазик голубого цвета, - и закрыла им окно. -- Нет -- пробормотала она, когда поняла, что он несильно препятствует свету. Далее она взяла тазик по-меньше, только на этот раз под руку попался синий -- Нет -- скоро сказала она и принялась искать другой тазик. -- Вот! -- воскликнула она, когда ей наконец-то удалось закрыть окно тяжелым железным тазиком. -- Так намного спокойней.. -- облегченно сказала она, словно выдохнула часть тяжелого воздуха. -- Ладно, немножко посветим -- внезапно передумала она и убрала тазик от окна. Последовал вздох, передававший усталость, и она поставила тазик на полку к его собратьям-тазикам. "Бах-бах" -- тазик приземлился на деревянную поверхность. -- Марьяна, выходи! -- Хорошо! - сказала она в ответ самой себе. Она вышла на улицу, открыв настежь дверь. -- Кто меня звал? - с надежной спросила она, но не дождавшись ответа, расстроенная, захлопнула дверь. -- Кто мне подкинул бумажку? - спросила Марьяна, когда подобрала скомканный клочок бумаги с пола. Развернув его, в ее глазах появилась теплая надежда, она воскликнула -- Меня кто-то любит! - радость, надежда и, странно, печаль была слышна в ее голосе -- Я наконец-то не одиночка -- ликующе пропела она. Накинув на себя теплый бирюзовый плед, она собиралась выйти на улицу. - - Пойдём-ка на лавочку! - она стала спускаться с лестницы. -- Опа! - воскликнула она, когда чуть не упала. И, оказавшись на улице, она подумала: "Ай, на улице тепло! - и скинула с себя плед. Она зашагала по свежей травке на встреч лавочке, наслаждаясь июльским теплом. Она скинула с ног галоши и легла на лавочку. Тут же ей стали сниться странные сны. Спустя несколько часов. -- Оах! Отличный сон на природе!       И сразу после прочтения последней строчки я увидела перед собой Марьяну.