September

Знаешь, Найл, я просто хотел бы спросить тебя, ты хоть кого-нибудь в своей жизни любил? Нет, не брата, не родителей, а чужого, постороннего человека. Такого как я. Говорю «такого», потому что давно понял, что ко мне у тебя нет никаких чувств. Ну, может физическое влечение, но не более. За окном дождь. Моя любимая погода, хотя ты это и так знаешь. Ты все обо мне знаешь, и то, без чего я не могу уснуть, ну или какое мороженое я люблю больше всего. Я в свою очередь знаю, что ты любишь лишь две вещи: выпивку и секс. Как бы хотелось добавить в этот список себя, но, увы, не выйдет. Не думаю, что ты способен чувствовать что-либо более возвышенное, чем банальную страсть. Но я надеялся, до последнего. Просто ждал, что когда-то я смогу быть для тебя чем-то большим, чем игрушка. Таким, каким я был для тебя в далеком холодном сентябре. Был таким, каким тебе было необходимо, каким меня видел ты. В пьяном угаре в тебе не было ничего, кроме тупого желания, а мне все так же не хватало тепла нашего холодного сентября, и я терпел. Для тебя. Терпел для нас. Чтобы просто наслаждаться тобой. Наслаждаться тем, как темнели твои зрачки, когда ты смотрел на меня. Ведь не смотря ни на что, ты был привязан ко мне. Это было так странно, почти невесомо, и никто не замечал того, как ты смотришь на меня. Но я всегда мог отличить этот взгляд: он предназначался только мне — полный собственнического господства. Когда у тебя в голове только желание, и это не подлежит временной отсрочке. Тебе просто нужно. Как странно, но я понимал, что мне это нужно тоже. Я просто нуждался в тебе, как в том холодном сентябре. Таком далеком и, казалось, нашем. Та осень была совсем другой, не похожей на все другие, а я, почему-то, так гордился этим. Хотя так и должно было быть, верно? Я всего лишь хотел рядом кого-то единственного, нужного и родного. А тебе нужен был мальчик на побегушках, и вот ― я был рядом. Прошло столько времени, столько воды утекло, столько всего случилось… Я глупец, если мне не хватает этого? Сейчас совсем не важно, что я был всего лишь игрушкой в твоих умелых руках, не важно. Важно то, что я скучаю по этому. Я отдал бы все, лишь бы ощутить тепло моего холодного сентября чуть ближе, чуть выше, чем ладонь. Чуть ниже, чем щеки. Почувствовать нечто большее, чем легкое дуновение ветра. Хочу, чтобы мои волосы трогали твои длинные пальцы, а не промозглый зимний ветер. Чтобы поцелуи на губах были горячими, будоражащими кровь…твоими. Но сегодня меня целует только мокрый снег. Хочу тот странно тёплый и по-нежному летний холодный сентябрьский ливень, который ласкал нас тогда. Ты помнишь его, Найл? Тот сентябрь был единственным в таком роде — полным счастья и беззаботной игры. Дальше только ты играл, а я был ничтожной пешкой. Но сейчас я хочу вернуть даже это. Твои жесткие, сминающие губы поцелуи, твои ледяные пальцы на моем позвоночнике. Твои грубые прикосновения, когда страсть кипела в твоей голове. И даже укусы в ключицы до крови. И знаешь, что я получаю взамен на мое отношение к тебе? Твое отсутствие. Ты, черт возьми, просто ушел, как всегда не подумав ни о ком, кроме себя! Ты никогда обо мне не думал, никогда! Вместо того, чтобы держать тебя за руку, я просто сижу рядом и смотрю вперед, понимая, что уже никогда не смогу прикоснуться к моему холодному сентябрю. У меня немного дрожат руки от холода. Знаешь, сегодня зимний ветер принёс мне запах твоих волос. Такой знакомый, пестрящий разными оттенками кислого зеленого яблока. Как бы я хотел знать, о чем ты сейчас думаешь, где твои синие глаза. Сейчас я просто шагаю по этой улице, улице моих разбитых надежд, и знакомый ветер целует мои холодные губы, напоминая про нашу первую встречу. Чувствуя, как снежинки, нежно вздыхая, ложатся на мои волосы, я улавливаю в легком зимнем ветре отголоски того холодного сентября. Нашего с тобой сентября. Знаешь, тихий ветер нашептал мне историю нашей встречи. Я надеюсь, ты помнишь один из самых светлых, не смотря на дождь и слякоть, дней нашего сентября. Тогда я впервые увидел твои глаза. Такие красивые, такие голубые, такие печальные… Думаю, я не слишком храбр, чтобы подойти к незнакомому человеку и заговорить с ним, ведь ты чертовски красив, но слезы в твоих глазах дали мне толчок. Тогда ты казался мне таким маленьким и беззащитным, что хотелось оберегать тебя, спасать. Кто же знал, что мне самому придётся опасаться. От тебя и твоих синих глаз. Я все чаще вспоминаю тот холодный сентябрь и его нежные прикосновения к моей коже. Он остался в моей памяти навсегда, как последнее светлое в моей жизни. Почему последнее? Потому что мне не хочется жизни. Жизни без твоих глаз. Без твоих добрых глаз. Ты забыл о нашем сентябре, как об оплаченной квитанции. Как о вчерашней газете, которую прочитали, и она никому больше не нужна. Так же ты выбросил мои чувства. Я, о, не побоюсь это сказать, собрал тебя как пазл, когда ты был ничтожно разбит, и ты, вместо благодарности, просто растоптал мое и без того втоптанное в грязь сердце. Ветер нежно шепчет мне, и я вслушиваюсь в его беспрерывные неразборчивые слова, слушаю нежные вздохи снежинок и отголоски нашего сентября, который никогда не вернется. Он не даст мне прикоснуться к нему. Я больше так не могу, Ни. Запах яблок силен, он кружит мне голову. Я не хочу быть навязчивым. Я нуждаюсь в тебе, а ты во мне – нет. Увы. Что ж, тогда я просто уйду, без шума и скандалов, как это сделал ты. Я просто растворюсь в пелене снега, запаха твоих волос, что принес мне ветер, и отголосках нашего сентября, к которому я больше не смогу прикоснуться. Как и к тебе. Прощай. Я любил наш холодный сентябрь так же сильно, как любил тебя.